Елена Ахметова – Паргелий (страница 54)

— Я сбежала, чтобы не позволить давить на Верховную, — смущенно пробурчала я.

— Я так и подумал, — невесело усмехнулся ищейка и поцеловал меня в макушку. — Но, вообще говоря, было бы очень мило с твоей стороны хотя бы оставить записку.

— Чтобы вам было по чему наводить магический поиск? — мрачно хмыкнула я, поудобнее устраиваясь у него подмышкой.

— Ну, Третий его и так навел, — сознался Рино. — По ромашкам. — Самодовольно покосился на меня сверху вниз и тут же присмирел. — Правда, они к тому моменту уже отцвели, так что ни о какой точности и речи не шло. Определили только направление. А потом пришло известие о папиной болезни, мы… повздорили, и я предпочел искать тебя самостоятельно.

Я неопределенно хмыкнула. Наверное, стоит придержать при себе трогательную историю о рьяно сопереживающем бедному красавчику-вдовцу коллективе, а то у «красавчика» самооценка взлетит выше уровне щетины.

— А почему меня не объявили в розыск?

Ищейка заметно напрягся.

— Потому что тебя объявили моей невестой. Пока неофициально, но я постарался, чтобы об этом знало как можно больше народу.

Я поморщилась. Надо полагать, если бы я попалась, мне устроили бы «трагический несчастный случай», а Рино обрядили в траур по безвременно ушедшей невесте. И вякни хоть слово…

— Я знаю, что ты против, — глухо сказал он. — Но, боюсь, уже поздно что-то менять.

В своем категорическом «против» я уже здорово сомневалась, но предпочла промолчать. К искреннему, трогательному, прямолинейному и необъяснимо родному Рино, увы, прилагались все его семейные заморочки, с которыми я совершенно точно не хотела иметь дела.

Но, кажется, выбора мне снова не оставили.

— Мы должны вернуться в Нальму, — с тяжелым вздохом констатировала я. — Если не найти виновного, и король, и Третий будут считать отравителем меня. И жизни не дадут ни тебе, ни мне.

Ищейка, помедлив, кивнул.

Глава 47. Как осознать ошибки прошлого

Если бы два месяца назад кто-нибудь сказал мне, что слишком частые путешествия надоедают, я бы от души посмеялась, однако за последние дни бесконечные метания туда-обратно успели преизрядно набить оскомину.

Времени было в обрез, и такую роскошь, как поездка на рейсовом планетолете, мы себе позволить не могли. Поэтому сестра Нарин, узнав о моем решении вернуться в Нальму, попросту связалась с телепортистом, который должен был переправлять ее, и сообщила, что вместо Верховной жрицы в столицу посылают ведущую целительницу Храма (три ха-ха!), недавно закончившую паломничество, и одного человека охраны. Телепортисту, в общем-то, было плевать, для кого сплетать нестационарный портал, в чем он чистосердечно и признался, — так что замену согласовали быстро, благо во дворце сразу сообразили, о ком идет речь.

Мне Верховная сказала только, что, вероятнее всего, именно лечить-то короля и не придется, и моя нехватка опыта в целительском деле никак не помешает. Раз никто, включая дворцовых докторов, не может поставить диагноз, болезнь наверняка носит магический характер, и главное — найти того, кто ее наслал. Хотя и на Его Величество взглянуть не помешает, вдруг что-то знакомое окажется? Тем более что объясняться с ним все равно придется, и лучше бы уж с глазу на глаз, чем через посредников.

Рино тоже связался со столицей — и надолго залип, причем, судя по напряженной физиономии, ухитрился опять разругаться с братом, если не с отцом. Но по результатам беседы, по крайней мере, уверенно заявил, что хватать меня на подходах к дворцу никто не будет — при условии, что он будет меня сопровождать. Я расшифровала это как постоянный конвой под личную ищейкину ответственность, а он и не думал отпираться.

Дворец и прилегающий парк были защищены от прямой телепортации, пожалуй, даже надежнее, чем Храм, так что нас с Рино отправили в специально выделенное здание на знакомой площади со спиральными фонтанами. Невысокое строение, снаружи вычурно оформленное в пафосном архитектурном стиле Облачного квартала, внутри оказалось обычным одноэтажным сарайчиком, который предприимчивый столичный телепортист приспособил под рабочее помещение. Впрочем, времени осматриваться все равно не было: единственный в городе маг, способный на пространственные перемещения, был загружен под завязку и на нашу транспортировку выделил от силы две минуты, сразу выставив нас на улицу, чтобы освободить пространство для следующих путешественников.

Рино мгновенно сориентировался и потащил меня куда-то в сторону от дорожки, ведущей к дворцу. Цель его стала ясна уже за фонтанчиком.

— Ювелир? — удивленно уточнила я, хотя и так было понятно: он самый.

— Ну, я мог бы устроить тебе сюрприз, — несколько напряженно сказал ищейка, — принести красивую коробочку, сделать предложение по всей форме… но тут такое дело: никто в Храме — даже Анджела, представляешь? — не знает, какой у тебя размер кольца.

