Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 8)
- Есть ли вести из оазиса Мааб? — вкрадчиво поинтересовался Ирфан, до побелевших костяшек стиснув пальцы на поводу верблюда.
Камаль покачал головой.
- Только из Ваадана.
Этого оказалось достаточно, чтобы караван-баши немедленно воспрял духом и расправил плечи.
- Если твой путь лежит через оазис Мааб, достойный сын пустыни, присоединяйся к моему каравану. Мой господин справедлив и щедр, и он вознаградит тебя за охрану своих товаров и людей.
Расстановка приоритетов по-прежнему радовала несказанно — что у Ирфана, что у Камаля, потому как кочевник вместо радостного согласия на выгодное предложение коротко бросил:
- Нет. Уже нанят. — И обозначил движение затылком в мою сторону.
Ирфан Зияд — вот уж достойный сын города — впервые за всю беседу действительно задержал на мне взгляд, не сразу справившись с недоумением. Под защитой городских стен женщин растили беспомощными и нежными — такими, чтобы они не могли уйти от мужей или ослушаться отцов. Арсанийки же воспитывались пустыней, и она не ждала от них ни мягкости, ни покорности.
Но я укуталась в шарф и отступила за спину мужчины, как истинная горожанка — из тех, что никогда не стали бы путешествовать в сопровождении одного свободного кочевника; и, кажется, сама не сдержала удивления из-за того, что Камаль отчего-то оставил право решения за мной. Однако караван-баши как раз отчаялся в достаточной степени, чтобы не обращать внимания на нестыковки.
- Не согласится ли госпожа присоединиться к каравану? Мой господин…
…подавится, прежде чем осознает, что ему придется награждать за милосердие какую-то невнятную женщину, успевшую нанять арсанийского мага раньше караван-баши.
Я стиснула зубы.
Ветер гнул пальмы и норовил забраться под плотную джеллабу, размотать шарф и утащить прочь, чтобы ничто не нарушало совершенных очертаний барханов. В пустыне я была чужой, но даже я понимала, что обещанная кочевником Бахир Сурайя бродит совсем близко. Торговый караван выбрал ужасно неудачный момент, чтобы тронуться в путь. Должно быть, его выставили из оазиса Ваадан примерно с той же долей бесцеремонности, что и меня, не позволив переждать бурю под защитой своих домов.
Но со мной был Камаль, способный творить магию с такой невероятной легкостью, словно ему тайком помогала вся гильдия магов разом. А вот у каравана, судя по тому, что даже Ирфан Зияд был вынужден прибегать к помощи свитков, только и было, что имя их господина да десяток молитв, примерно сравнимые по эффективности.
Но они шли из столицы. В караване запросто мог оказаться кто-то, знавший о пропаже любимой наложницы тайфы. Кто-то, кто был бы достаточно сообразителен, чтобы сопоставить странное поведение «госпожи» с арсанийскими корнями беглой невольницы. Одного неосторожного слова могло быть достаточно, чтобы поставить под удар всю мою самопальную дипломатическую миссию и, как следствие, самого тайфу: ему ведь и правда была нужна поддержка со стороны. Да и я наверняка окажусь надежно заперта во дворце — и хорошо еще, если именно во дворце, а не в клетке, как обычная беглая рабыня!..
Только вот если я предпочту перестраховаться и отправиться порознь, весь караван погубит песчаная буря.
В моей голове как наяву зазвучал голос Рашеда, флегматично повествующий о том, что хороший правитель всегда просчитывает все на шаг вперед и точно знает, как выбрать меньшее зло так, чтобы оно не обернулось злом б
Я велела ему заткнуться.
Рашед и правда был хорошим правителем. Мудрым, предусмотрительным, расчетливым. Идеальным для города.
Но вокруг простиралась пустыня, и у нее были свои законы.
- Почту за честь, Зияд-ага, — мрачно отозвалась я, и Камаль наконец-то выпустил рукояти мечей.
Глава 5.2
Счастливым он, правда, все равно не выглядел — даже когда Зияд радостно посулил ему все блага мира и еще горку золота сверху.
- Пойдем быстро, — сказал он и смерил взглядом выстроившихся в цепочку людей и верблюдов. — Пусть люди и животные отдохнут сейчас. Сегодня нужно успеть дойти до ущелья Тарик Альтиджара.
Я воскресила в памяти карту и нахмурилась. Ущелье, о котором говорил Камаль, находилось в стороне от запланированного мной маршрута и удлиняло дорогу до Мааба на добрых полдня. Конечно, гораздо приятнее провести их в тени скал из песчаника, нежели на открытых солнцу барханах, но до сих пор мой проводник и словом не заикался о крюке ради весьма сомнительной прохлады. Да и в принципе так рвался к горам и своему племени, что я уже начинала гадать, какую же выгоду ему принесет тот факт, что именно он отведет меня к старейшинам… но, признаться, не слишком заморачивалась, потому что время играло и против меня тоже.
