Под плинтусом лежит чужое мнение,
Развенчаны все мифы и обманы,
И не терзают «смутные сомнения»,
И не болят, а тихо ноют раны…
Что спасает тебя от тоски?!
Что спасает тебя от тоски, от весенней неясной
тревоги?!
Может, ласка надёжной руки, может, музыка
в дальней дороге,
Может, ранний подъём и рассвет, может, доброго
друга советы,
А рецепта всеобщего нет – каждый сам выбирает
ответы.
Каждый сам выбирает спешить или медлить в минуты
сомнения,
Можно силы нещадно палить, можно временно сдаться
течению,
Можно помощи громко просить, можно тихо молиться
и верить,
А рецепта всеобщего нить за невидимой спрятана
дверью…
Что спасает тебя от тоски, от невидимой плесени
сердца?!
Может, сжатые кулаки, может, юмор из острого перца,
Может, ласковый пёс или кот, может, шелест купюр
из кубышки,
А рецепта всеобщего код нам не скажет при жизни
Всевышний…
Жизнь идёт, пока ещё живая
Мучают вопросы, надрываясь звуком истерических
концертов,
Голос ниоткуда отвечает, что душе готовых нет
рецептов.
Груз обид с годами тяжелее, как же не болеть ногам
и спинам?!
Подлецов по-русски мы жалеем, потому и шляемся
по минам.
Мы прощаем всем и всюду платим, затыкая
внутренних пророков:
Ничего не ценится бесплатно, а прощённым
не было уроков.
Бог велел подставить снова щеку?
Подставляла матушка Россия.
Отчего теперь повадно плакать, что совсем не этого
просили?!
Все просили силы и богатства, но законы Божии
не про это.
Грезите о мощном государстве?
Нет в Заветах внятного ответа.
Жизнь идёт, пока ещё живая, ранена душа,
в ком есть душа,
И пока в России не стреляют, жизнь, поверьте,
очень хороша!
Я жить хочу, когда ты где-то рядом…
А он всегда смотрел не отрываясь и улыбался, дико
раздражая,
Он шёл своей дорогой, злясь и маясь, чего-то добиваясь
и решая.
Дорога превращалась в карусели, спокойствие сменялось
горьким ядом,
Слова звенели, как весной капели:
«Я жить хочу, когда ты где-то рядом»…
Глухой запой, усталые глаза и годы, пролетевшие сквозь
счастье:
Он ничего по делу не сказал, сломались даже грабли
