Елена Амеличева – Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (страница 1)

💚Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!

Глава 1 Брошка

- Ты что тут делаешь, Рита? – распахнув дверь в свою каморку под крышей, уставилась на двоюродную сестру, которая бессовестно рылась в моих вещах.

- Я на свидание иду, - похвасталась нахалка, как ни в чем ни бывало продолжая потрошить сундучок. – Сам Прохор позвал! – хвастливо покосилась на меня. – Хотела взять у тебя что покрасивше. Но тут хлам один.

Она вытряхнула содержимое на узенькую койку с продавленным тюфяком. Глазки тут же жадно заблестели.

- О! – прохиндеина цапнула зеленую брошку в форме солнышка с лучиками. – А вот это сойдет!

Покрутила ее в руках, давая самоцветам ярко, несмотря на тусклый свет свечного огарка, засиять.

- Положи на место, - тихо сказала я.

- Тебе что, жалко? – сестра приколола брошь к корсажу и начала кривляться передо мной. – Мне идет?

- Положи, сказала! – повысив голос, хлопнула хлипкой дверью, зайдя в комнату, где жила по милости тетки после того, как осталась сиротой.

- Ты жадина, Чароита, - недовольно протянула Рита и сняла дорогую моему сердцу вещицу. – Ладно, не злись. На вот, держи. Возвращаю твое сокровище. – Она положила украшение на кровать. – Еще лучше себе куплю!

Я прошла к постели и начала собирать старые ленты, детские игрушки, потертые дешевые бусы обратно в сундучок. Для кого-то, может, и хлам, а для меня – воспоминания. Все, что осталось от прежней, счастливой, жизни, когда мама и папа любили меня, и казалось, все всегда будет хорошо.

Перебирая вещи, упустила из виду хитроумную сестрицу. И тут же пожалела об этом. Ведь та схватила брошь и юркой куницей метнулась к двери!

- Ах ты моромойка охамевшая! – бросилась за ней следом.

Мы кубарем скатились с лестницы и понеслись по прядильне, что располагалась на первом этаже.

- Не догонишь, не догонишь! – Рита обернулась на бегу, показала язык и тут же врезалась в массивный ткацкий станок. – Ой-ей-ей-ей-ей! – заскулила, упав на колени и прижав руки к животу. – Больно! – украшение вывалилось из ее ладони и упало на пол.

- Сильно ударилась? – перестав злиться, спросила я, подняв украденное и склонившись над ней. – Болит?

- Вы что тут творите? – громыхнуло рядом. – Совсем страх потеряли? Корзины с шерстью опрокинули, прялки пороняли, кошки дурные! Ща розги возьму!

К нам, громко топая, подошла тетушка Люсьена – похожая на глыбу хозяйка прядильни. Нависла над нами, уперла руки в отсутствующую талию, свела густые брови вместе и выдвинула вперед массивную челюсть.

- Это все она, она, маменька! – плакса Рита торопливо начала тыкать в меня пальцем. – Погналась за мной. Я думала, прибьет. Испужалася, матушка. Наваляла мне, в живот кулаком вдарила!

- Ты чего, осатанела, девка?! – тетка уставилась на меня.

- Никто ее не бил, - пробормотала, косясь на кулаки-кувалды. – Сама на станок налетела. И мою брошь украла. – Я отползла подальше, чтобы не попасть под раздачу пенделей да затрещин – на них родственница была щедра.

- Неправда! – взвилась сестрица. – Взяла только на свиданку сходить с Прохором. А она как зверюга на меня набросилась!

- Потому что это единственное, что на память о маме осталось! – выпалила, поднявшись на ноги.

Глава 2 Замуж?!

- И чего? – Люсьена пожала плечами. – Скареда экая, сестренке пожалела на вечер цацку одолжить. У вас все общее должно быть, родня ж, чай, а не вода на седьмом киселе!



Ну-ну. Я усмехнулась. Чего же тогда мне каморка чердачная стала пристанищем, где не развернуться, да тюфяк на чурбанах, что по недоразумению кроватью зовется, а Рите роскошная спальня, как у принцессы, постель с пуховой периной да наряды один другого краше, в то время как я обноски таскаю, что и нищенке с паперти надеть зазорно?



Да и одолжишь этой моромойке вещь какую, обратно уже не получишь. Она ж как сорока – схватит, припрячет, а сама на честном глазу скажет, что потеряла.



Подумать-то подумала, а вот озвучивать свои мысли не стала. Дешевле выйдет. Мне мои зубы милее вставных костяных. Да и переломы – на любителя удовольствие.



- Ступай, лекарке покажись, - велела тетка, подняв дочку, словно куклу. – И хватит реветь. Придешь на свиданку опухшая, Прохор-то испужается и сбежит!



Рита затопала прочь, а взор родственницы обратился на меня. Тяжелый, будто каменюка с тонну весом, он придавил к полу, не давая шелохнуться.



