Елена Аксенова – Русская сказка (страница 16)

– Послушай, твоя мама…

– Не смей! – Феликс обронил спокойную маску, его глаза до самых краев наполнились гневом, он пригрозил брату пальцем, что означало хождение на грани. – Не смей!

Они ехали домой на обед в полной тишине. Тема, которую затронул Артур, была за гранью, поэтому он чувствовал себя виноватым.

– Феликс, прости. Я не должен был…

– Больше никогда так не делай, – Юсупов вел себя сдержанно. Так было всегда, когда его ранили по-настоящему глубоко. Теперь так поступил его брат, и ради чего? Ради какой-то девки, приносящей кофе. – Мы семья. Все, что я делаю, делаю для твоего блага. Ты не понимаешь этого, потому что живешь в воображаемом мире научных свершений. Ты понятия не имеешь, какими бывают люди и что они готовы сделать, чтобы жить, как мы.

Артур хотел возражать, спорить, отвоевывать свое право на принятие самых важных решений в жизни. В конце концов, это его жизнь. Но он уже задел самую болезненную тему сегодня, не стоило продолжать спор сейчас. Они пообедают, он вернется на работу и загладит грубое обращение брата. Он все исправит.

За большим столом мягкой овальной формы Анна Феликсовна ждала своих родных на ужин в футболке «Judas Priest». Она всегда приходила первой, потому что все еще считала правильным принимать гостей. Ее зять, Карл фон Нирод, появился в классическом шерстяном костюме с собранными в хвост волосами. Он неодобрительно покосился на название группы на футболке, но ничего не сказал. Анна Феликсовна любила этого викинга, хоть и редко это показывала. Он был настоящим и обожал ее дочь. Что еще надо матери?

– Вы прекрасно выглядите, княгиня, – Карл слегка наклонился. Они оба знали, что он считает неприличным такой вид за столом, но всегда сдерживается, позволяя теще быть собой.

– Спасибо, дорогой. Садись, не стой как истукан, – она показала ему на стул рядом и мягко улыбнулась. – Как дела? Как Саша?

– Более чем прекрасно, княгиня, – он почувствовал укол ревности. Уже несколько часов жена была недоступна и никаких сведений о ней не было. Мысли об измене и отсутствии чувств сменились паранойей, что произошло что-то ужасное, иначе она бы никогда не исчезла так надолго. Но все, что происходит в доме, должно оставаться в доме, поэтому он ни с кем не делился своими подозрениями. Никогда. – Я приехал сюда на переговоры, всего на несколько дней. Если позволите, я бы остался в вашем доме.

– Твой русский ужасен, но я не виню тебя, – женщина кивнула в сторону бутылки. Ей страшно хотелось выпить с утра, но приличные женщины не пьют раньше 12 часов дня. Только один бокал, не больше. – Я знаю, что тебя притащил Феликс, потому что ему нужна тяжелая артиллерия с Артуром.

– Простите, княгиня, я не понимаю, – такое изобилие странных русских слов плюс нежелание понимать в чем его уличают. – Вы согласны?

– Будь здесь столько, сколько захочешь. Я тебе всегда рада, дорогой. А вот и дети!

Феликс и Артур принесли в комнату напряжение, от которого бы лопнули все лампочки. Анна Феликсовна сохраняла спокойствие. Карл встал, чтобы обнять сына и племянника. Они оба умещались на его широченной груди и были существенно ниже. Фон Нирод часто проводил с ними время, может, поэтому был так привязан к обоим.

Им потребовалось время, чтобы снова сесть за стол. В комнату вошла Светлана и Анна Феликсовна поняла, что все готово.

– Обед можно подавать, вот и последний гость, – в душе она смеялась над бледностью зятя и плохо скрываемым беспокойством. Зная, что внук привезет Карла, она пригласила единственное оружие, против которого у него не было сил бороться.

В дверях появилась Александра фон Нирод, женщина чуть больше сорока лет, сохранившаяся с особой грацией богатой наследницы. На ней был изумрудный костюм известной марки, юбка и жакет. Черная копна волос уложена в сдержанную прическу, но выпадающие пряди выдавали ее буйный характер. В отличие от мужчин своего рода, она отличалась тонкими и аристократичными чертами лица, традиционными для высших слоев общества. Грубый человек заметил бы, что в этой женщине есть порода.

Карл фон Нирод вскочил со стула и бросился к жене, чувствуя, как огромный камень недоверия свалился с его измученной догадками души. Рядом с ним ее фигура казалась совсем крошечной, почти незаметной. Анна Феликсовна заметила, как зять нежно целует руку ее дочери и шепчет что-то на непонятном шведском, от чего Артур непроизвольно скривился. Дети часто забывают, что родители тоже люди.

