Елена Аболишина – Матрёнин домовой. Всё будет хорошо (страница 2)
– Ездят. Когда очень надо, то ездят. А ты как думала, мы передвигаемся?
– Ворона приносит? – Анна вспомнила мультфильм из детства.
– И-ээх, сама ты ворона. Когда надо – мы по-всякому могём. И на автобусе, и на самолёте. А взялся я оттудова, – махнул рукой в известную только ему сторону. – Дом-то у тебя бездушный, без домового. Матрёна, бабка твоя, домового изжила. За то тебе тридцать три года расплачиваться теперь. Небось намаялась за время, что в доме живешь.
Пока Анна соображала, что сказать, Спиридон налил себе громадную кружку кофе, вылил часть на блюдечко и, забавно причмокивая губами, стал пить.
– Ты, голуба душа, не переживай. Я твоему горю помогу. Тут условьице есть одно – либо ты тридцать три года маешься, либо домовой принимает дом во владение. Тогда твоя маета закончица, значица. И вот он – я! – Спиридон отставил блюдце, выпятил грудь, обтянутую светлым льном, и гордо задрал нос, продемонстрировав Анне курносый профиль.
– А тебе-то что за интерес чужую тётку спасать? Что взамен хочешь? – Анна осмелела, решив, что раз такие чудеса случаются, надо насладиться ими сполна, до приезда санитаров.
– Санитаров, значит? Вона ты как обо мне думаешь… Что я твоя галюцинация. Но нет, Аннушка. Вынужден разочаровать. Сидишь ты здеся со мной в трезвом уме и твёрдой памяти. Так-то! А взамен мне особо ничего и не надо-ть. Считай, за кров и стол служить у тебя буду, – Спиридон перестал дурачиться, пристально глянул на Анну, глаза засветились, – да и не чужая ты мне вовсе. Матрёна, бабка твоя, это-жеж меня отсюда изжила. Мой это дом.
За окном заливисто закукарекал петух. Его песню подхватили остальные кочеты, заквохтали куры, загоготали гуси, заблеяли овцы. Спиридон, прикрыв глаза, с блаженной улыбкой слушал какофонию за окном.
– Ишь, меня чуют… Скоро соседи пожалуют, – открыл глаза, дурашливую улыбку сменила озабоченность. – Что ж мы с тобой рассиживаемся? Нам же дом лечить надо!
– От чего лечить? Ремонт, что ль, делать?
– Душу возвращать.Ты, когда сюда приехала, новоселье справляла?
Анна неуверенно пожала плечами.
– А домового звала? А-а-а! Что я спрашиваю, коль звала бы – я б услыхал и пришёл давно. И так всё ясно – ничего ты не делала. Чему вас только в школе учат? Никаких обрядов не знаете! Когда твоя бабка Матрёна меня выгнала, дом лишился души. Потому что я и есть душа дома. Так всегда бывает. Или если кто уезжает и домового с собой берёт. Поэтому новым жильцам надо обязательно новоселье справить, и Хозяина жить пригласить.
– Спиридонушка, а что надо делать?
– Не боись, обряд проведем, как надоть! Я пока тут поворожу маленько, а ты иди в лабаз, или как он сейчас называется, купи молока и конфет. – И уже вслед ей крикнул, – я подушечки люблю! Лимончики!
Вернувшись из магазина, Анна застала Спиридона, стоящего на крыше и размахивающего большим шестом, к которому были привязаны разноцветные ленты. Впервые Анна обрадовалась, что дом стоит на отшибе, и народ тут обычно не ходит.
По всему двору были расставлены предметы обихода. В траве она заметила чашки из своего сервиза, в которые был налит мёд, а в бабкином старом чугунке сплёл сеть громадный мохнатый паук.
– Пришла? Встань на крыльцо и повторяй за мной!
Анна, уже ничему не удивляясь и не сильно рассчитывая на санитаров, встала на крыльце, держа в одной руке бутылку молока, а в другой – пакет с лимончиками.
– Я пришла издалека, отворяйте ворота! Ну ты чего молчишь? – зашипел, как большой кот, Спиридон. – Повторяй, сказал!
– Я пришла издалека, отворяйте ворота. – Тихонько пролепетала Анна.
– Громче! Не слышу! – Кричал домовой с крыши.
Анна набрала побольше воздуха и крикнула:
– Я пришла издалека – отворяйте ворота! – Ей неожиданно стало весело и легко, происходящее больше не казалось странным. Всё так и должно быть. Слова сами стали складываться в заговор. – Буду сеять, буду жать, буду хлебом угощать! Приходи, хозяин, жить, будем мы с тобой дружить. Слово – ключ, уста – замок.
– Добрым молодцам урок, – произнес чей-то голос рядом.
Анна открыла глаза. Перед крыльцом стоял щупленький мужичонка с корзинкой и в шляпе.
– Здравствуй, хозяйка. Ты что раскричалась? Стихи, что ли сочиняешь?
– Здравствуйте. А вы кто?
