Елена Аксенова – #мечта (страница 16)

– Приготовь что-нибудь. Я голоден, – тело все еще его не слушалось. Он мог шевелиться, но мышцы принадлежали болезни. – И мне надо в ванную.

– Вам нельзя мыться.

– В туалет-то мне можно, госпожа? – он изогнул бровь. – Не забывай, кто тут хозяин.

– Как забыть, если вы постоянно напоминаете, – она не дала ему ответить, подлезла под его руку и обняла за торс. Ничего хуже и не представишь, он навалился на нее всем телом, как в ту страшную ночь. Девушка прогнала плохие воспоминания, хорошо его ванна так близко.

– Зайди через пять минут. Я буду ужинать в столовой.

– Будет проще принести еду сюда, – Тая отчаянно надеялась избежать его общества.

– Нет, я не ем в кровати, – узорчатая дверь закрылась, оставив брюнетку наедине с ее мыслями. Что же приготовить этой привереде? Холодильник оказался забит всякими вкусностями, но большинство продуктов раньше она не готовила. Авокадо, сельдерей, спаржа. Она умела продавать эту еду, но не питаться ей. Сделаем ставку на хорошо знакомые продукты.

Точно ко времени Тая появилась в дверях ванны, где Захар успел снять майку и полуголый опирался на ванну.

– Мне нужен душ. Я не могу так, – молодой человек тряхнул головой и обрывки челки легки на свое место. – Так и будешь там стоять или поможешь мне?

– Вам же придется раздеться…

– Не устраивай детский сад, хорошо? Ты уже все там видела и даже чувствовала, – последняя фраза, кажется, была лишней. Она погрустнела. А ведь эти худые, все еще покрытые следами его пальцев, руки спасли ему жизнь и теперь помогают с реабилитацией. Стоило быть с ней нежнее. – Хорошо, закрой глаза, если тебе будет легче. Самое важное я помою сам.

Тая опустила длинные ресницы и больше не видела его наглое лицо, штаны, которые помогла ему стянуть и даже то, что было под ними. Захар чувствовал ее нерешительные движения губкой, как она едва касалась его кожи. Он заметил, что она хороша собой, правда совсем еще девчонка. Удивительно светлая кожа, как у фарфоровой куколки и дрожащие ручки. Каждый раз дрожащие. Снова ее легкие движения. Он прикрыл глаза от удовольствия. Никогда прежде женщине не дозволялось так открыто брать над ним верх. Он не давал инициативу никому. Но как же приятны ее движения, как возбуждает ее смущение.

Тая не разомкнула глаз, пока он не был полностью одет. Почему-то его взгляд был удивительно туманным. Наверное, лекарства.

– Ты будешь жарить блины на ужин? – в его мире это блюдо подавалось только к завтраку.

– Да, – она победно месила тесто. – Со сметаной на закуску, с мясом на основное блюдо и с бананом и шоколадом на десерт. Тебе понравится.

– Мне? – неизвестно, что удивило его больше: меню или ее фривольное «тебе». Хотя после того, что было… – Мне бы понравилось ризотто.

– Надо было в рабство брать итальянку, теперь придется терпеть, – впервые за такой долгий период она улыбнулась. Захар смотрел как ловко она орудует с плошками и думал, что не так уж и плохо иметь в доме женщину. Было в этом что-то забавное.

– Ты работала поваром? – тесто с шумом покрыло сковородку.

– Кем я только не работала, – Тая перевернула первый блин. – Мне было четырнадцать, когда я начала прогуливать школу ради подработки в ларьке у дома. С тех пор не было ни дня, когда я была предоставлена сама себе. Я впервые в кино сходила с твоей сестрой, знаешь?

Она все продолжала говорить, складывая блины в ровную стопку. Захар слушал внимательно и с каждым новым словом ее глаза становились все дальше от этой комнаты, все ближе к ветхой квартирке на окраине города. Нет, он не ошибался в ней, кроме той ночи. Она несчастный ребенок, застрявший в жестоком взрослом мире без поддержки и опоры. Она такая же как он.

– Почитаешь мне перед сном? – его тело уже давно было способно передвигаться самостоятельно, хоть и медленно, но он не сказал Тае об этом. Он позволил себе небольшую ложь, потому что не мог ничем другим оправдать желание быть к ней ближе.

Та дождалась пока больной уснул под пятую главу удивительной книги «Тень ветра» Карлоса Руиса Сафона. Она, никогда до этого не имевшая свободного времени для праздного чтения, углубилась в приключения младшего Семпере и еще долго сидела на мягком диванчике, радуясь словам, как ребенок новой игрушке».

Огромная чашка с надписью «COFFEE» осталось пустой, на краях еще виднелись разводы от молочной пенки. Жасмин подняла глаза на люстру с плафонами в виде тюльпанов. Свет покрывал легкими волнами всю ее небольшую комнату. Зазвенел телефон.

– Умираю, как хочу тебя увидеть. Куда ты пропала? – Оскар казался удивительно бодрым и соблазнительным.

