Елена Амеличева – Древняя душа (трилогия + бонус) (страница 40)
- Нет! – закричала Риэра. Ничего, Гаян удержит ее, уверен. – Деметрий, не надо, умоляю!
- Скажи спасибо сестре! – прошипел я на ухо скулящему Кассию и швырнул его к ногам узника. – Рассмотри внимательно! Хочешь на его место?! И запомни - второй раз сестренка тебя не спасет! – мой взгляд встретился с безумными глазами жертвы.
- Убей, - прохрипел он. По бороде градом покатились крупные слезы. – Сжалься, убей!- Сжалиться? – я ногой отпихнул Кассия, который поспешно уполз подальше. – Помнишь те времена, когда маленький невинный мальчик молил о пощаде? Тронули тебя его слезы? Сжалился ли ты над ним?
- Молю о пощаде! – прорыдал мужчина. – Прости!
- Не будет тебе прощения, - ответил я, - дядя!
Резко развернувшись, я пошел прочь. Боль грызла нутро, словно в меня забралась хищная живность этого острова. Но она стихла, когда увидел Риэру, что стояла на коленях и прижимала к себе свернувшегося клубком Кассия. Сердце кольнула ревность – самому хочется быть в ее объятиях!
- Идем. – Я обхватил невесту за талию и поднял.
Мы уплыли на лодке и причалили к другой части острова. Девушка безропотно шла рядом со мной, глядя на красный песок под ногами. Полагаю, он напоминал ей о том, что она только что видела.
- Ты все еще хочешь знать, за что он обречен на мучения? – я остановился.
- Да. – Заплаканные глаза полоснули по сердцу. Наверное, нужно было проучить только Кассия.
Мы присели на песок. Мне было сложно рассказать ей все о моем непростом детстве с дядей-насильником. Но где-то в самой глубине души ощущалась потребность излить перед невестой всю боль, потому что знал – ей можно это доверить, Риэра поймет – ведь, по сути, она тоже выросла, подвергаясь постоянному насилию – моральному, со стороны матери.
Когда слова кончились – будто иссяк источник, бьющий из расщелины в скале, я поднял голову и посмотрел девушке в лицо. По нему бежали дорожки слез. Она без слов обняла меня, прижала мою голову к своей груди и долго гладила по волосам, шмыгая носом. А я впервые почувствовал, как это уходит - нехотя, крайне медленно, но все же отступает, уползает из души, позволяя ранам затягиваться.
Когда шаттл покинул планету, Касикандриэра все же спросила, сжав мою ладонь, о том, почему узник находится в грузовом отсеке.
- Не переживай за него, - ответил я с улыбкой. – С ним ничего плохого не случится.
Она несмело улыбнулась, сжав мою руку, и я, тоже улыбаясь, закончил:
- Его всего лишь подлечат, чтобы не умер раньше времени, а потом вернут на место.
Сияние в ее глазах померкло.
- А ты всерьез полагала, что Покоритель миров расчувствуется и отпустит врага на свободу? – усмешка слетела с губ. Это и в самом деле было смешно. Какая же она все-таки наивная!
- Ты не прощаешь, я помню. – Прошептала девушка, отведя взгляд. – А еще помню, как говорят кахары - тот, кто сажает людей на цепь, сам закончит на цепи.
- В следующий раз мне придется найти твоему острому язычку иное применение! – процедил я.
Когда шаттл сел на А-34, мне удалось заставить ее пожалеть о проявленной дерзости.
- Аконта и Кассия – в темницу, - сказал я, когда к нам подбежал наместник. Риэра вздрогнула, но не проронила ни слезинки. – Советую впредь думать, прежде чем говорить, дорогая. – Я поцеловал ее. – Надеюсь, к моему следующему визиту ты поумнеешь.
Глава 21 Суп
Я с облегчением вздохнула, когда горы остались позади, все-таки не Суворов, чтобы покорять Альпы. А вот и какие-то постройки виднеются! Ангары? Сначала показалось, что это промзона какая-то. Или наркобарон выстроил завод по изготовлению кокаина. Рельсы! Неужели здесь ходят поезда? Ура!
Я подошла к женщинам, которые теснились среди тюков и корзин, тянули шеи и что-то высматривали вдалеке. Длинные юбки на объемных бедрах делали их похожими на тряпичных кукол, что надевают на заварочный чайник. Забавные котелки на головах навевали воспоминания о Чарли Чаплине, заставляя меня радоваться, что хоть какие-то крупицы прошлого память все-таки удержала.
Но только я намеревалась расспросить «девушек» о том, на чем можно уехать из этой дыры, как из-за угла длинного серого ангара выехало, покачиваясь на рельсах, это чудо чудное. Маленький серый с красным автобус Мерседес с приваренной снизу решеткой-кенгурятником, поставленный на колеса для поезда. Такой вот получился своеобразный рельсобус.
Долго разглядывать его не пришлось – народ дружно ломанул внутрь, оставив пару мужчин закидывать багаж на крышу. Усиленно работающей локтями толпе удалось выжать из памяти новое воспоминание – о бабушках в восемь утра, штурмом берущих общественный транспорт. К моему удивлению, все мы поместились внутрь весьма маленького на вид «поезда». Счастливчики заняли сидячие места, остальные расположились, кто как смог.
