Элен Славина – Скандал в академии драконов, или позовите лекаря! (страница 43)

Ах да, еще сзади оставалось полно места для их рюкзачков, единорогов, зайчиков и других живностей, которые ежедневно ездили с ними в садик.

Благодаря рекламе, которую проплатил Глеб, работа в ателье закипела с невероятной скоростью и заказов стало хоть отбавляй. Асе даже пришлось взять двух помощниц.

Позавчера на витрину ателье поставили несколько манекенов в свадебных платьях, и сделали красивую подсветку окон. Цвет подсветки, кстати, точно такой же как у вывески ― нежно-голубой. Ася минут десять стояла у ателье глядя на эту красоту, а ее глаза блестели ярче всех неоновых подсветок.

Ведь именно таким она представляла свое детище, когда была еще совсем ребенком.

На следующем фото появились счастливые лица Вали с Андреем ― двоюродным братом Глеба. Ребята познакомились на свадьбе Аси и Глеба, а пару месяцев назад Валя вместе с детьми перебралась к Андрею в Москву, чему была очень рада Ася: наконец-то у нее появилась подруга в столице, которая, кстати, вполне возможно станет еще и членом их семьи.

На нескольких следующих кадрах были девочки: то в саду на утреннике, то в аквапарке вместе с Глебом, то на своем первом концерте в танцевальной студии. А дальше пошли снимки, сделанные на прошлых выходных: на одном из них Ася с отцом сидели на скамейке в парке, на другом ― шли по аллее, на следующем ― кидали хлеб уткам.

― Перемотай назад, ― глядя на экран, попросила Ася.

Глеб перемотал на фотографии из парка и оставил видео на паузе.

― Тебе не кажется, что папа немного поправился? ― вглядываясь в отцовское лицо, спросила Ася.

― Немного? ― усмехнулся Глеб. ― Вспомни, каким он сюда приехал и посмотри на него теперь.

Когда Ася узнала, как отец жил после развода с матерью, то на ее голове зашевелились волосы.

― Я почти сразу уехал в Рязань. Думал, подзаработаю деньжат, потом буду привозить тебя к себе в гости, ― рассказывал он полгода назад, когда Ася с ним впервые встретилась в гончарной мастерской. ― Взял кредит, добавил скопленных денег, купил квартиру, устроился водителем к частнику, и вроде жизнь стала налаживаться. Помнишь, я присылал тебе подарки оттуда?

Отец горько улыбнулся и, сжав Асину руку, прерывисто вздохнул.

― Ну а потом началась черная полоса… На работе кинули, не выплатив за три месяца, я погряз в долгах, затем набрал быстрых займов. Проценты росли, платить было нечем, а нормальную работу найти не мог. Так ― брался за мелкие работенки, чтобы были деньги на еду. Потом пришли эти черные риэлторы… ― хрипло проговорил отец. ― Сам не помню, как отписал им квартиру. Пьян был. А наутро меня выселили в общежитие.

― Почему ты не приехал обратно в Иваново, или к бабушке в деревню? ― надломленным голосом вымолвила Ася и по ее щекам скатились слезы. ― Разве ты не понимал, что я каждый день ждала тебя? Всякий раз, когда на домашний телефон кто-то звонил по межгороду, у меня чуть не останавливалось сердце, а когда в трубке звучал чужой голос, мне хотелось рыдать, потому что я ждала услышать там твой голос, твой, понимаешь? ― глядя на него сквозь слезы, всхлипнула Ася. ― Я бы приняла тебя хоть больным, хоть бедным, хоть каким, пап….

― Тогда решала не ты, ― вздохнул отец и шокировал ее историей, как он несколько раз приезжал в Иваново, но Асина мать не пустила его дальше порога. А когда он звонил, чтобы поздравить Асю с днем рождения, она говорила, что ей такой отец не нужен и в грубой форме просила больше не появляться в их жизни.

В тот вечер они очень долго разговаривали. Ася злилась на обоих родителей и плакала, словно в ней разбудили ребенка, но внутри чувствовала невероятное облегчение, что отец наконец-то нашелся.

Она так долго мечтала испытать это чувство и столько раз представляла встречу с ним, которая состоялась только благодаря Глебу.

― Когда Глеб приехал в общежитие и представился мужем моей дочери, я сначала подумал, что это какая-то шутка, ― рассказывал отец. ― Он сообщил, что ты очень хочешь увидеть меня, показал твои фотографии, а потом… я очнулся на диване в комнате.

― Почему? ― нахмурилась Ася.

― Давление резко подскочило от такой новости, ― хрипло рассмеялся он и пристально посмотрел в глаза Аси. ― Я скучал по тебе все эти годы и не раз порывался встретиться, но… думал, что ты не захочешь меня видеть.

