Елена Ахметова – 65 метров (страница 25)

Дирк смотрел на меня так, словно решал какую-то сложную математическую задачу в уме и слушал только вполуха, но, как выяснилось, основную мысль уловил верно.

— Все остальное продолжает работать в штатном режиме?

— Кроме вентиляции, — честно ответила я, — но там ребята сами разберутся, вам не нужно об этом переживать.

— Воздух на открытой местности будет ядовит? — нахмурился Дирк.

— Не то чтобы ядовит, скорее перенасыщен углекислым газом, — я покачала головой. — Во все закрытые помещения будет подаваться обогащенная кислородом смесь.

Выражение лица у него не изменилось.

— Значит, можно сказать госпоже Гильмутдиновой-старшей, что ее внуку ничего не угрожает? — уточнил Дирк — очень осторожно. — Или вы сами с ней поговорите?

Я вспомнила, чем закончился последний разговор с тетей Алией, и медленно выдохнула.

— Скажите сами. У меня все меньше желания с ней разговаривать, — в сердцах бросила я и немедленно устыдилась. Временному работнику было вовсе не обязательно знать про внутрисемейные дрязги и несостоявшегося племянника тети Алии, которого она, кажется, намеревалась припоминать мне всю оставшуюся жизнь. — С Фаей все будет в порядке, особенно если держаться подальше от стартовых площадок и открытых мест. Но если она переживает, можно организовать трансфер на материк. Наверняка найдутся желающие покинуть платформу.

Дирк посветлел лицом и кивнул.

— Остальные задачи остаются прежними, — сообщила я и подавила зевок.

— Хорошо, — дисциплинированно отозвался Дирк. — Я прослежу за стартом «Фалкона-I» и доложу о работе комиссии вечером.

— Спасибо, — сухо кивнула я и покосилась на часы. — Будьте добры, сообщите Светлане Ракшиной, что пропажа нашлась. Я загляну к Мите и следователю Виртанену, а потом буду готова ответить на вопросы лейтенанта.

Хотя у нее-то наверняка вопрос будет всего один: зачем вообще было дергать следователя, если Мита Кумар благополучно вернулась на станцию сама?!

Прим. авт.:

Токсичные водоросли в горячих «пузырях» действительно цветут и пахнут, но конкретный вид автор не назовет даже под угрозой расстрела, потому что перевода статей с английского боится больше, чем ружей, а массовые СМИ на русский подобные материалы особо не переводят. Если кому интересно, исследованиями на эту тему занималась чудесная Dr. Chelle Gentemann, чью фамилию Яндекс ну никак не желает искать без исправлений.

Глава 15.1. Без соли, без хлеба — худа беседа

Умение портить подчинённым любые несанкционированные сборища, затеянные в рабочее время, я полагала жизненно важным для любого уважающего себя начальника. Подчинённые, разумеется, прекрасно об этом знали, а потому мое появление в коридоре было подобно мгновенной установке шумопоглотителей по всему периметру.

— И как, много удалось подслушать? — поинтересовалась я в звенящей тишине у разномастной толпы, собравшейся под дверью Миты.

— Слушай, ну нам же ничего не сказали! — после секундной заминки возмутился Ракеш, который по стечению обстоятельств оказался на полголовы выше всех остальных — и потому первым попался мне на глаза. — Все хотят знать, как там Мита и что с ней произошло! А из врачей и следователей и слова не вытянешь!

— Не вытянешь, — мрачно повторила я, — у них весьма строгие служебные инструкции.

Ракеш несколько стушевался. Служебные инструкции и у него были не то чтобы простые, а ещё в коридоре у закрытой двери торчали сразу трое его подчинённых, которым полагалось проверять регенерационное оборудование и кислородные баллоны перед пуском резервной системы вентиляции.

— Брысь, — ровным голосом посоветовала я. — Все, что будет можно рассказать о Мите, напишу в общий станционный чат. По местам, у нас тут красный флаг, на минуточку!

Это возымело-таки действие, и толпа неохотно потянулась на выход. Последним шел Матхаи Кападия, постоянно оглядываясь в надежде, что я вспомню о его с Митой отношениях и позволю остаться, но я непреклонно продежурила у двери, пока он не скрылся за поворотом.

Потом я выдохнула, провела ладонью по лицу и сделала ровно то, что хотели все сопереживающие: нахально постучалась и вошла.

Жилой блок Миты с соседкой ничем не отличался от нашего с Лусине: дверь из коридора открывалась в кухоньку с крошечной обеденной зоной, из которой можно было попасть в санузел с технической кладовкой и узкую спальню с двумя кроватями вдоль стен. Когда в блок заглядывали гости, кому-то так или иначе приходилось сидеть на подоконнике.

Мы с Лусине давно с этим смирились и даже бросили туда пару подушек, потому что к нам постоянно кто-нибудь да заходил; а вот Мита стерегла личное пространство — и на подоконнике растила какую-то зелень в продолговатой кадке.

