Елена Ахметова – Паргелий (страница 20)

— Я рада, что мне не придется Вас уговаривать, Ваше Высочество, — чуть насмешливо улыбнулась Верховная, — поскольку я пришла просить именно об этом.

Эльданна снова склонил голову, но смирения и покорности в этом жесте было не больше, чем в прошлый раз.

— Кроме того, у меня есть просьба, сестра Нарин. По стечению обстоятельств я оказался ознакомлен с системой обучения маленьких магов, практикующейся на острове. Не могу сказать, что одобряю выбранный Вами метод, но отлично понимаю, что альтернативы у него на настоящий момент нет, в связи с чем и хотел бы…

Верховная бросила на меня косой взгляд. Я тотчас упустила нить плавного повествования принца, сжалась в комочек и виновато развела руками. Ну а куда мне еще было его вести?

— …представить сестру Миру Полному Совету Нальмы, чтобы она могла рассказать о плюсах и минусах существующей системы, — закончил тем временем Его Высочество.

Тут на него недобро уставились все: я, готовая сквозь землю провалиться, Рино, еще не слышавший о грандиозных планах с поправками к закону об обучении магов, и Верховная, которой, ясное дело, в жерло не вперлось отпускать одну из семи практикующих Равновесие жриц — пусть и самую неопытную. Принц, что характерно, ничуть не смутился, зато очаровательно улыбнулся сестре Нарин и снизошел до пояснения:

— Система обучения явно нуждается в пересмотре, но без согласия Совета это невозможно. Мне кажется, что рассказ мага, выросшего именно на Ирейе, будет гораздо более весомым аргументом, чем мои слова.

— Мира, — сестра Нарин повернулась ко мне, и я виновато вжала голову в плечи, но она только махнула рукой: — Иди, переоденься во что-нибудь потеплее, на тебя смотреть холодно.

Получив завуалированное позволение смыться и не присутствовать при торгах за мою голову, я поспешила им воспользоваться, пока никто не передумал, и шмыгнула в коридор. Кажется, Рино собирался что-то мне сказать, но я мотнула головой и поскорее скрылась за поворотом.

А на рассвете меня разбудила Лили, коротко кивнувшая на выход, выразительно постучав по ремешку на левой руке. Я обреченно соскребла себя с кровати и пошла собираться, даже не интересуясь, что такого предложил Его Высочество Верховной, что та согласилась отправить жриц в Кальдеру в неурочный срок. Понадеялась только, что я ему дорого обошлась, и жаба его душила сильнее, чем я — ищейку…

Через час мы с Лили шли по дороге на Боринг и с тоской обозревали привычный пейзаж. Дно Кальдеры заполонила темная еловая чаща, вытеснившая на склоны даже вездесущий бамбук и упрямый кедровый стланик, отступая лишь от кипящих озер. Возле одного из них и торчала лесопилка, щедро разбавляющая вулканический пепел древесными опилками и крепким смоляным духом. Гостиницу с нашего склона видно не было, она брезгливо жалась к противоположному берегу, для надежности отгородившись от окружающего мира высоченным забором. Сейчас термы пустовали: недавнее землетрясение сдвинуло самое большое озеро ниже по склону, и, хотя само строение с купальнями осталось целехоньким, и без того немногочисленных туристов как ветром сдуло. Наш с Лили путь, тем не менее, лежал именно к гостинице. Герцог предпочитал жить с комфортом — хоть титула у него на самом деле и не было.

Простых работяг со склонов Храм принимал охотно, но по негласной договоренности кальдерцы со Дна никогда не ходили к нам. Верховная сама присылала двух-трех жриц раз в полгода, и те скопом лечили все популярные на Дне заболевания вроде обширных бластерных ожогов, отсутствующих зубов и прочих недугов асфальтовой направленности, которые наверняка вызвали бы уйму неудобных вопросов, если с ними тащиться через полгорода в приемный зал. Взамен Герцог старательно берег интересы Храма и неофициально охранял всех посланниц Равновесия — нас никогда не грабили и тем более не поднимали на нас руку. Если и находились желающие, то они очень быстро лишались всех поднимающихся частей тела вообще. Верховная как-то обронила, что Сыску такого результата никогда не добиться: ищейки ловят исполнителей, мелких сошек и наемников, но на главу им не выйти. Она считала, что игра стоит свеч, и жрицы молчаливо соглашались — как, впрочем, и всегда. Ей виднее.

Предыдущий наш визит был три с половиной месяца назад, так что Герцог лично выскочил на порог гостиницы, обрадовавшись нам, как родным, и проводил в просторный обеденный зал. Немолодой уже мужчина, совершенно седой, выдубленный пеплом и солнцем до темно-бронзового цвета кожи, сохранял поразительную для своего возраста гибкость и шустрость — то ли положение обязывало, то ли без Верховной не обошлось; терять время он не любил, а потому жизнерадостно трещал по дороге, успевая заодно отсылать мальчишек и шестерок постарше за пострадавшими, нуждающимися во вмешательстве Равновесия. Я считала посыльных про себя, пытаясь заранее свыкнуться с мыслью, что мы застряли тут в лучшем случае до вечера.