Водитель в белой рубашке, темно-синем галстуке и пижонских черных очках быстро всех «обилетил» и, распугав клаксоном усевшуюся на рельсы ребятню, двинулся в путь. К гудению пришлось привыкнуть – на дороге нам то и дело попадались люди, собаки и даже маленький рынок – пришлось ждать, пока торговцы уберут ящики с овощами.
- Садись, милая! – машинист указал на откидное сидение рядом с собой. – Ехать долго, не выстоишь.
- Спасибо! – я приземлила попу и улыбнулась.
- Я Василио. Не пугайся, приставать не буду, женатый.
- Саяна. Тоже приставать не буду, не бойтесь.
- Бойкая! – он одобрительно закивал. – Не местная ведь? Куда едешь?
- Да, не местная. А куда еду – пока не знаю. Увижу – пойму.
- Что-то ищешь?
- Наверное. – Я пожала плечами. Ответов у меня не имелось, зато вопросов было в избытке.
За неспешным разговором время летело незаметно. Колумбийская маршрутка на рельсах тоже не особо споро катилась вперед, то и дело останавливаясь. Пассажиров внутри становилось все больше, вскоре салон оказался набит под завязку, заставив меня всерьез опасаться, что маленький Мерседес лопнет по швам, а мы все горохом высыплемся наружу.
- Это из-за того, что рейс раз в четыре дня, - пояснил Василио, когда у меня на коленях сидели уже трое колумбийских ребятишек, а их мама, стоявшая рядом, тыкала мне в затылок не родившимся еще четвертым. Я хотела уступить ей место, но женщина покосилась на узенькое сидение, но котором мне пришлось примоститься, как птичке на жердочке, и, расхохотавшись, махнула рукой. Ну да, запоздало дошло до меня, ее шикарным габаритам тут не поместиться.
- Раз в четыре дня? – ахнула я. – Значит, мне повезло – пришла за пару минут до отправления!
- Все случайности закономерны, - философски заключил машинист, вновь дав гудок, чтобы отпугнуть собак, что выскакивали перед поездом, захлебываясь лаем и отскакивая в последний момент буквально из-под колес, словно соревнуясь друг с другом в дурацкой удали.
За окном раскинулся дикий запад – накрытая голубой чашкой неба светло-рыжая пустыня до горизонта, покрытая проплешинами чахлых кустиков растительности. То и гляди ковбои с индейцами прискачут, поднимая клубы пыли, чтобы ограбить.
Я усмехнулась своей бурной фантазии. Вот уж в чем можно быть уверенной, так это в том, что грабители здесь не водятся. Потому что даже если вытрясти карманы каждого пассажира рельсобуса, вряд ли наберется достаточно, чтобы пара воров смогла гульнуть на широкую ногу в каком-нибудь кабаке.
Мне стало грустно – все эти люди, волей судьбы оказавшиеся в одном месте, вели незамысловатую жизнь, полную тяжкого труда и практически лишенную неожиданностей. Но они абсолютно все знали о себе – помнили прошлое, не торопясь проживали настоящее и уповали на будущее. Я так разительно отличалась от них! Остро чувствуя свою инородность, мне было сложно не завидовать им. А они ведь даже не знали, что таинственная светлоглазая блондинка, которую, наверно, считали искательницей приключений на свой весьма тощий – по здешним меркам – зад, даже не была человеком!
Мимо проносились маленькие деревушки, для которых рельсобус был единственной ниточкой, связывающей с цивилизацией, хлипкие мосты над рычащими горными реками, тоннели в скалах и даже небольшие водопады. Пару раз наш вагончик, покачиваясь из стороны в сторону, проползал над ущельями, заставляя даже мое бессмертное сердце замирать в благоговейном ужасе – ведь нам ничего не стоило сорваться вниз, в объятия зазывно глядящей бездны.
Завал из камней на рельсах затормозил нас к вечеру. Мужчины начали разбирать его. Народ с удовольствием воспользовался возможностью размять затекшее тело и подышать свежим воздухом. Я последовала их примеру. Маленький городок в низине, похожий на хаотично разбросанные под темнеющим небом кусочки разбитой черепицы, позвал меня к себе, и стало понятно – именно сюда я ехала. Что ж, значит, рюкзачок на плечи и вперед!
- Прощайте, Василио!
- Значит, туда тебя звала дорога? – он улыбнулся.
- Туда.
- Желаю тебе найти то, что ищешь.
- Спасибо! – я подарила машинисту прощальную улыбку и направилась к городку.
Идти было тяжело, мучила одышка – высокогорье, 4000 метров над уровнем моря все же, несколько десятков шагов и начинаешь задыхаться. И с каждым шагом становилось все холоднее. Но вот и мощеные улочки, освещенные теплым желтым светом. Откуда-то издалека слышна музыка – вполне современная, Бритни Спирc, кажется. Ароматы сытной домашней еды дразнят нос, заставляя желудок бурчать так громко, что и мисс Спирc не слышно.Не успела я подумать о том, что надо бы найти место, чтобы перекусить, а лучше даже устроить вечер калорийного беспредела, как женщина, сидящая у открытого окна на втором этаже ресторанчика, замахала руками: