Елена Ахметова – Злая королева (страница 4)

— Весьма, — сухо согласилась я и, не дождавшись приглашения, уселась на единственный свободный табурет — напротив капитана. — Надеюсь, вы ответите мне той же любезностью.

Вместо любезностей он расхохотался — хрипло, но так задорно, что я едва не присоединилась, раз уж мы тут так удачно прощаем друг другу некоторые вольности.

— Ладно, кажется, я понял, чем ты так взбесила Чара, — сказал капитан «Бродяги» — после паузы, уже отсмеявшись, несмотря на мое ледяное молчание. — А вот чем ты заинтересовала Бузура?

— Бузура? — переспросила я.

— Квартермастер, — пояснил капитан. — Он провожал тебя до моей каюты.

Я припомнила огромного мужчину с тесаком и неопределенно покачала головой. По-моему, он проявил куда больше интереса к декольте Каталины, чем к чему-либо ещё, и винить его в этом было сложно.

— Предложение, выгодное для всех жителей Коринезийских островов? — напомнил капитан и подался вперед, тяжело опершись локтями о стол. — От самой королевы Марисоль?

Я замешкалась. Расклад изменился в тот момент, когда я увидела коралловую серьгу у пирата — и трюм, где не было других пленников, кроме нас с Каталиной и Ампаро… нет, на самом деле — ещё раньше. Когда «Бродяга» напал на корабль дипломатической службы Альвеона — иначе откуда у Чара украшения из королевской сокровищницы?

Теперь все зависело от того, когда именно пираты взяли на абордаж «Белую голубку» — до того, как она приняла на борт невесту юного короля, или после, на обратном пути в Альвеон?..

В любом случае, с предложениями стоило быть осторожнее.

— Не от королевы Марисоль, — я с показной печалью покачала головой и тут же обозначила позиции, не позволив капитану «Бродяги» вклиниться с закономерным вопросом о выгоде: — От седьмой дочери бейлербея Медины.

Капитан в глубокой задумчивости потёр подбородок. Я постаралась не смотреть на унизанные тяжёлыми перстнями пальцы.

Не стоило забывать, что весь этот образ — темный властелин, осыпанный награбленным золотом, вооруженный до зубов, всесильный судья и могучий боец — такая же работа на публику, как любое королевское обращение к народу.

Даже король просыпается с болями в спине и распухших коленях, со спутанными волосами и отпечатком подушки на щеке, и сколько бы угодливых слуг ни ждало его на выходе из спальни, в жизни Его Величества всегда гораздо больше тяжб, приговоров и указов, чем балов и празднеств. А с бумагами и письмами куда проще работать, когда корона не съезжает на лоб, а перстни не цепляются за перо.

Капитан всего лишь расстарался, чтобы произвести впечатление на команду захваченного корабля, — вдруг удастся запугать суеверную матросню, и обойдется без боя? — а потом у него просто не было времени, чтобы переодеться. Или он рассчитывал запугать ещё и меня.

Не то чтобы совсем уж безуспешно. Но трястись и молить о пощаде я не могла себе позволить.

Милосердие — слишком дорогой и ценный товар, чтобы тратить его на всех пленников подряд. И если мне, скорее всего, не угрожало ничего страшнее необходимости немного потерпеть матросские вопли, то Ампаро и Каталине оставалось только молиться. Это за моей спиной — вся Медина и ее бейлербей, завоевавший право на титул, управляя целой эскадрой. А они — фрейлины, дочери древних, но не слишком богатых родов. Едва ли их семьи смогут собрать такую сумму, чтобы выкуп перевесил сиюминутное желание пиратов отпраздновать победу и всем естеством ощутить, что смерть и в этот раз прошла стороной.

Поэтому я собралась с духом и подняла взгляд.

— Насколько я понимаю, Коринезийские острова не испытывают нужды в золоте, специях и дорогих тканях, — заметила я, не пытаясь скрыть поддевку: именно эти товары чаще всего и перевозили через Лапасонский пролив — и там же чаще всего и совершались нападения на торговые корабли. — Чего на островах действительно не хватает, так это лекарств, еды и светлых голов. А они есть в Яфте — в отличие от дешёвых специй.

— То есть, ты предлагаешь канал сбыта награбленного, — резюмировал капитан. Я недовольно сжала губы, но кивнула: суть он уловил верно. — Интересно… тот сумасшедший с «Гордости Эль Монте» предложил то же самое. Но он в обмен хотел всего лишь быть принятым в команду.

— Сумасшедший? — переспросила я и тут же осеклась.

На «Гордости Эль Монте» был всего один человек, который мог увязаться за пиратами, предложив им канал сбыта. У сира Родриго в самом деле была очень интересная и предприимчивая семья — я бы ничуть не удивилась, если бы его родня ухитрилась ещё и извлечь выгоду из внезапной смены профессии младшенького, невзирая на его дурное бескорыстие.

— Вижу, ты понимаешь, о ком я, — хмыкнул капитан «Бродяги» и побарабанил пальцами по столу. — Интересно…

— Родриго может обеспечить вам связь с Альвеоном, — признала я. — А я — с Яфтом. По-моему, два канала сбыта — лучше, чем ни одного.