В обеденном зале нас уже дожидались дымящиеся оладьи и горячий чай, надолго примирившие меня с незапланированным визитом. Не то чтобы я побаивалась Герцога, но после продолжительного общения с этим дружелюбным стариканом хотелось вымыться со щелоком. Он никогда не позволял себе лишнего, с бесконечным уважением отзываясь и о Верховной, и о нашем искусстве; с равным же пиететом он относился и к настоящему герцогу, наместнику острова, который, по слухам, приходился ему отцом, но так и не признал незаконнорожденного отпрыска, — зато заключил с ним ряд весьма взаимовыгодных договоров, — и к мастерам-ворам, и к шарлатанам, и даже к наемным убийцам, если те хорошо знали свое дело.

Вряд ли главный криминальный авторитет Лиданга не понимал, что я о нем думаю. Но уже после первого моего посещения Кальдеры у нас установился шаткий нейтралитет, до лицемерности дружелюбный и вежливый. Уж что-что, а заводить и поддерживать связи мерзкий старикан умел.

— Кого-то ищете? — приветливо поинтересовался он, когда мы слопали по оладье и с преувеличенным восторгом похвалили кухарку. В смекалке ему тоже было не отказать. В руках он уже нетерпеливо мял подсунутый каким-то мальчишкой список — наверное, очередность лечения, нуждающаяся в подтверждении начальства; но Храм всегда сначала просит пожертвование, а уж потом восстанавливает Равновесие.

— Ищем, — кивнула Лили. — Несколько дней назад к вам должен был прийти маг, возможно, не один, и попросить наемника на заказ.

— Приходил такой, — тут же кивнул Герцог. — Славный такой парень, нанял самого дорогого убийцу, даже не торговался. Прямо здесь и остановился. А что?

— Где он сейчас? — напряженно спросила я.

— Наверху, с Тинкой, — охотно ответил он — и я подорвалась с места, оставив Лили объяснять, что случилось.

Равновесие подарило Герцогу уйму сыновей и пару внуков, но дочь у него была всего одна, безмерно обожаемая и избалованная. Если для мерзкого старика и было что-то святое, то это — Тинка. Сыновей он натаскивал, напористо и жестковато, — кого пристроил к ворам, кого к жулью, кого оставил при себе, готовя преемников; но дочка всегда оставалась в стороне от этой его стороны жизни. Тинка училась гостиничному делу, готовясь унаследовать термы, и блистала на всех приемах, куда только допускали нетитулованных особ, в поисках выгодной партии.

И чтобы этот лилейный цветочек вот так запросто торчал в компании неизвестного мага, будь он хоть тридцать раз «славный такой парень»?!

Я выбежала на верхний этаж, машинально отсчитывая двери, и без стука распахнула четвертую от лестницы, по памяти и на ходу выставляя дико кривой щит от ментальной атаки… да так и застыла на пороге.

Тинка преспокойно спала, вытянувшись во весь рост на шикарной кровати с балдахином, — хвала Равновесию, целая и невредимая, хоть и не слишком пристойно одетая. А за ее туалетным столиком сидел, что-то вдохновенно строча в потрепанной тетради, Его Высочество.

Но какой-то… не такой.

Нахально поглядывающее в окно солнышко вызолотило его макушку, по собственной воле короновав его ореолом теплого сияния, — будто в комнате взошло еще одно светило; блики света играли на простенькой ручке, быстро пляшущей в аристократически изящной ладони, с любопытством бегали по комнате, неизменно возвращаясь к принцу.

Я неловко переступила с ноги на ногу и, наконец, сообразила: я никогда не видела его таким расслабленным и умиротворенным. Второй Эльданна Ирейи был всегда собран, подтянут, сосредоточен и немного напряжен; по его осанке можно смело лепить заготовки для манекенов из дорогущих бутиков, а уж витающую вокруг него атмосферу вежливого отчуждения ни с чем не спутаешь — вроде бы вполне компанейский, дружелюбный и в меру смешливый парень, но в его присутствии волей-неволей начинаешь следить за собой: а не брякнул ли ты чего неуважительного? Наверное, именно этот его внутренний сдвиг и заметила Тилла, когда выбирала между ним и Рино…

Что ж, кажется, в итоге ему помогла Тинка.

— Простите, Ваше Высочество, я думала, вы… — я осеклась.

Потому что он поднял голову и улыбнулся.

Такой улыбки у него я еще тоже никогда не видела. Спокойной, чуть насмешливой, с легким оттенком собственного превосходства… и совершенно сногсшибательной.

Я невольно улыбнулась в ответ, понадеявшись, что не слишком похожа сейчас на стукнутую пыльным мешком мартовскую кошку, и шагнула ему навстречу. Принц поднялся, небрежно отшвырнув свои записи, и, взяв меня за руку, запечатлел на чувствительной коже запястья церемонный поцелуй. Я вздрогнула: пальцы у него оказались холодными.