Елена Аксенова – Русская сказка (страница 37)

Мигелем звали молодого человека с темной кожей и мускулистыми руками. Вопреки всем ожиданиям он не был одет вульгарно или слишком экзотично. Это был обычный парень с хорошим телом и не очень хорошим вкусом. Они поздоровались, их представили друг другу. Аврора испытывала неловкость в присутствии любого незнакомого человека, но старалась это не показывать, хотя деланное спокойствие бросалось в глаза куда сильнее легкого напряжения.

– Вот фотография невесты, чтобы вы не ошиблись. Приватная комната далеко? – голубые глаза бороздили просторы отвратительной обстановки.

– Нет, она рядом, не волнуйтесь, – Мигель, уставший от озабоченных тетушек размера XL и малолетних дурочек, внимательно следил за своей речью при этой миловидной девушке. Если бы он встретил ее на улице, в библиотеке, на выставке. А тут сразу правду в лицо о том, что он телом получает деньги. Поэтому она сидит с высокомерным видом и не смотрит ему в глаза. А ведь он любит Шопена до мурашек на коже, просто обожает его! А еще он читает Кафку вечерами и действительно понимает, что ничего из прочитанного не понимает.

Аврора вышла из зала и быстрым шагом пошла к метро. Вторая половина дня, тепло, до вечеринки оставалось меньше 6 часов. Как же ей не хотелось быть частью этого, как же хотелось смыть с себя грязь этого клуба.

Дверь слегка скрипнула и в комнату Феликса Дмитриевича зашла его мать. Он сидел в высоком кресле у окна и даже н обернулся на ее шаги.

Ничего не говоря, женщина села рядом и посмотрела на пейзаж. Снег уже лежал лишь местами, солнце показывало свои переливы и все вокруг радовалось.

– Она ушла в такой же теплый день, мама, – Юсупов вспоминал Кару почти каждый день. – Была весна, Феликсу не было и года.

– Я помню, – Анна Феликсовна никогда не поднимала этот вопрос, навсегда вычеркнув этот отвратительный день из своей памяти.

20 марта 1993 года, Париж. Теплый весенний день, наполненный солнечными лучами до самых краев. Анна Феликсовна встала рано, чтобы забрать к себе внука. Во время командировок Дмитрия Ивановича княгиня не отходила от детей, потому что страшно боялась одиночества. Утро было волнительным, все валилось из рук, но Юсупова сохраняла спокойствие. Разве может случится что-то плохое?

Но как только она спустилась вниз, рухнул целый мир. Ее невестка, Кара, которую вся семья приняла не без труда, тащила огромный чемодан к выходу, отчего сердце Анны Феликсовны защемило.

– Ты куда-то уезжаешь, дорогая? – все хорошо, это просто неожиданный отпуск.

– Мама, оставь. Кара уходит, – Феликс Дмитриевич заплаканный, но сдержанный, как и всегда, стоял на втором этаже и смотрел на уходящую жену.

– Как это уходит? Куда это она уходит? Что ты такое говоришь?!

Женщина повернулась, но старая изумрудная дверь уже стукнула всем своим весом, невеста зашагала по каменным ступеням, тяжело таща чемодан за собой. Анна Феликсовна красная от ярости вбежала по лестнице, также плавно, как и всегда. Спокойное лицо сына выводило ее из себя, она представляла, как бьет его по щеке, которую гладила еще вчера вечером перед сном, когда все было хорошо, все было по-старому.

– Кара не хочет больше жить с нами, мама. Она разводится со мной, – его тихий, сухой голос не выражал даже грусти, что окончательно взбесило Анну Феликсовну.

– Очнись, Феликс, – ее зеленые глаза наполнились льдинками злости. – От тебя уходит жена! Ты должен ее остановить!

– Нет, мама, – он отвернулся и побрел в свою комнату. Несмотря на то, что Юсупова сама родила этого человека, он так и остался для нее величайшей загадкой.

– Ты что не понимаешь?! Она заберет твоего сына!

– Нет, – он не обернулся и не остановился. – Феликс остается с нами. Его она тоже оставила.

Анна Феликсовна никогда не спрашивала, что случилось между ними. Ей было достаточно того, что мать бросила своего ребенка. Кара для нее после этого умерла и никогда уже не воскреснет.

Она погладила сына по плечу, в тайне презирая его слабость и светлую грусть к этой отвратительной женщине. Слов не было для этого воспоминания, сама она похоронила его так глубоко, что больше никогда бы не омрачилась им, если бы не ее горемыка-сын.

– Александра ненавидит меня.

– Нет, – Анна Феликсовна улыбнулась. – Она не понимает тебя, как и я. Просто у матери всегда есть причины простить своего ребенка.

– Простить? – он удивленно поднял глаза. – Мама, за что ты меня прощаешь? Я был собой, разве это преступление? Я никому не сделал зла!

– А кому ты сделал добро? – княгиня начинала этот разговор в сотый раз, все еще веря, что это может изменить ее отпрыска. – Феликс, ты эгоист, ты кутаешься в свои переживания и совершенно не замечаешь, что есть люди, которые нуждаются в тебе.

– Мама, ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, мой дорогой, – женщина поднялась, чтобы закончить спор до того, как он снова перерастет в ссору. – Человек не слабый, потому что просит помощи близких, это доверие. И в радости, и в горе.

– Я никогда не отказывался помогать!

– Господи, Феликс! – что-то мешало дышать свободно, тяжесть опустилась на грудь, и Анна Феликсовна прикрыла глаза на секунду. – Твой сын остался без матери, совсем маленький. А что ты сделал для него? Вместо того, чтобы постараться заменить ее тепло, ты просто сосредоточился на своих переживаниях. Ты решил уехать в Америку, ты подумал о семье? После смерти отца, ты подумал о своих близких? Ты хоть о ком-то кроме себя думал? Да! О Каре! О женщине, которая отпилила солидный кусок твоего состояния и исчезла, ни разу не показавшись перед своим сыном!

– Ты ничего не знаешь, мама…

– Мне достаточно того, что у меня есть, Феликс, – Юсупова глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. – Он женится, потому что считает этот выбор своим долгом. Как бы я не старалась его разубедить, у меня не выходит. Но ты можешь хотя бы раз побыть ему настоящим отцом.

Анна Феликсовна беззвучно вышла, как и много лет назад после ухода Кары. Да, она презирала эту женщину и не подала бы ей руки, даже если бы она умирала. Жена не может оставить мужа, мать не может оставить ребенка. Это не игрушка, это семья.

Феликс стоял возле знакомого дома на Мясницкой в костюме тройке и пальто темно-синего цвета. Он смотрел в плавный свет из окон на 4 этаже и мечтал, чтобы показался силуэт Авроры. Но этого не случилось, как и много раз до этого, плотный тюль скрывал происходящее в этой крошечной квартире. Как хотелось вбежать по ступеням и встретится с ней взглядами, забыть о том, что послезавтра он станет чужим мужем, а это все станет историей, которую он никогда никому не расскажет.

В баре все было готово к мальчишнику, Артур, довольный собой и плодами своего труда шагал туда-сюда, ожидая гостей. Специально для мероприятия закрыли вход, поскольку список приглашенных был слишком велик. Но самая большая проблема была в том, что гвоздь программы, Феликс, так и не появился, хотя планировалось, что они вдвоем выпьют перед приходом остальным. Он достал смартфон и щелкнул на нужное имя. Брат, находящийся в нескольких домах от бара слушал, как пищит телефон и никак не мог заставить себя покинуть этот двор-колодец.

Аврора сидела на диване и никак не могла встать. Время бежало стремительно быстро, но она так и не заставила себя двигаться. Этот стрип-клуб, этот девичник, эта свадьба – все это похороны ее надежд и желаний, в которых было стыдно признаться, но так хотелось.

Ей не просто нравился надменный Феликс Юсупов, она в него влюбилась. Как и утверждали классики, это произошло постепенно, а потом сразу. Удивительное чувство родства, несмотря на всех их различия, стало очевидным и ее ранило любое упоминание о том, что скоро он станет чужим мужем. Вот бы зарыться с головой под одеяло и от души пожалеть себя за несправедливость бытия. Доступный Антон, который готов был пойти с ней на свидание даже после всех не отвеченных звонков, казался назойливой рыжей мухой, жужжащей прямо над ухом. Далекий Феликс при нескончаемых недостатках и ужасном характере был горячим кофе с молоком в субботу утром, который она пила в Риме два года назад, наслаждаясь прохладой брызгов фонтана ди Треви.

Артур принимал гостей, прикрыв свою мрачность деланным гостеприимством. На самом деле он был глубоко разочарован сложившейся ситуацией. В преддверии пышного праздника он хотел обсудить с братом кольцо, которое грело его сердце. Вчера ночью после страстных утех с Даной, он окончательно решил жениться на ней как можно скорее.

Но прежде чем сделать такой ответственный шаг, нужно было сказать Феликсу. Да, восторгов от него ждать не приходится, но в связи с практическим смирением ситуации, он мог бы его даже (страшно мечтать) благословить на этот брак.

Да вот только князь Юсупов так и не отвечал на звонки, а гости прибывали с такой скоростью, что скоро Артуру придется судорожно извиняться и поить всех просто так.

Феликс показался в дверях неожиданно веселым, его сразу окружила толпа. Кто-то хлопал по плечу, кто-то шутил над последней холостяцкой ночью, когда можно все. Сам он вежливо улыбался, так и не взглянув на своего брата.

В стрип-клубе «Собственница» все шло своим чередом. Первым делом туда приехала невеста с подружками и страшно разозлилась на отсутствие Авроры.