Елена Ахметова – 65 метров (страница 22)

— Выходит, он знает, кто ты? И что Мита является важным свидетелем? — сквозь зубы уточнил Матти, не спеша убирать пистолет в кобуру.

— Вероятно, он догадался даже, кто ты такой, — хмуро заметил Ростислав и тоже полез за смартфоном.

Я поймала его за предплечье. Из всех людей на берегу смартфоны на запястьях были только у двух мужчин, и вид чужого благосостояния наверняка увеличил бы цену Миты в разы — а наличными у меня была не такая уж большая сумма, собранная со всей станции: в последние годы бумажные ассигнации гораздо чаще встречались в музеях, чем в кошельках. Но здесь-то едва ли были в ходу платежные системы.

Поэтому для начала я озвучила десятую часть имеющейся суммы, чем, кажется, едва не убедила любящего братца, что его сестра чужакам понадобилась на часок-другой, чисто развеять скуку в дороге и, может быть, прояснить пару вопросов для следователя. Спрашивать, кто привез Миту, явно не имело смысла: переводчик обрезал фразы и коверкал идиомы до полной неузнаваемости, и еще не факт, что мы бы все правильно поняли, — не говоря уже о том, насколько легко солгать в таких условиях. Плюс ко всему, братец мог рассчитывать на то, что он продаст Миту, а потом его сообщники выкрадут ее снова. Слишком выгодно, чтобы сдавать кого-либо.

На шум и веселье постепенно подтягивались остальные жители деревеньки, и вести переговоры становилось все сложнее: голосовой набор с равным успехом улавливал и реплики торговца живым товаром, и насмешливые выкрики из толпы. Я машинально выцепила взглядом знакомые черты лица в самой гуще людей — но это оказался пожилой мужчина, просто очень похожий на Миту. В торги он включился с особым жаром, и прежний «продавец» почтительно затих, предоставляя слово старшему родственнику.

Я постаралась сделать вид, что меня вовсе не тошнит. Но тошнило страшно и, судя по каменным лицам Матти и Ростислава, не меня одну.

В конце концов пожилой «торговец» крикнул что-то в толпу, и та разразилась хохотом и повторениями — но прежде, чем онлайн-переводчик наконец-то вывел значение фразы, на берег вытолкнули-таки Миту, бдительно придерживая ее за локоток. А я подавилась вздохом.

Предмет торгов явно пытались приукрасить, чем смогли. Для нее отыскалось даже относительно яркое сари (цену за него озвучили отдельно) и объемный розовый платок, чьи концы спускались на шею и грудь, удачно маскируя и синяки, и выдранную прядь на макушке. Мита дернула рукой, но провожатый только крепче стиснул пальцы на ее плече.

Я понимала, зачем это было сделано. Но все же подняла цену.

Миту со смехом толкнули вперед, в воду. От неожиданности она поскользнулась на мокрой глине и едва не ухнула в реку с головой, но все же успела ухватиться за сходни и всего-навсего намочила сари.

Ростислав молча протянул ей руку и помог подняться в салон. Толпа на берегу что-то кричала; я посмотрела на пылающие уши Миты и отключила голосовой набор онлайн-переводчика. Меня и так одолевала гадливость — и мучительно хотелось в душ, чтобы смыть с себя каждый взгляд и каждое слово.

Обсуждать произошедшее ни у кого не было сил. Я молча залезла обратно в рубку и пристегнулась. Матти задержался, чтобы проследить, как сходни втягиваются в круглое брюхо гидроплана, попинал погнутый поплавок и легко впрыгнул в салон.

Только когда гидроплан, вихляясь, набрал высоту, Мита сжалась в комочек в пассажирском кресле, притянув колени к груди, и тихо заплакала.

Глава 13.1. Бывает, что и соль закисает

На «Морской ступени» гидроплан поджидали, кажется, все техники и механики станции разом. Среди них два скромных парамедика как-то терялись. Если бы не бело-красный вертолет на запасной площадке, я бы вовсе не заметила чужие лица в толпе — так резво персонал бросился помогать пришвартоваться.

Гидроплан, словно играясь, шлепнул правым крылом по воде. Сходни нехорошо заскрипели, но появившуюся в проёме открытого люка Миту встретили таким дружным радостным воплем, что на это никто не обратил особого внимания.

За время перелета Мита более-менее успокоилась, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, и последний час вроде бы даже о чем-то болтала с Ростиславом. Но крики из толпы заставили ее съежиться и шарахнуться назад от неожиданности.

— Они рады, что вы вернулись, — дипломатично суммировал все выкрики Матти, по стечению обстоятельств оказавшийся у Миты за спиной.

Ему ещё каким-то чудом хватило выдержки не обнимать спасенную девушку без спроса. Я бы на его месте точно не утерпела бы — такой несчастный и напуганный у Миты был вид.

Умом я понимала, что сейчас для нее важнее всего восстановить веру в себя и ощущение безопасности, и вторжение в личное пространство, с этой точки зрения, — такая себе идея. Но меня заставил держаться в стороне только Ростислав, своевременно поймавший мое запястье.

