Елена Ахметова – 65 метров (страница 39)
Спрашивать про Ростислава не имело смысла. О том, что мы поссорились, наверняка судачили по всем углам. Чем не повод избавиться от соперника под видом этакой криминальной заботы о предмете воздыхания?..
— А Лусине? — спросила я вместо этого. — Моя «Королевна» разбилась из-за того, что ты решил действовать, и Лусине стояла у тебя на пути?..
А вот с этим я катастрофически промахнулась — и поняла ещё до того, как закончила говорить: Дирк нахмурился и выпрямился, будто хотел оказаться подальше от несправедливых обвинений.
— Я никогда не сделал бы ничего, что тебя расстроит, — твердо сказал он. — Пока ты дорожишь Лусине, ей ничего не угрожает. Я буду защищать ее так же, как и тебя.
Смартфон снова завибрировал. Я опустила взгляд под стол, на собственное запястье.
«Не вздумай!!!» — гласило непрочитанное сообщение от Ростислава.
Он едва ли имел в виду то, что я собиралась сделать, но я уже вздумала — и прекращать, разумеется, не стала.
— Понятно, — сухо отозвалась я.
Дирк заискивающе заглянул мне в лицо.
— Я должен был рассказать обо всем Светлане раньше, — убитым голосом признал он. — Но ты дорожила и тетей, и кузиной тоже. Как мне было понять, кто для тебя важнее? Это сейчас, когда ты примешь мое предложение, будет ясно, кто дороже всех на свете…
— «Когда»? — повторила я и тоже выпрямилась, убрав руку со стола.
— Когда, — согласился Дирк. — Я тебе нужен. Я, а не кто-то другой! Соглашайся! Соглашайся, клянусь, я буду лучше, чем любой, я заменю тебе кого угодно, только согласись быть моей! — он все повышал и повышал голос с каждым словом, схватив меня за руки, и в конце уже почти кричал.
Оттого внезапная тишина зазвенела в голове тысячей тревожных колокольчиков.
Дирк больше не смотрел мне в глаза. Он смотрел в смартфон на моем запястье.
А тот все ещё заговорщически подмигивал значком прямой трансляции.
Глава 22.1. Пуд соли вместе съесть
В первые секунды Дирк выглядел скорее удивлённым, чем рассерженным, и чем-то неуловимо напоминал ребенка, который обнаружил в большом красном носке над камином кусок угля — и больше ничего.
А потом ему ещё и запретили рисовать углем на стенах. И даже написать, что Санта Клаус — дурак и кругом не прав, не вышло.
— Ты все записывала, — с наивной недоверчивостью сказал Дирк, словно ещё ждал, что я немедленно заверю его, что это просто начало семейного архива. Чтобы, значит, на старости лет просматривать и умиляться, как бурно и страстно начинался роман длиною в десятилетия.
Увы, мне нечем было его приободрить. У прямой трансляции насчитывалось уже семнадцать зрителей.
Я только надеялась, что кому-нибудь из этих семнадцати хватит ума позвать Матти. Или хотя бы вломиться в комнату, потому как…
Черт! У меня же замок починен!
И Дирк, конечно же, в порыве исполнительности не просто прикрыл дверь, а ещё и щеколду задвинул!
Осознав, что на помощь особо рассчитывать не стоит, я рванулась было к выходу, но не преуспела. Дирк все ещё держал меня за руки, и ему ничего не стоило сбить меня с ног.
Теснота пищеблока сыграла не в мою пользу. Я влетела головой в постформинг, внезапно прочувствовала все оттенки выражения «искры из глаз посыпались» и несколько бесконечно долгих секунд не могла сообразить, где я и что произошло.
Дирку этого времени хватило, чтобы осознать, что деваться ему некуда, и предсказуемо разозлиться.
— Я делал все для тебя! Все, чтобы ты была счастлива!
— У нас определённо разные представления о счастье, — пробормотала я, часто-часто моргая.
Сфокусировать зрение получилось не сразу. Когда размытые пятна перед глазами всё-таки сформировались в мужской силуэт, его уже не слишком органично дополнял кухонный нож в руке.
Нож был тупой — это я помнила точно, но что-то все равно не воодушевилась и попыталась встать.
Дирк пресек мои поползновения одним точным пинком.
— Ты все испортила, — с какой-то неописуемо тоскливой усталостью в голосе пожаловался он и перехватил нож поудобнее. — У меня же все было продумано. Все было идеально!
Достойно королевы, надо полагать. Интриги, яды, несчастные случаи… спасибо хоть обезглавить мечом никого не успел. А то ведь мог, при таких-то организаторских навыках!
— Но ещё не всё потеряно, — вдруг приободрился Дирк и сбросил смартфон с левого запястья.
Треск разбившегося экрана раздался почти одновременно с мощным ударом в дверь. Она многообещающе заскрипела, но щеколда держалась молодцом — а Дирк обернулся на звук и тревожно нахмурился.
В коридоре нарастал шум. Кто-то бестолково выкрикивал наши имена, пока знакомый голос не рявкнул:
— Все назад! — и дверь содрогнулась так, будто в нее врезалась скала.
