Елена Антипова – Дружок (страница 4)

Теперь сложно сказать, когда в колонии завелась новость о втором пришествии. Сам я в ту пору сильно был занят в мастерской. В неполные одиннадцать лет я работал наравне с отцом. Он только грубые заготовки мне не доверял, говорил, что я еще слишком хилый. Зато по тонкости резьбы и подбору красок я скоро его опередил. Отец никогда бы не признался, но людей не проведешь. Так приятно было видеть, как на базаре из ряда шкатулок изящная дама выбирает единственную, мной от начала и до конца расписанную.

Так в занятости своей ремеслом и пропустил я несколько общих собраний в молельном доме. Да меня и не хватился никто, мальчишки. К тому же было лето. Ранним утром и после наступления сумерек я помогал матери в огороде. Тогда я горько сетовал на то, что в соседских семьях редко когда по два ребенка, все чаще три, четыре и больше. А я у родителей один, и не с кем мне разделить своих детских повинностей. Я как раз полол грядку с морковью, когда отец вернулся, позвал мать и попросил ее немедленно пройти за ним в кухню. Я бросил на межу выдранные с корнем сорняки и прокрался вдоль стены дома под кухонное окно. Там, вытирая покрытые землей ладони о брюки, я и услышал впервые о пророчестве старого Эппа.

Отец пространно, вопреки привычке беречь слова, будто у него их на всю жизнь полкоробка, пересказывал слова проповедника о том, что далеко к югу есть обещанная земля, где народ наш обретет долгожданный покой. Там мы сможем навсегда осесть и поколениями усердно возделывать землю, разводить скот и совершенствоваться в ремеслах, не думая о том, что рано или поздно снова придется бежать от войны и властей, заставляющих с оружием в руках брать грех на душу. Герр Эпп утверждал, что там, на обещанной земле, в назначенный час, который известен ему, Господь посетит нас. И наша, меннонитская обязанность – встретить Его. Не только сердце свое ему открыть, но и двери домов наших.

Кто, кроме нас, сможет с достоинством предстать перед Ним в этот час? Не те же из христиан, что живут в соседних немецких колониях. Развратники и чревоугодники, у них коровам можно левый бок через правый почесать. Даже русские крестьяне, погрязшие в бражничестве, и то порой куда сметливее и рачительней. Этого отец, пересказывая речь старого Эппа, конечно, не говорил. Я сам додумал, потом, в долгом пути нашем.

День отбытия был назначен на первое по завершении сбора урожая воскресенье. Собирались мы размеренно. Мать, перекладывая соломой милые сердцу вещицы, поднимала затуманенные влагой глаза на стены и окна, оглядывала беленую изгородь и кусок неба, чужого, но привычного, и продолжала нелегкое дело свое.

Я был очень воодушевлен. Настолько, насколько может быть ребенок вдохновлен предстоящим путешествием. Прежде я никогда не бывал нигде дальше Покровска, Саратова или Воскресенки, куда ездил с дядькой нанимать крестьян для пахоты. Больше всего любил я в кротких поездках наших оказываться на берегу Волги. Широкая, изрезанная отмелями на протоки, она словно призывала к полету, пробуждала во мне какую-то затаенную память о другой большой реке. Я даже пытался рассказать об этом отцу, за что он закономерно называл меня болваном. Но любовь к свободно текущей воде я пронес с собой через самые непроходимые пустоши, лишенные всяческой влаги, и путь мой, по сути своей, не был путем Моисея через море. Он был долгой дорогой от одной большой реки до следующей, как тропа стада от одного водопоя к другому.

Сперва матушка требовала, чтобы я помогал ей со сборами, не оставляя забот об урожае. Но потом, совершенно запутавшись в поручениях, измученная, она и сама стала меньше времени проводить в огороде. Однажды я застал ее рыдающей возле капустной грядки. По нашему недосмотру подросшие кочаны облепили гусеницы и прогрызли в матовых листьях множество дыр. Только после того как отец привычно рявкнул на нас, мы ответственно занялись сборами, тем более что некоторые соседи уже начали поторапливать. А я в мыслях пытался счесть, сколько же нас, отважных путников, но не мог. Караваны отправлялись из Гансау друг за другом, и численность их не была постоянной. Вместе с нами выдвинулось еще около двадцати семей, столько же вышло следом. В общей сложности около сотни фамилий оставили Ам Тракт вслед за старым Эппом, но не все из них смогли достичь обещанной земли.

Дядьки тоже собирались. Рассказывали вечерами, что в колонии стали появляться гости из немцев и зажиточных русских. Желающих купить наделы в том виде, в каком они были теперь, да еще и с вырытыми за казенный счет колодцами, хватало. Пузатые купчины кивали на наши дома, на пороге не разувались, теребили пухлыми ладонями заборы, пытаясь убедиться, крепко стоит ли. А стояло у нас все крепко. Обустраивая жилища, отец мой и братья его по колонии не скупились на непомерно дорогую древесину, выписывали из Саратова кирпич и прочие материалы, хоть и не было им дано никаких гарантий в том, что хотя бы дети их успеют вырасти в этих домах.

Примерно за неделю до назначенной даты отбытия дворы превратились в амбары, заваленные мешками, мебелью, пустыми и нагруженными подводами. Странно было даже, что мы все еще продолжаем спать в доме, а не там, снаружи, где скопилась большая часть нашего имущества. И когда старый Эпп вышел благословить нас, первую и малую часть паломников в обещанную землю, началось путешествие мое навстречу самой большой беде.

Глава 2

О дарах и подарках

Марфа Дмитриевна замерла перед зеркалом, прижимая к подглазьям размоченные в кипятке чайные пакетики. Густая заварка смешивалась на щеках со слезами. Накормленная и умытая, мама затихла за запертой дверью. До обеда не проснется. На дно когда-то очень дорогой сумки легла невзрачная книжечка – подарок Аленке. Она тогда еще спрашивала, что Петя читал последним. Скромная, вокруг да около все, а понятно, что хочет она себе эту книгу. А у Петруши всегда на тумбочке у кровати книга лежала, нетрудно найти. Расстроилась только, что очень уж простая обложка у этой последней книги, не твердая даже. И автор неизвестный, перевод на русский с немецкого. На форзаце размытый штамп, вроде библиотечного, буквы не разобрать. Пролистала: вроде ничего такого, можно ребенку дать, что-то о сельском хозяйстве и путешествиях. Подумала еще и доложила томик Есенина с золотым тиснением. Отглаженный с вечера сарафан сел, как надо, новые туфли «на скале» очень к нему шли, но показать это было некому, кроме зеркала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.