Елена Ахметова – Паргелий (страница 15)

— А я-то все гадал, как оно на вас держится, — прокомментировал он, когда я прекратила скрипеть рулончиком клейкой ленты, и задумчиво потянул меня за декольте. Шелк провокационно шелестел, но держался намертво. Я насупилась и шлепнула его по руке.

— Теперь мне предлагается гадать, будешь ли ты держать язык за зубами? — уточнила я. — Что случилось? — выглядел ищейка и впрямь неважно, как будто его болезнь вдруг решила вернуться: глаза снова заплыли и слезились, нос покраснел, и дышал он с явным трудом. Впрочем, мои сомнения по поводу его многострадальной печенки капитан тотчас развеял, просто заявив:

— А меня отравили… — и виновато развел руками.

Я подобрала челюсть, проглотила все возмущения по поводу его терпеливого ожидания, пока я наведу марафет, и присмотрелась повнимательнее. Навскидку все симптомы напоминали самую обычную аллергию, но в желудке явно творилось что-то не то.

— Как? — коротко спросила я, уже по своей инициативе хватая его за руку и утаскивая к ученическим классам. Теперь уже Рино обреченно болтался в арьергарде, на ходу докладывая:

— У меня было свидание с Мией, — смущенно сообщил он. — И, в общем, она предложила выпить, но у нее оказалось только сухое вино, а я его терпеть не могу! Мне тогда сразу показалось, что Мия как-то странно занервничала. Я спросил, нет ли чего-нибудь другого. Ну, она и предложила мне апельсиновый сок… — тут ищейка громогласно чихнул, и я с нервным смешком предположила:

— Тебе показалось, что отказываться второй раз неприлично, и ты отпил, наплевав на аллергию на цитрусовые? А через некоторое время почувствовал резь в животе…

Ищейка молча кивнул и грохнулся на алтарь, машинально швырнув запыленную куртку на пол.

— Ты же правша? — спросила я, подправляя кривоватую ученическую пентаграмму.

Еще один кивок. Я взяла его левую руку и примостила в центр рисунка, куда обычно складывали материал для обмена.

— Будет больно, — предупредила я.

— Что, еще больнее, чем с печенкой? — уныло уточнил ищейка, и из уголка его левого глаза протянулась мутно поблескивающая слезная дорожка. В другой ситуации я бы не преминула его на эту тему подколоть — понятно, что это еще одно проявление аллергии, а вовсе не боязнь лечения, но как тут устоять? — но сейчас Рино вряд ли оценил бы подобный юмор. Впрочем, от излишней честности его состояние не спасет:

— Конечно, — охотно подтвердила я, вручая ему скатку из чистой кожи. — Тогда я меняла только печень. А сейчас мне придется выводить токсин разом из пищеварительной и кровеносной систем. Процесс, знаешь ли, помасштабнее будет.

Ищейка с обреченным видом зажал скатку в зубах и зажмурился, намертво вцепившись правой рукой в крюк. Я посерьезнела, примеряясь.

— Слушай. Я выведу токсин через ладонь левой руки. Будет действительно больно, но мне нечем ее закрепить. Тебе придется удерживать руку самому. Можешь сжать в кулак — главное, не в процессе, а то заляпаешь мне платье, и Верховная уроет тебя безо всякого яда. Ясно?

Рука в центре пентаграммы понятливо продемонстрировала мне непристойный жест, после которого всякая жалость к этому неблагодарному хамлу улетучилась без следа, и сжалась в кулак.

— Кстати, а кто такая Мия и какого хрена ты гуляешь по свиданиям, не долечившись, когда у нас тут на принца покушаются? — озадачилась я.

Ищейка возмущенно уставился на меня и даже попытался что-то промычать сквозь скатку, но тут я опустила руки на пентаграмму, и его заплывшие глаза мгновенно приобрели идеально круглую форму, невзирая на отек, а несомненно непристойная (хоть и несколько невнятная) речь оборвалась хриплым воплем.

Первая же попытка вывести остатки яда из желудка закончилась тем, что его концентрация в крови резко подскочила. Я ругнулась, спешно возвращая все как было, но капитан уже благополучно потерял сознание. Из побелевшего от напряжения левого кулака медленно вытекла темная капелька: похоже, яд намертво сцепился с кровяными тельцами и выводился исключительно за компанию. Не окажись у бравого капитана столь удачной аллергии — или реши он вежливости ради сделать пару глотков вместо одного, — до Храма бы Рино уже не дошел.

Я прикусила губу. Похоже, у меня всего два варианта, как вывести эту дрянь, — и ищейка не одобрил бы оба. Наверное, оно и к лучшему, что капитан еще долго не придет в себя…

Следующие десять минут я посвятила тому, что пыталась перевернуть бесчувственное тело на алтаре. Судя по соотношению результатов и затраченных усилий, оное тело не смогло бы сопротивляться эффективнее, даже будучи в полном сознании. А казалось бы, сколько там того веса? Все ребра пересчитать можно!