Места за столом были заняты: Матти сидел спиной к двери, Ростислав — у окна, потому что там было больше свободного пространства, а Мита забилась в угол между постформингом и обеденной зоной, словно раненный зверёк в норке.

Кажется, следователь Виртанен хотел развернуть меня на сто восемьдесят градусов и отправить восвояси. Но Мита при виде меня вдруг встрепенулась и даже немного подалась вперед, спустив одну ногу со стула.

— Вот и отлично, — с облегчением произнесла она и бледно улыбнулась, — а то пришлось бы все по два раза повторять!

Ростислав тоже заулыбался, и в выражении его лица ясно читалась тысяча и одна острота на тему контрол фриков — и некоторая нездоровая мечтательность. Я понадеялась, что выгляжу несколько более собранной, и шпильку предпочла пропустить мимо ушей.

— Там под дверью собралась такая группа поддержки, что пришлось всех метлой разгонять, — доверительно сообщила я и, подумав, всё-таки примостилась на подоконнике, хотя кадку пришлось сдвинуть вплотную к откосу. — Все переживают, как ты, и требуют подробный отчёт.

Мита хмыкнула. Уж она-то имела довольно четкое представление о том, как у меня обычно требовали отчёты.

— Ничего серьезного, — с наигранной легкомысленностью отмахнулась Мита, отводя взгляд, и будто бы невзначай поправила волосы. Но передернуло ее слишком заметно, чтобы кто-то поверил в ее напускное спокойствие. — Я была нужна им живой и трудоспособной.

— Как ты там вообще оказалась? — спросила я.

Матти недовольно покосился в мою сторону, но промолчал — похоже, до моего появления Мита в принципе не горела желанием идти на контакт, несмотря на подмогу в лице Ростислава.

— Не помню, — беспомощно улыбнулась она, заломив брови. — Вообще ничего. Меня вызвали вниз, сказали, что-то с опорой под камерой гашения «Королевны», но, мол, обнаружил неполадку новенький — и сам толком не знает, что не так и как поступить. Вызов был по общей линии, говорил наш диспетчер, и я ничего не заподозрила. Спустилась к опорам, но до нужной даже не добралась — наверное, меня по голове ударили или что-то в этом роде, потому что я ничего не видела, а очнулась уже… дома, — с запинкой закончила она и машинально потерла запястья.

Мне нестерпимо захотелось слетать в ту глухую деревушку ещё разок, только уже с огнеметом.

— Со мной никто толком не разговаривал, — рассеянно продолжала Мита, и не подозревая, в какой опасности оказалась ее малая родина. — Только брат заходил познакомиться. Ну, или как он это назвал, «посмотреть в глаза неприкасаемой, которая бросила родную мать в беде». Тогда-то я тебе и позвонила, потому что этот придурок действительно смотрел в глаза, а не на смартфон.

— Неприкасаемой? — переспросил Матти с лёгким недоумением. — Это ведь была деревенька бархаи?

О том, что формально никаких неприкасаемых уже сто лет не существует, он заговаривать даже не пытался. Все прекрасно понимали, что бумаги — одно, а древние традиции — другое.

— Была, — невесело подтвердила Мита, — но я нарушила приказ отца и старейшины, когда сбежала из-под венца. Это… — она снова запнулась, подбирая слова, и раздражённо взмахнула рукой, будто неприятные воспоминания можно было оттолкнуть. — Это страшное оскорбление и для родителей, и для жениха, и для брамина, который одобрил тот брак. Мне бы никогда этого не простили, даже если бы я приползла обратно на коленях, умоляя принять меня назад. А я ещё и не приползла, — с затаенной гордостью закончила Мита, криво усмехнувшись.

— Но вы прожили на этой станции много лет, — тактично опустил точную цифру Матти. — Вас никогда не пытались вернуть?

Мита покачала головой, но я виновато вставила:

— Пытались однажды, только папа не позволил. Я не очень хорошо помню этот момент, но вроде бы нашелся кто-то с того корабля из Хайдарабада, кто вспомнил «зайца». Папа провел с парой человек разъяснительные беседы, и вопрос больше не поднимался.

Мита не поднимала глаз. Кажется, они были на мокром месте.

— Значит, семья знала, где вы, — сделал свой вывод Матти, — но похищение произошло только сейчас… — он задумчиво побарабанил пальцами по краю стола, невидяще глядя перед собой.

— Хочешь сказать, их целью была не Мита? — уточнил Ростислав и обернулся.

— Нет, их целью как раз была Мита, — покачал головой Матти. — Но сами бы они провернуть такую операцию не смогли бы. Кто бы ни помогал похитителям, на станции его знали — достаточно хорошо, чтобы злоумышленник мог заморочить голову диспетчеру и новичку… впрочем, с ними я ещё разок побеседую, если вы не возражаете.