Александра что-то шепнула мужу и тот побледнел. Кажется, кого-то ожидает знатный нагоняй. Женщина поцеловала сына и племянника, и села на стул возле них. Она не отрывала взгляда от Карла, который теперь был совсем потерянным. Он надеялся, что сможет взять жену за руку под столом, чтобы никто не заметил, ощутить ее прикосновение и все эти недопонимания уйдут сами собой. Чувство вины слилось со злобой на свою податливость. Да, он должен был приехать ради сына, но можно было поставить в известность супругу. А еще все эти грешные мысли, которые он пустил в свою голову, разрешил им прорасти, окрепнуть. Нет, Александра не достойна его сомнений. Как стыдно было думать о том, о чем он думал.

Обед прошел за непринужденными разговорами и последними новостями. Артур то и дело ерзал на стуле, надеясь, улизнуть как можно скорее. Сообщив всем, что выставка Фриды Кало давно заняла его мечты, он сбежал раньше десерта под пристальным взглядом Феликса.

Тот в свою очередь решил выждать время до разговора с дядей. Напряжение в семье фон Нирод, вызванное спонтанным отъездом, должно утихнуть, разговор будет завтра.

Джен прислала очередную фотосессию на Майорке, так как Юсупов отрекался от социальных сетей. Ему не нравились ее стационарные позы в роскошных нарядах. Он еще раз высказал ей свою позицию и призвал к скромности, но девушка лишь отмахнулась. Феликс поставил галочку, он сказал свое, теперь можно забыть об этом расхождении в их паре. Кажется, он не видел ее куда дольше, чем следовало.

Календарь показывал 18 января, шотландский виски качался в прозрачном стакане, и князь думал, что стал многовато пить. Назойливые фотоотчеты Джен стали слегка раздражать. Она могла бы и приехать, раз так скучает. Почему он все еще в России? Ради Артура, нужно заставить его посмотреть в лицо истине, уберечь от девицы, а потом он вернется в Лондон и начнет подготовку к свадьбе с Джен. Им пора заняться этим плотно. Мысль об этом вызывала странные чувства, Феликс списал это на холостяцкие замашки и допил стакан.

Карл фон Нирод пытался подступиться к жене со всех сторон, но она не оставалась в одиночестве для разговора. Набравшись смелости, граф передал ей в руку записку, как делал всегда, если вопрос был срочный. Он ждал ее в своей скромной спальне и ходил от окна к двери и обратно. Стука ее каблучков слышно не было, Карл чувствовал, как сердце выпрыгивает из груди.

Александра появилась бесшумно, увидев вздрогнувшего мужа. Она была зла на него и обижена, но не могла смотреть на то, как он мучается и бледнеет при ее виде.

– Ты хотел поговорить? – ее русский был куда лучше. Она почти никогда не говорила с ним на родном языке, но сейчас хотела доставить дискомфорт.

– Да, присядь, själ4, – Карл попытался протянуть руку, но Александра демонстративно прошла мимо и села на мягкую постель. Ей хотелось броситься на шею мужу, расцеловать его, но проучить его было важнее.

– Я слушаю тебя, Карл, – поджатые губы и безразличные карие глаза ранили бы любого сумасшедшего возлюбленного.

– Не надо так, hjärta5. Я знаю, ты имеешь право на злость, я поступил неправильно, – огромный мужчина, который на вид мог убить медведя голыми руками, сжался до размеров мышки и виновато смотрел в пол, присев на краешек кровати. – Но у меня была причина. Наш сын…

– Наш сын уже может иметь своих сыновей, Карл! – Александра вскочила на ноги, но рука мужа остановила ее. Она не смогла бы отдернуть ее даже если бы захотела. – Ты не должен лезть в его жизнь и указывать ему. Мы воспитали его достойно, дали все, что могли, но сейчас пришло время считаться с его личностью! Как ты можешь принимать такое решение один? А если бы мама не сказала мне?! Ты бы врал мне всю жизнь? Сидел бы тут, бросив меня в Швеции?!

– Стоп! – их сигнальное слово. Обозначение, что ссора начинается нешуточная и пора остыть. Карл взял жену за талию и придвинул к себе ближе. Она была ненамного выше него, несмотря на то, что он сидел. Как же он волновался, как скучал! Как так получилось, что все его счастье вжалось в маленькую фигурку этой вздорной девчонки. – Мне было плохо без тебя, Floret6. Я тут с ума сходил. Ты так просто отпустила меня, ничего не спросив.

– Я еще и спрашивать должна о его лжи! – ее возмущенную речь прервала его большая голова, прижимающаяся к ее груди.

– А потом у тебя был выключен телефон. Ты же никогда так не поступаешь, а тут я не смог поговорить с тобой и такие мысли полезли в голову!

– Какие такие?! – Александра не ждала ответа на этот вопрос, но была обязана задать его, потому что женщина. Ей было хорошо известно, что старый дворецкий доложил об ее уходе. Карл был еще тем ревнивцем и скорее бы убил ее, чем отпустил куда-то. Ей это нравилось, если честно, потому что она сходила по своему мужу с ума также, как и он по ней. Это была страстная буря, которую они укротили с годами. Но связь их стала только крепче. Да, они безусловно зависели друг от друга и не хотели от этого отказываться. – Förlåt att jag stör. Jag älskar dig.7