- Неблагодарная ты, Чара, - качая головой, сказала Люсьена. – Я тебя в свой дом взяла, как сиротой ты осталась. Кормлю, пою  и одеваю задарма. Люблю, как дочь родную. А ты что?



- Простите, - глядя в пол, пробормотала смиренно, зная, что иначе отповедь будет продолжаться час.



А если приведу свои аргументы, так и побоями закончится. Могла бы ответить, что работаю прядильщицей по две смены подряд, а после готовлю да прибираю, продукты закупаю, стираю белье да заказчикам пряжу отвожу. И ни гроша не получаю за это. Что руки все в мозолях жестких, что кормят меня последней, да и то остатки отдают, чуть ли не помои хлебать приходится.



Но тогда тетка точно схватит одну из поломанных прялок, что в углу горкой сложены, да начнет по хребту ею охаживать, как она говорит, учить неразумную племянницу уму-разуму, дурь из нее выбивать. А у меня еще с прошлых воспитательных процедур синяки не сошли с тела.



Так что хоть и чешется язык, сил нет, но все ж промолчу. Целее буду.



- Значитца, так, - тетка хрустнула пальцами, сплетя их в замок. – Ты уже деваха взрослая и пригожая. Не сильно сдобная, конечно, костлявая, как дохлый карась.



Кормить надо было лучше! Мысль пронеслась в голове, но там и осталась. Заодно и голова уцелела.



- Но на любую самку кобелек сыщется, - продолжила тетка. – Посему вот тебе моя воля, Чара: ищи себе мужа.



- Что?! – мои брови от удивления улетели на затылок, знакомиться с толстой, золотисто-рыжей косой.



Такого я точно не ожидала. Думала, наказанием станет помывка всей прядильни – как раз к зорьке утренней, когда город начал бы просыпаться, закончила бы. Или еще что позаковыристей. Но замуж? Это уж слишком жестоко!



- Что слыхала. Сроку тебе месяц и ни днем более. Не сыщешь дурака, что в жены возьмет, себя вини. А все одно, ровнехонько через тридцать деньков соберешь пожитки свои и пойдешь вон со двора. Слыхала наказ?



- Куда же податься-то мне? – пробормотала потрясенно. – Тетушка, не поступайте так, умоляю!



- Не моя печаль! – отрезала та. – Я тебя вырастила. Дальше – сама!



Развернувшись, Люсьена тяжело зашлепала прочь. А я осталась глотать горькие слезы. Вот же, как все повернулось. Угодила, будто кура в ощип.



За кого же мне замуж-то выходить? Не видать что-то толпы женихов у ворот. Где найти того несчастного, которого можно таким даром осчастливить? Кого же мне совсем не жалко, хм?

   

Глава 3 Заговор

Через 25 дней

Летние пухлые облака быстро бежали по безмятежно голубому небу. Совсем как денечки, что песком просачивались сквозь мои пальцы, приближая отведенный теткой срок. Я посмотрела на лесную поляну, которая шелестела пахучими травами, прогибаясь под ветром, будто тот ласково гладил ее огромной рукой. Чего тут только не росло!

Шагнув вперед, вспомнила, как бабушка-ведунья учила меня, совсем еще маленькую, распознавать цветы и складывать с их помощью заговОры. Рука сама потянулась к стеблю, а губы зашептали нужные слова:

- Иван-чай полевой - чтоб любимый пришел за мной. – А вот и звездочка в траве, словно поцелуй неба, - василек синий - чтоб он был красивый. Я добавлю девясил - чтобы добрым муж мой был. И веточку багульника – чтоб не стал разгульником. – Наморщила лоб, припоминая продолжение, и, услышав шепот бабушки, продолжила, - и немножечко осоки - чтобы милый был высокий.

Увидев неподалеку нужные растения, шагнула туда.

- Колокольчик, позвони, мне миленка позови, - букетик пополнился. - Чувства расцветут как мак. – Я улыбнулась и закончила заговор, - будет, будет только так!

- Ты что тут делаешь? – меня обхватили за талию сильные руки.

- Никифор! – попыталась вырваться, но куда там, этот двухметровый парень облапал, как медведь.

Он был сыном трактирщика. Красавцем не назвала бы, нос картошкой, глазки малюсенькие, свинячьи, копна русых кудряшек на дурной голове. Но других вариантов не имелось. Остальные городские парни хоть и зыркали, и свистели мне вслед, и шуточки сальные отпускали, но предлагали только в кусты прогуляться.

А Никифор на свидание пригласил. Цветы подарил. И говорил красиво. Вернее, шептал на ушко, пока мы по городу гуляли. Что красивая я, в сердце ему запала, что таких никогда не встречал. За первым последовало и второе свидание, там он мне бусики подарил коралловые и поцеловал. А на третье и вовсе в кафе пригласил. Мы ели пирожные, безумно вкусные, и его рука гладила мою коленку. Поняла – влюбился.