В конце концов я отступила в сторону и уже серьезно задумалась о втором варианте вывода. Остановили меня только новые ищейкины штаны, почти не запыленные и явно довольно дорогие. Не то чтоб я стеснялась их с него стаскивать, но это ж опять его приподнять придется! А если прямо так — он мне этого точно не простит… Я обреченно вздохнула и принялась разминать пальцы. Это решение Рино уж точно не одобрил бы, но я нахально воспользовалась его временной недееспособностью и, на всякий случай сверившись с конспектом, коротко выдохнула заклинание левитации.

Через минуту капитан безропотно (всегда бы так!) болтался вниз головой поперек алтаря. Я примерилась, пододвинула поближе мусорное ведро и, аккуратно подобрав юбки, забралась сверху. Еще раз проверила, все ли в порядке и не свисает ли где непрактично белый шелк, и педантично завернула рукава.

А потом, чуть приподняв голову Рино правой рукой, опустила левую на пентаграмму. Особого вмешательства не требовалось: похоже, его и так тошнило, и хватило бы простого удара под дых, чтобы добиться такого же результата.

Ищейку вывернуло. Я немного повернула его голову, поточнее прицеливаясь в мусорное ведро…

— Сестра Мира, — с убийственно спокойной вежливостью окликнул меня голос из коридора. — Я прошу прощения… о.

— Одну минуту, — прокряхтела я. Голова выскальзывала. — Сейчас, сверну ему шею до конца, — и я в вашем распоряжении, Ваше Высочество.

— Нет уж, секунду, — я сверну ее сам! — вырвалось у принца. В следующее мгновение он уже стоял возле ведра, придерживая голову брата.

Я вздохнула с облегчением и слезла с алтаря. По крайней мере, есть шанс, что хоть стаскивать эту тушу мне помогут.

— Вы случайно не знаете, кто такая Мия? — поинтересовалась я, убирая руку с пентаграммы. Организм ищейки (вот же живучий гад!) уже вполне справлялся сам.

Его Высочество не повернулся, продолжая удерживать Рино, но даже в полумраке ученического класса стало видно, как напряглась его спина.

— Он все-таки пригласил ее на свидание, — констатировал принц. — И вернулся в таком состоянии?

— Он сказал, что яд был в стакане с апельсиновым соком, — терпеливо кивнула я.

— Мия — это та женщина, дочь которой вылечили вы с сестрой Нарин, — изумительно ровным голосом сообщил Его Высочество. — Боюсь, контрабандисты решили форсировать события. — Он невозмутимо отпустил голову и принялся затаскивать Рино на алтарь.

— Вам следует вернуться на нижний уровень, — нахмурилась я.

Второй Эльданна Ирейи уложил брата на спину, аккуратно задвинул мусорное ведро под алтарь, поднял взгляд… и я поняла: все равно сделает по-своему.

— Мию наверняка уже устранили, а о том, что она провалила задание, скорее всего, не знают. К чему расстраивать их раньше времени? Я пойду на Ясную ночь, и на меня нападет кто-нибудь рангом повыше, — «шестеркам» это дело уже не доверят после столь громкого провала первого покушения. Проследите, чтобы рядом со мной было как можно меньше людей.

— Вы же понимаете, что Верховная скорее проследит, чтобы их было как можно больше? — уныло уточнила я.

— Я поговорю с сестрой Нарин сам, — решительно кивнул Его Высочество.

Я обреченно махнула рукой и потопала обратно в гримерку.

Если он уболтает сестру Нарин — пусть хоть самостоятельно в приемном зале повесится.

Глава 14. Как запереть принца в подземелье

Храм постепенно заполнялся народом. Люди входили в зал, заинтересованно осматривались — и их тут же брали в оборот улыбающиеся сестры. Возле сосуда для пожертвований регулярно звякало, а к ритуальным весам тянулась небольшая, оживленно переговаривающаяся очередь. Приходили, в основном, попросить о душевном спокойствии, здоровье или семейном счастье, — но мелькнула и пара человек с черными перьями, и я отвела их в залы для сна, где сдала на руки одной из старших учениц, и поспешила назад.

Меня все не отпускала какая-то странная нервозность, и я с невеселым смешком признала: единственная из первой тройки танцующих, действительно достойная быть в ней, — это Лили. Всем остальным Его Высочество нехило насолил…

Я машинально поискала принца взглядом. Нашла отнюдь не сразу: быть узнанным половиной Лиданга разом Эльданна не пожелал и приложил все усилия, чтобы и это желание воплотилось в жизнь. Заношенная чуть ли не до дыр темно-рыжая куртка чудно гармонировала с грязной защитной маской и засаленным тюрбаном, не иначе отобранным с боем у Рино; а сапоги так и вовсе выглядели еще хуже моих. Если б Его Высочество умел нормально сутулиться, выхватить его из толпы таких же потрепанных пепельными бурями мужиков было бы невозможно. Но идеальная осанка и постав головы, чем-то неуловимо отличающийся от привычного, мгновенно выделяли его среди других людей — хоть в лепешку расшибись.