– Я тут мимо шёл. По одной надобности. Слышу, кричит кто-то. Дай, думаю, посмотрю. И вот пришёл. Хозяйка, тебе, случаем, кот не нужон? – мужичонка приоткрыл крышку корзинки.
На Анну смотрели два разных глаза – один оранжевый, а другой – голубой, а когда солнце заходило за тучи, то как бы начинавший сереть. Рыжий котёнок, едва ли двух месяцев от роду, смешно наморщил нос и чихнул.
– Ну так что, возьмешь, хозяйка?
– Возьму. Сколько вы за него хотите?
– Дык, кто ж за кота деньги берёт. Конфеты есть? Подушечки?
Анна кивнула и протянула мужичонке пакет с конфетами.
– О! Лимонные. Мои любимые. – Мужичок взял кулёк, поставил на землю корзинку и направился к калитке. Потом обернулся – Да, забыл, кота Спиридоном кличут. Ты не обижай его!
Анна достала из корзинки котёнка, прижала к себе, слушая, как затарахтел маленький моторчик.
– Ну что, пошли, я тебе молока налью.
Котенок чихнул и забавно сморщил носик, подмигнув оранжевым глазом. Всё теперь будет хорошо.
2. Немтыри
– Аннушка! Вставай, Аннушка! – смутно знакомый голос пробивался сквозь сладкий утренний сон. – Вот же ж… Анна Николаевна! Начальник звонит!
Анна вскинулась на кровати, ещё толком не проснувшись.
– На работу надо?
– Можно и так сказать. Дела у нас сегодня, Аннушка.
Сон окончательно испарился, когда до Анны дошло, чей голос она услышала.
– Спиридон! Ой, – Анна натянула одеяло до подбородка. – Ты уже не кот?
– Не кот, как видишь. – Спиридон сидел в изножье кровати, скрестив по-турецки ноги в полосатых шерстяных носках, и разглядывал свои руки. На пальцах красовались острые изогнутые когти. – М-р-р-р, мяу! Ш-ш-ш… Хозяйка, тебе говорили, что за котами ухаживать надоть? Когти обрезать? Это что? – Домовой пошевелил когтистыми пальцами перед лицом Анны. – Безобразие какое!
– За котами ухаживать? Их ещё кастрируют, бывает.
Спиридон выгнул спину и зашипел. Два года кошачьей жизни даром не проходят.
Анна вылезла из-под одеяла и пошлёпала на кухню. Тёплые полы ласково отзывались на её шаги. Доски чуть пружинили, поскрипывая от удовольствия. Ткнула пальцем в кнопку чайника и вышла на крыльцо.
Розовое утро обещало солнечный день. Начало октября было сухим, ярким и по-летнему тёплым. Анна оглядела двор. Все летние цветы уже отцвели, настал черёд хризантем и дубков. Они фейерверком взрывались тут и там, добавляя красок в осеннюю живопИсь.
Между тем из дома потянуло свежесваренным кофе, огурцами и яичницей. Домовой хозяйничал на кухне.
– Иди, хозяйка, заутракать. Я тут покашеварил немного.
Кошеварство домового заключалось в крепчайшем кофе, поджаренных тостах с кругляшками яичницы на них и салата из огурцов и … огурцов. Себе Спиридон налил громадную кружку молока и полстакана сметаны.
Уплетая за обе щеки завтрак, Анна поглядывала на домового. Сейчас он ничем не напоминал того мальчишку-бродягу, который соскочил с подножки автобуса два года назад. Его лохматые патлы отросли, и были собраны в аккуратный и стильный хвост. Легкую небритость сменила франтоватая шкиперская бородка, демократичную джинсовку – кожаная жилетка, надетая на голый торс, и кожаные рокерские брюки. Только вязанные носки портили безупречный образ мажора. Спиридон перехватил взгляд Анны.
– Ноги мерзнут. Да и неудобно в башмаках-то. Значица так, хозяйка. Я тебе дом, конечно, за два года подлатал. Но и я – не волшебник.
Анна вопросительно подняла бровь, подумав, если умение свободно перекидываться в кота и обратно в человека – не волшебство, то тогда что?
– Кот – это баловство, – отмахнулся Спиридон, – я всего лишь скромный домовой. И управлять твоим хозяйством одному несподручно.
Неужто жениться надумал? Ну и ну… Домовые разве женятся?
– Нет, жениться мне ишо рано. Молодой я. Всего триста годков стукнуло. Это как тридцать по-вашему. Но с домом один не справлюсь. Мне помощники нужны.
– Ну, эмммм.... – глубокомысленно промычала Анна. Ни одной дельной мысли, что на это сказать, у неё не было.
– Ладно, не дуй важно щеки. Я всё понимаю. Тяжёлое детство современного подростка, изобретение интернета и сотовых телефонов. Когда тут до традиций.
– Подростком я была почти двадцать лет назад.
– Двадцать три – невзначай уточнил стиляга-домовой, и сосредоточился на сметане.
– Так что тебе от меня нужно, Спиридон?
– Нечисть сегодня будить будем.