Капитан дёрнул левой бровью и выжидательно промолчал.

— В обмен я прошу об убежище на Коринезийских островах для меня и моих фрейлин, — сказала я ровным голосом. — А Родриго мог бы взять на себя обеспечение нашей безопасности.

Капитан «Бродяги» озадаченно уставился на меня. Даже выпрямился, прекратив постукивать пальцами по столешнице, — будто опасаясь, что ослышался.

— Убежище — на пиратском острове? — переспросил он на всякий случай. — Ты просишь спрятать троих женщин и одного сумасшедшего на острове, куда со всех семи морей стекаются разбойники, отбросы и беглые рабы?

— Смею надеяться, четверо сумасшедших отлично впишутся в их общество, — я всё-таки улыбнулась — широко и насмешливо, просто чтобы скрыть внутреннее напряжение. — Особенно если нас обеспечит своей протекцией кто-то, имеющий достаточное влияние на острове и заинтересованный в бесперебойной торговле с Альвеоном и Яфтом.

Лицо капитана менее озадаченным не стало.

— То есть ты преподносишь нам на блюдечке Яфт, твой гвардеец дарит торговлю с Альвеоном, но при этом ты не собираешься вернуться к королю-мальчишке во главе пиратской армады?

Я покачала головой.

— Пока я в изгнании — я королева, — сказала я, опустив взгляд на собственные руки, судорожно сцепленные в замок. С усилием разжала побелевшие от напряжения пальцы. — Но стоит мне самовольно вернуться — и я стану знаменем бунтовщиков, символом беспорядков и разбойничьих налетов на мирные поселения, даже если ни словом, ни делом не буду призывать к восстанию. Нет. В моих же интересах дождаться, когда власть начнет утекать у юного короля сквозь пальцы, когда вокруг него все начнет рушиться и он потеряет последние крохи влияния. Тогда Совет сам призовет меня на помощь, чтобы не допустить внутренних распрей.

— Но если ничего рушиться не начнет? — капитан даже с любопытством подался вперед.

Я помолчала, расправляя юбку. Этой паузы оказалось вполне достаточно, чтобы побороть досадную неуверенность.

— О, — произнесла я и улыбнулась мягко и покровительственно, как обычно улыбалась самому юному королю, чем мгновенно выводила его из себя, — начнет. Непременно.

— А в Яфт ты не вернёшься, потому что?.. — капитан, кажется, уже принял какое-то решение — и теперь расспрашивал меня больше для успокоения совести, нежели желая что-либо уточнить.

Тем не менее, я ответила предельно честно:

— Яфт — это слишком очевидно. К этому моменту Медина наверняка уже кишит наемными убийцами. Бейлербей, конечно, приложит все усилия, чтобы защитить свою седьмую дочь, но к чему так рисковать?

Не говоря уже о том, что мое загадочное исчезновение посреди Лапасонского пролива позволяло бейлербею задать юному королю и его излишне предприимчивым советникам пару-тройку весьма неудобных вопросов. Это наверняка расшатает трон под мальчишкой даже быстрее, чем расцвет контрабандной торговли, — и в то же время не станет причиной для реального столкновения, которое, как ни крути, невыгодно обеим сторонам. А пока новая власть будет искать оправдания, Медина станет центром скупки — и потом, когда нужда в контрабандистах отпадет, эскадра бейлербея накроет всю сеть целиком!

Но об этом я благоразумно промолчала, и капитан кивнул, хотя смотрел на меня по-прежнему с заметным недоумением.

— Хорошо, — помедлив, сказал он, — «Бродяга» доставит тебя и твоих фрейлин на Коринезийские острова. Но вашу дальнейшую судьбу решать будет наш губернатор.

Я не без труда придержала при себе вопрос о том, откуда на пиратских островах взялся губернатор. Едва ли мне понравился бы ответ.

По крайней мере, мы были живы. И даже двигались в нужном направлении.

— Прекрасно, — сдержанно кивнула я. — Благодарю за содействие, капитан?..

На этот раз он всё-таки вспомнил о манерах — и, кажется, даже немного смутился.

— Капитан Нил Датри, — представился он и с нехорошей задумчивостью добавил: — Для вас — просто Нил, Ваше Величество.

Глава 3. Истоки верности

К чести капитана Датри, клетка в трюме оказалась не его идеей, а личной инициативой Чара. Корабельный секретарь явно воспылал ко мне и моим фрейлинам необъяснимой неприязнью.

Остальная часть команды, напротив, так рвалась засвидетельствовать… определённо не почтение, но весьма откровенную симпатию, что вызволять леди из клетки явился Бузур — так сказать, во избежание. И, возможно, чтобы засвидетельствовать свое почтение декольте Каталины.

Фрейлина к тому моменту так извелась от страха и неопределенности, что сразу кинулась ко мне, не удостоив огромного квартермастера и крупицей своего внимания. Ампаро чудом успела соскочить с опасно закачавшейся бочки.