– Отправляю работу на конкурс и иду спасать тебя от рутинной работы, – шкаф был наполнен яркими тканями. Ее всеобъемлющая любовь к цвету была непонятна большинству ценителей красоты, но ей было все равно. Легкое платье в мелкий цветочек с красивой застежкой на шее покажет следы вчерашней ночи, зато прекрасно подчеркнет ключицы. В конце концов, ее длинные прямые волосы ждали шанса быть завесой, их требовалось распустить.

– Конкурс? – на заднем фоне был слышен звон тарелок, перекрытый криками Светланы Григорьевны.

– Да, бар «#мечта» проводит конкурс талантов, там какой-то богатый инвестор из Европы, Ричард, он подходил к нам, чтобы поздравить с прохождением на первый уровень. Теперь надо скинуть по е-мейлу творческую работу. Оливка, моя подруга, уже отправила днем видео со своим танцем. Там на заднем фоне отлично вписался восхищенный Адам, он… Алло, ты слушаешь меня?

– Извини, Артур кажется разбил тысячу тарелок. Ты отправила свою работу, но все еще не дала прочесть мне. Скинь на почту, будь добра.

Ей хотелось отказать ему, но она все же согласилась. Прикрепив файл, девушка долго не решалась нажать клавишу отправить. Каждый писатель знает, что, то, что выходит из-под его пера – эта его детеныш, которого нужно защищать всеми правдами и неправдами. С опытом, творческий человек становится самостоятельной единицей и ему больше не требуется чье-то одобрение или любовь, потому что он уверен в своем таланте. Но для переменчивой Жасмин Фоле, находящейся в начале своей грандиозной карьеры, критика была крайне болезненным аспектом, особенно от Оскара, который не щадил ни ее нежных чувств, ни сомневающейся натуры.

Доверие – основа любых отношений и если она не будет верить Дюрану, их роман так и останется красивой зарисовкой на серой карте будней. Указательный палец щелкнул по левой клавише мышки, дело сделано.

Фоле достала из шкафа купальник, босоножки на танкетках, яркие красные шорты и белую майку-борцовку. Сменное белье, полотенце, умывашки, все предметы для того, чтобы помнить, что ты женщина. Ручная кладь оказалась доверху забитой и застегнулась с большим трудом. Удивительно, но для девушки путешествие на два дня и на неделю не сильно отличается, есть стандартный набор для ночевок вне дома.

На улице стоял непривычно теплый майский вечер. Солнце, которое все еще ласкало уставших горожан, клонилось к горизонту. Порывы ветра, все еще по-зимнему прохладные, волновали недавно оперившиеся кроны деревьев. Жасмин Фоле почувствовала, как мурашки покрывают ее голые руки. По Потаповскому переулку располагались небольшие запущенные старинные домики, служившие пристанищем для людей разных профессий и классов. Молодежные бары здесь соседствовали с изысканными магазинами и детскими площадками. Таков был центр Москвы: он сочетал несочетаемое.

Кофейня им. Оскара Дюрана была в пяти минут ходьбы от ее дома, но она потратила на дорогу все пятнадцать. Она знала, что вот-вот окажется в его объятьях, вдохнет запах свежего одеколона и услышит заветное мнение о ее самой серьезной работе. Большинство людей наслаждаются послевкусием, но настоящие знатоки жизни смакуют предвкушение с не меньшим удовольствием. Что может быть лучше, чем вид официанта, несущего вашу любимую пасту под белым соусом? Или дверь ванной комнаты после долгой дороги? Предвкушение предстоящего удовольствия, долгожданного действия – секретная страсть каждого ценителя.

Сегодня двери кофейни, залитые вечерним солнцем, выглядели безумно уютно. Потертая белая краска, состаренная именитым дизайнером по дереву, напоминала скорлупу на сваренном яйце и хорошо вписывалась в исторический фасад дома.

Как только брюнетка переступила порог, осмотрев переполненный зал, к ней навстречу выбежал Артур, который едва доставал ей до плеча.

– Добрый вечер, барышня. Хорошо, что вы вернулись так скоро, – он взял ее тяжеленую сумку так просто, будто она была набита безе, а не женскими штучками. – Хозяин сейчас закупки готовит, а с вами хотела Светлана Григорьевна переговорить, – он толкнул ее в сторону нетипично молочной двери с надписью «Только для персонала».

Немолодая женщина сидела за небольшим столом со стареньким компьютером. В ее немодных овальных очках отражался пустой экран, но ничто не смогло бы помешать ей почувствовать себя полковником КГБ.

– Ну здравствуйте, милочка. Присаживайтесь, – брюнетка кивнула в ответ и устроилась в небольшом кресле напротив. Артур исчез вместе с вещами, заперев дверь снаружи. Судя по всему, это была тайная операция. – И каким же ветром вас занесло в наши края?

– Центральным, – ей хотелось рассмеяться, но обстановка была неподобающая. Такая трогательная забота об Оскаре. – Я из Владимира.