Цвет волос и белые тарелки,
И билет купила бизнес-класса.
Дождь завис и превратился в мелкий.
Я лечилась разным сентябрём:
Бабьим летом, слякотью, текилой,
Самолётом, пляжем и огнём
В танцах сумасшедшего факира.
В чёрном небе ни одной звезды,
Я сама писала предсказания.
Всё сбылось: люблю свои мечты
И парнишку с карими глазами…
«Уходят спутники с твоей орбиты…»
Уходят спутники с твоей орбиты.
Уехал цирк – а все идёт, как прежде.
И если вдруг с ушедшими не квиты —
Забудь о них, расти свою надежду.
Легко прощайся – заменимы люди,
И вещи, и места, и даже души,
А месть не подавай холодным блюдом,
Совсем не подавай – себя задушишь.
Я много раз на грабли наступала.
Давно. Теперь смешно. Переживала.
И верила, что вот ломать – не строить.
Теперь ломаю. И не беспокоит.
К стене, нагретой солнцем, прислонюсь.
Она в войну от стонов содрогалась,
Но, выстояв, сама собой осталась.
Стена, где был и госпиталь, и ТЮЗ1.
Ты говоришь: это явно дурная затея.
Я улыбаюсь и делаю вид, что согласна.
Ты говоришь о безумии и о потерях,
Не возражаю, прикинув, как это прекрасно.
Ты говоришь: авантюры мои неуместны.
Снова не спорю, нормально, кто мне ещё скажет?!
Все возражения, версии, даже протесты —
Просто слова, только время нам что-то покажет.
Скорость и тормоз, мороз и жара – всё тревожно,
Если отдельно смотреть – их совсем не узнаешь.
Ты говоришь: я рискую, и всё безнадёжно.
Ты задаёшь мне вопросы и тут же на них отвечаешь.
Классик про «пламень и лёд» написал не напрасно,
«Волны и камень» лишь вместе имеют значение.
Ты говоришь, я смеюсь, и становится ясно:
Мы друг для друга – победа над сном и сомнением.
Светятся окна домов небывалого роста,
Город огромный, с тобой мне бывало непросто,
Ты унижал, обижал – и в сырую темницу.
Плакали ивы, мои заливая страницы…
Блики зеркальных витрин отражают пароли,
Город огромный жалел и смирялся порою,
Он помогал, обнимал и однажды поверил,
Двери открылись, старинные вечные двери…
Вершины покоряются упрямым,
Идущим день и ночь вокруг и прямо,
Идущим по тропинкам и болотам,
Вершины ждут особого кого-то…
Город огромный, ты книгой настольной случился,
С каждой страницей со мной незаметно сроднился,
Стал очень близким, понятным, запели фонтаны,
В прошлом остались подлоги, ожоги, обманы.
Светятся окна, несутся машины и время,
Город огромный – тяжелое сладкое бремя,
Сильных удел, и огнями горящая сцена:
Здесь ты не первый, но руку на пульс непременно.
Вершины покоряются упрямым,