Увы, проушину щеколды тоже не хлюпик какой прикручивал, и дверное полотно только перекосилось в коробке, — а Дирк заторопился.
— Все ещё можно сделать красиво, — пробормотал он, нагибаясь ко мне.
В его глазах почудился неестественный красноватый отсвет, будто от камня в обручальном кольце, и я шарахнулась назад. Только места за спиной почти не оставалось, и я быстро уперлась в кухонную тумбу.
— Не подходи!
На мгновение Дирк замер, привычно повинуясь, — я уже ожидала услышать натренированное «хорошо», когда дверь сотряс ещё один удар, и временный помощник схватил меня за шею, подтягивая ближе, словно хотел поцеловать.
— Мы уйдем вместе, — горячо прошептал он и замахнулся ножом. — Ты все равно не справишься без меня, любой королеве нужен верный советник… так какая разница, когда?..
Я позорно зажмурилась, и из горла у меня вырвался совершенно не царственный всхлип — но Дирк этого, кажется, так и не расслышал. Дверь всё-таки проиграла человеку-скале и с оглушительным грохотом рухнула внутрь, на обеденный стол. Ростислав не удержал равновесие и добавил шуму и разрушений.
Наверное, все закончилось бы весьма плачевно, если бы из кучи-малы не вылетел стул — точно под колени Дирку.
Нож оказался не таким уж и тупым и в дверце тумбы застрял намертво. Дирк попытался удержать его, странно вывернул запястье и, закричав, упал прямо на меня.
Я тоже не сдержала вскрик, но тут в комнату всё-таки прорвался Матти, ради кого вся трансляция и затевалась, и сдернул с меня тяжёлое и поразительно костлявое тело.
— Знаешь, — неодобрительно сказал он и сноровисто защелкнул наручники на запястьях Дирка, — вообще-то можно было просто дождаться, когда я получу ордер на обыск его номера в гостинице!
— Всегда пожалуйста, — проворчала я, без сил откинувшись на тумбу у себя за спиной. Рукоятка ножа упрямо маячила где-то на периферии зрения, но сейчас меня даже ядерная война не заставила бы сдвинуться с места.
— Всегда пожалуйста, — передразнил Ростислав и, в один прыжок добравшись до раковины, драматически над ней согнулся.
Дирк прошипел что-то про грязных проходимцев и так взбрыкнул, что сошел за ядерную боеголовку: я все-таки дернулась и вжалась в дверцу тумбы, будто подсознательно еще надеялась просочиться насквозь. Матти еле удержал арестанта на месте и тоже добавил пару экспрессивных выражений.
— Ну и куда его теперь девать? — страдальчески поинтересовался следователь. — Подкрепление должно было добраться вместе с ордером!
Я задумалась — и тут же мстительно усмехнулась.
— У меня на примете есть одна отличная темная кладовка, — созналась я.
Ростислав открыл кран, набрал пригоршню воды и нырнул в нее лицом. Кажется, ему не слишком полегчало.
Глава 22.2
Арест и последовавшая за ним суматоха превратили станцию в растревоженный улей. Просто взять и запереть Дирка в темной кладовке без вентиляции Матти не позволил из соображений гуманного отношения к заключённым, и пришлось идти на поклон к Светлане, которая уже успела предприимчиво переоборудовать под камеру собственный номер в гостинице: всего-то и понадобилось, что глушилка для связи да дежурный офицер. Для содержания разнополых заключённых это тоже не подходило, но лично мне человеколюбие резко отказало, и выделять ещё одну комнату для маниакально настроенного помощника я не стала. Матти прикинул, что уступать свою койку тоже не готов, и мы дружно попрали принципы гуманности.
Попранными они оставались ещё с полчаса, пока не позвонила Светлана и не потребовала прислать медика: оказалось, что Дирк умудрился вывихнуть запястье, когда размахивал ножом. Теперь оно распухло так, что наручники уже мешали нормальному кровообращению, а снимать их никто не рисковал.
— Медики! — взвыла я и выгнала из своей кухни всех сочувствующих и любопытствующих, чтобы вызвонить капитана американского грузовика с шаттлом на десять человек. Срочно лечить маньяка, который бросался на меня с ножом, что-то не тянуло, а вот Лусине все ещё ждала вторую бригаду медиков.
Матти горестно вздохнул и ушел искать врача для заключённого самостоятельно. В жилой ячейке остался только Ростислав, слишком зелёный и несчастный, чтобы тащиться обратно в гостиницу. Я указала ему на койку Лусине и осталась сидеть на кухне, вытрясая из американского капитана договор аренды.
Дверной проем щерился острыми щепками на месте вывороченных петель. Само дверное полотно прислонили к стене, отчасти перекрыв выход и шкафчик с кухонной мелочевкой. Спасительный стул, так вовремя сбивший Дирка с ног, кто-то вернул на место и даже украсил квадратной подушкой с вырвиглазно красными завязками. Я машинально распутывала их, пока капитан американского грузовика пытался содрать с меня если не семь шкур, то хотя бы последнюю рубашку, и старательно завязывала бантиком. Рутинные занятия, никак не задействовавшие голову, приносили странное, немного нездоровое облегчение.