Порой фантомных болей вспышки
Хотят твой шрам раскровенить.
И ты решаешь, силой мысли,
Вопрос про быть или не быть.
И есть трофическая язва.
Она не может заживать.
Диагностируется смертью —
Не нужно всуе поминать…
* * *
След на песке стирает новая волна,
И я смотрю на это символично.
Всегда приходит новая весна,
С собой приносит шёпот неприличный…
Горячий душ смывает этот день.
Писал поэт, он знал наверняка:
Что каждая минута, как ступень,
И каждый час, как новая строка.
Счастливые часов не наблюдают,
Все сказано за нас давным-давно.
И если на щеках снежинки тают,
То это наверху предрешено.
И, кстати, если мир принять как есть,
Он гармоничен. Абсолютно весь.
* * *
Нас восхищают горы, водопады,
И мы летим в немыслимую даль.
Частенько пропускаем что-то рядом,
Растим и культивируем печаль.
Мы пропускаем ласку и заботу,
Не ценим миг, который не вернуть.
Мы целый год работаем работу,
Чтоб круто в горы дальние рвануть…
И две недели насладившись счастьем,
Мы снова возвращаемся домой.
И горы с морем
Станут днём вчерашним,
И море горя,
Если дом пустой…
* * *
Как медики не любят белый цвет,
Как чёрный цвет не жалуют шахтеры,
Я не люблю нытьё про «денег нет»,
И о чужих карманах разговоры.
Как юморист, уставший от веселья,
Как педагог, оглохший от звонков,
Я не люблю про бедность и каменья,
И про богатых чьих-то мужиков.
Как продавец, измученный народом,
Как космонавт, тоскующий по дому,
Я не люблю, про слово «нищеброды»,
Еще сильней, когда о деньгах стонут.
Застыли в пробках наши города,
Ведём себя везде как господа…
Шкафы зеркальные забиты до отказа,
И «что поесть» – заезженная фраза.
Айфон – не бедность,
Бедность – не айфон,
Чужой карман
Не трогайте преступно.
Вы всё забыли.
Сделайте дозвон
Себе на совесть.
Вдруг она доступна…
* * *
Ты говоришь про внутренний разлад,