Я благодарно кивнула — и не стала прятать руку. Лично мне сейчас точно пригодились бы успокаивающие объятия. Но где их взять, если Лусине на орбите?..

— Если вы не против, я провожу вас до вашей комнаты, — как ни в чем не бывало продолжал Матти. — Сейчас не самый подходящий момент, понимаю, но я был бы крайне признателен, если бы вы согласились ответить на несколько вопросов.

Мита отрывисто кивнула и сама вцепилась в предплечье следователя. Матти вздрогнул: кажется, приглашающий жест он сделал чисто машинально и сам не ожидал, что его примут.

Я вздохнула, мысленно вычеркнула Матхаи Кападию с позиции жениха Миты и ринулась вперёд. Радостную толпу в доках следовало озадачить работой и указаниями до того, как осчастливленные техники начнут тянуть к Мите руки.

— Так, где все старшие? — рявкнула я так, что Ростислав подскочил и сам выпустил мою руку. Я с сожалением скользнула пальцами по его ладони — шершаво и тепло — и, перекрывая гомон, велела трем старшим инженерам распределить оставшиеся от выкупа средства по законным владельцам.

После этого все переключились на подсчёты, а я смогла улизнуть из доков к жилому блоку — и сама подскочила на месте, как пойманный с первой сигаретой подросток, когда над ухом вдруг пророкотало:

— А я-то думал, ты так отчаянно торговалась, потому что у тебя больше не было.

Я обернулась, прижалась к стене и раздражённо дернула свободным плечом.

Ростислав и сам прекрасно понимал, что семья Миты была намерена выжать из чужаков все, что сможет. Если бы я показалась им расслабленной или, не дай бог, готовой уступить хоть полкопейки, меня бы там вообще до последней нитки раздели, потому что они умели просить, а я была чертовски плоха в отказах.

Я сомневалась, что Ростислав заговорил об этом просто ради милой болтовни по дороге.

— Формально у меня и не было. Это деньги работников станции, и я обещала им возместить все со следующей заработной платой. Они, конечно, все дружно отказались и ещё пытались меня укорять в том духе, что я о них слишком плохо думаю и коллегу они и так выручат, — я неопределенно хмыкнула. — В общем-то, так оно и есть. Но если я не возмещу им пожертвованные деньги, то прослыву бессовестной скупердяйкой. Не то чтобы мне привыкать, конечно… как бы то ни было, у нас есть ещё около полутора часов до вылета на «Новую Кубань», и ещё нужно успеть…

— Проверить воду и бочки, запугать химиков, немного попытать ремонтных рабочих со «Звездного потока», проследить за крепежом, выпытать у Матти, что он хотел от Миты, и уволить помощника, — монотонно передразнил меня Ростислав и осторожно провел ладонью по моей щеке, отводя волосы с лица. — Как ты?

— Я? Вспоминаю, что ты упустил в своем монологе, — сообщила я и с наигранной задумчивостью уставилась вверх, демонстративно загибая пальцы.

Могла и не стараться с представлением. Первый позабытый пункт уже деловито семенил по коридору, явно нацелившись на меня.

— Вот ты где, — сказала тетя Алия таким тоном, что Ростислав моментально убрал руки и даже посторонился, позволив тете заключить меня в тесные объятия. — Все хорошо? Я слышала, ту индийскую девочку вернули целой и невредимой…

— Целой, — со вздохом подтвердила я. Насчёт «невредимой» я здорово сомневалась, но не стала портить тете настроение. — Все в порядке. На гидроплане заменят поплавки, и он снова вернётся в распоряжение Фаи.

— Да бог бы с ним, с гидропланом, главное, что все живы, — отмахнулась тетя Алия и, отстранившись, чуть нахмурилась. — А ещё я хотела переговорить с тобой перед вылетом. Найдешь время для старой тети?

— Мы же только что с гидроплана, — укоризненно заметил Ростислав.

— Мы вполне можем поговорить в кафе, — тут же отреагировала тетя Алия, — а вы пока отдохните, молодой человек, наберитесь сил.

Ростислав скрестил руки на груди, явно намереваясь гнуть свою линию, невзирая на тетин напор, но я успокаивающе похлопала его по предплечью:

— Встретимся через час в доках. Мне бы пригодилась помощь в наведении ужаса на ремонтных рабочих. И в пытках, пожалуй, тоже.

Ростислав нервно хохотнул и всё-таки отступил. А я обречённо поплелась следом за тётей в туристическую зону, в кафе с роскошным видом на море и зелёную оранжерею, которая именно сегодня что-то совсем не радовала глаз.

— Я переговорила с Рамилёй, — деловито сообщила тетя Алия, едва сделав заказ. Мне пришлось изрядно напрячь память, чтобы сообразить: Рамиля — это та самая подруга с личным шаттлом, которая свалилась с Луны. — Она готова сделать десятипроцентную скидку, если ты возьмёшь на себя экологическую выплату за каждый вылет. Здорово же!