Я подавилась смешком. Собственно, я тоже не знала, да и не думала, что мне когда-нибудь понадобится знать. Как-то не встречались на жизненном пути мужчины, горящие желанием всучить мне какую-нибудь побрякушку: как правило, все встреченные мной мужчины были крайне заинтересованы в том, чтобы я свободно и беспрепятственно двигала пальцами, не запинаясь о кольца. Такая бредовая мысль — нацепить ювелирку на жрицу Равновесия — вообще могла прийти только в голову Рино…

О, все пепельные бури и их выродки, он что, серьезно?!

Ищейка с интересом пронаблюдал, как меняется выражение моего лица, и несколько побледнел — но все равно стоически ждал, что я решу. Молча. Не напоминал ни о разгневанном короле, ни о недоверчивом братце, ни даже о том, что сделал ради меня.

Кажется, в определенных областях мы оба изрядно косноязычны. Но он все еще был готов дать мне выбор, несмотря ни на что, и это дорогого стоило.

Если я сейчас откажусь, предпочту сохранить свои способности к изменению, он наверняка поможет мне скрыться. Наплетет с три короба своей ненормальной семейке, вернется на работу, поставит на уши Орден Королевы и сделает все возможное, чтобы обо мне и не вспоминали.

И, наверное, однажды даже перестанет вспоминать сам.

Я прикусила губу и осторожно взяла его за руку. Повертела перед собой: узкая кисть, длинные пальцы, чуть загрубевшая кожа. При должном уходе, пожалуй, его ладонь смотрелась бы изящнее моей — но ни о каком уходе, само собой, и речи не шло.

— А у тебя какой?

— Размер кольца? — растерянно уточнил Рино сиплым голосом. — Не знаю.

Судя по неуверенной улыбке, комизм ситуации до него тоже дошел. Но ищейка слишком сильно нервничал, чтобы смеяться.

Вот так и решаются судьбы, обреченно подумала я, глядя на его улыбку. Да чтоб ему в жерло нырнуть, он же серьезно боится, что я возьму и опять сбегу!

Я перехватила его руку и потянула за собой — к ювелиру.

Торговец обрадовался нам, как родным: похоже, уже не помнил моего последнего визита, — и в ответ на мою робкую просьбу незамедлительно вытащил на прилавок три лотка с уймой колец, педантично выстроенных по ранжиру и декору. Мы с Рино ошарашенно переглянулись. Выбирать украшения, естественно, не умели оба.

На наше счастье, ювелир на остолбеневших от собственной решимости и неосведомленности покупателях съел не одну собаку, и через четверть часа мы вышли из его лавки, прямо на ее пороге обменявшись узкими золотыми кольцами с выгравированным на внутренней стороне иероглифом бесконечности. Гравировка казалась излишне претенциозной — пока торговец, умиленно поглядев, как мы гнусно и несколько нервно хихикаем над комплектом, не сказал, что видит в нас бесконечно много общих черт. Лучшего способа заставить нас заткнуться и смущенно потупиться, пожалуй, и придумать было нельзя.

Рука с кольцом выглядела непривычно — как будто и не моя вовсе — но посветлевший лицом Рино вцепился в нее намертво.

— Вообще, конечно, следовало бы сразу тащить тебя в ближайший Храм, пока не передумала, — задумчиво протянул он, — но ты же наверняка не простишь мне отсутствия платья и толпы подружек?

Я закатила глаза и, привстав на цыпочки, поцеловала его сама.

— Твой отец не простит нам обоим отсутствия брачного контракта, — напомнила я ему, отстранившись, и честно постаралась отделаться от ощущения, что я увела драгоценное чадо из-под носа у строгой дуэньи, чтобы украдкой целоваться в кустах. Отделаться не получилось, и пришлось делиться своими нездоровыми ассоциациями, — заодно и отвлекла ищейку от серьезных, но несколько более приземленных раздумий на тему все тех же кустов.

— Ладно, — отсмеявшись, сказал Рино. — Пойдем, предъявим тебя «дуэнье».

Я нервно хмыкнула и покорно пошла за ним, в качестве ответной любезности намертво вцепившись в его локоть, когда взгляд зацепился за еще одну знакомую лавку — к моему удивлению, открытую.

— А что, в лавку часовщика уже нашли нового управляющего? — поинтересовалась я, зачарованно разглядывая огоньки в витрине.

— Нового? — переспросил Рино, притормаживая. — Нет, зачем?

Я застыла на месте, с нехилым таким опозданием осознавая, как же напортачила.

Тогда, вернувшись из лавки часовщика, я первым делом заговорила о подземном ходе, чтобы отвлечь ищейку от бутылки и начинающейся депрессии, потом обсуждение перекинулось на расстановку приоритетов, а после меня вообще приковали к кровати, и ни о каком конструктивном диалоге уже речи не шло. На следующий же день я думала только о предстоящем выступлении…