Выходит, накрыть куполом весь караван Камаль все-таки не может?
Задавать этот вопрос при караван-баши, пообещавшему моему проводнику небо в алмазах, я поостереглась и предпочла дождаться, пока кочевник не вернулся к безнадежно выстывшей лежанке и без особого энтузиазма сел, вытянув ноги. Я устроилась на другом конце одеяла и тихо предложила:
- Если дело в сложности заклятия купола, я могу поглотить твое плетение и выпустить, когда понадобится. Два аналогичных заклинания взаимно усилятся и накроют б
- «Зеркало»? — уточнил Камаль и негромко хмыкнул. — Не сможешь.
До сих пор единственным плетением, которое я так и не смогла поглотить полностью, оставалось злополучное «черное забвение», стоившее мне стольких нервов и седых волос, что я немедленно насторожилась.
- Почему?
- Потому что маг-«зеркало», подобно обычному зеркалу, отражает настолько ясно и четко, насколько позволяют его природные способности, — помедлив, сообщил Камаль каким-то деревянным голосом. — Можно сколько угодно полировать бронзовое зеркало, но оно никогда не даст такого четкого отражения, как стеклянное, и ни одно из отражений не сравнится с оригиналом.
Эту сентенцию я переваривала долго.
- Хочешь сказать, что заклинание слишком сложное для меня? — с интересом уточнила я, старательно скрывая азарт: кажется, это была самая длинная и красочная фраза из всех, что мне когда-либо удавалось выманить у Камаля.
- Не сложное, — он покачал головой. — Слишком много… — он неопределенно пошевелил пальцами, и под ними мгновенно засветились задетые магические струны: от плотных и длинных, тянущихся куда-то вдаль за барханы, до совсем тонких, еле заметных — и то благодаря сумраку. Стоило кому-то из людей Зияда-аги зажечь костер, чтобы отогнать пронизывающий ночной холод, как часть струн вовсе пропала из виду, и Камаль отчего-то неподдельно обрадовался этому факту. — Вот! Они слишком мелкие и слабые. В отражении такие струны расплывутся и перестанут выполнять свою роль. Но их много, и изрядная часть купола держится именно на них. Ты отразишь только основу заклинания, а от нее одной проку мало. Она будто сеть на крупную рыбу — не годится против мальков… то есть песка.
- Ясно, — медленно кивнула я и прикрыла глаза.
Исчезающие струны, гениальный ведь ход! Чтобы работать с такими тонкими материями, нужен недюжинный опыт и талант — потому-то никакого распространения заклинания на совсем тоненьких струнах не получили: в городе было не так уж и много магов, зато огромное распространение получили свитки с нарисованными плетениями на специальной бумаге. Ими мог воспользоваться любой человек, хоть с даром, хоть без. Но свитки — одноразовое удовольствие, и их производство не должно отнимать много времени, чтобы мастера успевали обеспечивать всех желающих: ведь от свитков зависит и сохранность городских запасов воды и пищи, спокойные волны в гавани и зелень садов.
Как следствие, на свитки наносились самые простые и безыскусные плетения. Ведь куда проще вычертить на свитке пять-шесть жирных линий, чем кропотливо отрисовывать несколько десятков тонких — с тем же результатом на выходе. На такие ухищрения разменивались разве что умудренные опытом гильдейские старцы, которым накопленное за жизнь богатство позволяло заниматься творчеством, а не тратить дни на рутину…
Или вот придворные маги, которые и без рутинных обязанностей были обеспечены всем необходимым. Кроме свободы.
- Я не расстроил тебя, ас-сайида Мади? — осторожно уточнил Камаль.
- Ты меня только что мутной назвал, — брякнула я.
Рашед, наверное, посмеялся бы. И подтвердил еще разок, что таких мутных девиц сроду не видывал.
Камаль только укоризненно покачал головой, отказываясь смеяться над своим специфическим красноречием.
- Решение идти через Тарик Альтиджару расстроило тебя? — переформулировал он.
Я умилилась этой незамутненной простоте и не стала ничего отрицать.
- Расстроило. Поручение моего господина не терпит отлагательств, от него зависят многие жизни, и я знаю, что сам он на моем месте отказался бы помогать каравану.
Хоть и не столько из-за задержки в пути, сколько из-за риска — но об этом я сказать Камалю не могла.
— Но ты решила помочь, — констатировал он и склонил голову к плечу.
Я развела руками.
- Ко всему прочему, — предельно серьезно изрекла я, — мой дорогой господин и щедрый повелитель проводит свои плодотворные дни и ночи в мраморном дворце на берегу моря. Разумеется, он не думает о тени в ущелье посреди бесконечных песков и не жалеет, что его рабыне напекло голову.