Елена Афанасьева – Театр тающих теней. Под знаком волка (страница 52)
И это уже не щегол Карл. Тот в зале внизу. Спит на своей жердочке. Вылететь снова он не мог, дверь закрыта. Прежде чем после побега черного гостя они закрыли входную дверь, Бритта зажгла свечу, а Агата сама проверила, что недавний вынужденный беглец на своем месте. Налила ему в одну плошку воды и насыпала зернышек в другую.
Так кто это, если не щегол? Другой птицы, способной стучаться в окно высокой мансарды, у них нет.
Страшно.
Что это?
Что это? Или кто?
Кто-то бросает камешки в окно. Темный силуэт внизу…
Черный гость вернулся?! Чтобы задушить не только калеку, но и ее…
Свечу, чтобы не погасла, Агата выносит на лестницу и закрывает дверь. Чтобы после, закрыв окно, можно было вернуть в мансарду свечу горящей, а не дрожащими пальцами в темноте пытаться ее разжечь.
И снова всё то же — оставшийся между ставнями мох, разбухшая от дождей оконная рама, и ветер со снегом в лицо.
Кто-то черный внизу машет руками. Что хочет? Куда от него бежать?
Закрыть окно. Задуть свечу. И тихо сидеть. Сидеть тихо. И молиться, а утром сразу в церковь бежать.
Машет черный человек.
Агата пробует закрыть окно. Рама разбухла, не закрывается.
Что делать? Делать что?
Дерева, растущего под окном, нет. Но чуть в стороне два вяза с большими ветвями, забраться в окно по ним высокому мужчине под силу.
Черный гость лезет на дерево. Еще чуть, и будет здесь! Зачем она открыла окно? Закрыть! Скорее закрыть!
Сильнее рвануть раму и закрыть… Закрыть…
Еще раз на себя! Сильнее. Сорвала ноготь в кровь. Еще раз.
Черный гость уже на уровне мансарды. Тянется с ветки к окну.
Скорее! Еще раз! Со всей силы.
Получилось! Окно закрылось…
И за окном появляется тень.
Черный гость уже здесь. Сейчас разобьет окно, а в таком вое ветра соседи от звона бьющегося стекла не проснутся.
И некуда бежать. Она должна остаться здесь. Это ее кара.
Это кара её. Этажом ниже спят дети. Она должна теперь не пустить черного гостя вниз.
Страшно как, господи! Страшно как!
И сердце стучит едва ли не сильнее, чем в день взрыва, когда они с Йоханесом бежали с другого берега реки Схи к мастерским.
С Йоханесом…
Ей показалось? Или нет?
Черное лицо в четко прочерченном проеме окна.
Луну снова закрыли тучи. Свет ее совсем слаб.
И уже не отскакивает от пугающего окна, а тянется к нему.
Прикладывает ладони к стеклу.
И…
И… смотрит прямо в глаза Йоханесу.
— На что ты надеялась? Что стиль Ханса можно перепутать с другим? Случайно. В неярком свете?
Как объяснить бывшему ученику мужа на что она надеялась… Ни на что. Но если не получится объяснить Йону, не получится объяснить никому.
Окно снова открыто и общими усилиями закрыто. Йоханес запрыгнул в комнату и хочет ее обнять.
И она хочет, чтобы Йоханес ее обнял. Чтобы не было этого страха. Этого дикого, мучительного страха, поселившегося после взрыва в ней. Хочет, чтобы страха в ней не было. Чтобы не было на ней греха.
— Нельзя…
Господу в тот страшный день обещала, если дочку вернет ей, Йоханеса больше не касаться! Чужого мужа не желать! Обещала. Но жар внизу живота как унять…
— Нельзя! Нам с тобой нельзя.
Он молчит.
— И не нужно…
Он молчит. Смотрит чуть в сторону. Туда, где на стене ее тень на снова проступившей полоске от лунного света. Поворачивается к ней.
— Ты сына Йоном назвала…
— Назвала. И что теперь?
— Думала обо мне.
Думала.
Думала. Много раз. Видела во сне, просыпаясь в поту от приснившегося. Грех видеть такие сны. Замужней женщине грех видеть сны, в которых она с чужим мужем.
— Нельзя нам, Йон! Нельзя! Дочкой поклялась, когда ее под завалами искали.
— Поклялась в чем?
— К тебе не прикоснусь… Если господь вернет мне девочку живой.
Цвет ее волос в лунном свет и отблесках свечи — медный. И тусклость уставших глаз растворяется в этом свете. Или это в его взгляде растворяется ее тусклость. Меняется на огонь…
Молчат.
Рядом стоят, но друг друга им не коснуться.
Взглядами касаются.
Молчат.
Пока он не отводит взгляд.
— Как ты могла подумать, что я не узнаю, что это работы не Ханса?
Как могла подумать? Никак. Не думала. Старалась не думать.
— Выжить было надо…
Облизывает пересохшие губы.
— Без кормильца… Двое детей. Жить на что…