Отец поправил вельветовый пиджак, отряхнул плечо и провел рукой по седым уложенным волосам.

― Твой муж меня приодел и свозил в парикмахерскую, чтобы стал похожим на человека. Теперь вроде и не стыдно показаться родной дочери.

― Да причем тут это, пап?.. ― вздохнула Ася. ― Не знаю, что там тебе наговорила мама, но я никогда не переставала тебя любить и ждать.

Теперь отец жил неподалеку от Аси в однокомнатной квартире, которую купил Глеб, и надо сказать он был очень счастлив.

Наверстывая упущенное, он очень много времени проводил с внучками, любил с ними гулять и водить на секции. Как-никак он был для них единственным дедушкой.

А С бабушками как-то совсем не заладилось… Одна до сих пор с холодом относилась к провинциальной невестке, а вторая по-прежнему любила только себя.

Стоп!

Она еще любила порядок в доме: чтобы все лежало на своих местах, были намыты до блеска полы и выглажено белье ― только так она чувствовала себя по-настоящему счастливым человеком.

Знаете, а ведь и правда кто-то наполняется радостью, когда идет по намытому полу, когда открывает кухонный шкафчик, а там все чашечки и тарелочки выстроены как в музее. Когда берет с полки выглаженное белье и вдыхает в себя аромат кондиционера. Или, когда ведет пальцем по корпусу телевизора, а не нем ни пылиночки, ни крошечки, как и на всех горизонтальных поверхностях в его доме.

Потом этот чистюля до мозга костей аккуратненько садится на диван так, чтобы не сбить накидку и, наслаждаясь порядком, погружается в какой-нибудь очередной сериал.

И так изо дня в день.

Сложно загадывать, о чем этот человек будет думать в глубокой старости. Переживать, что он уже недостаточно здоров, чтобы носиться по дому со шваброй, или же скажет: «Боже, каким я был идиотом! Кому нужна была вся эта аккуратность и стерильность? Для чего я вообще прожил эту бессмысленную жизнь?»

Ну а пока Асина мать носилась с тряпками по квартире, ее бывший муж смеялся в голос от смешных выражений подрастающих внучек, и каждый день сжимал в руках их маленькие ладошки. А после того, как у него в гостях побывают эти два „ангелочка“ в квартире черт ногу сломит, но это нисколько не мешало ему оставаться таким же счастливым дедом.

Телефон Глеба продолжал транслировать фотографии и на следующем кадре появился снимок с недавнего УЗИ.

― Наш мальчик, ― положив руку на округлившейся животик, прослезилась Ася.

Ей было до сих пор стыдно перед малышом за то что очень долго не могла решиться на его появление.

Ася приводила Глебу бесконечное множество фактов: как ей было сложно рожать сразу двоих, как долго она не могла по-настоящему выспаться, как сразу после родов стала похожа на зомби, и как трудно ей далось воспитание двоих дочерей.

― Между прочим я пропустил все самое интересное, ― наигранно серьезно говорил Глеб, не зная как еще уболтать Асю на третьего. ― Первые зубы, первые шаги, первые слова. Я считаю, что это нечестно, ― с улыбкой нахмурился он. ― Ты-то все это видела, а я ― нет.

Затем крепко обнял и, прижавшись губами к ее макушке, заговорил без всякой иронии.

― Сейчас будет все иначе, Ась, ― уверял он. ― У тебя есть я и еще две помощницы.

После долгих уговоров Ася все же согласилась попробовать, и никак не ожидала, что получится забеременеть с первого раза. А когда на УЗИ сказали, что будет мальчик, Глеб аж подпрыгнул на стуле, а Ася расплакалась от радости и весь оставшийся сеанс смотрела на экран мутным взглядом.

Когда фотоподборка закончилась, Глеб поставил мобильник на блокировку и повернулся к Асе.

― Написала имена на бумажке?

― Вчера еще, ― улыбнулась Ася. ― Нести?

― Давай! ― Глеб чмокнул Асин живот и сел на кровати, прижавшись лопатками к мягкому изголовью. ― Сейчас я точно вытяну Марка или Матвея! ― быстро потер он ладони.

― Кирюшу или Саньку, ― спорила с ним Ася. ― А еще не забывай, что наши дамы тоже положили бумажки с именами, так что, глядишь, нашего будущего сына придется назвать Смурфиком или Лунтиком, ― посмеялась она.

Выглянув в коридор, Ася позвала девочек в спальню, затем достала из ящика комода заранее заготовленную коробочку с записками и поставила ее в центр кровати.

― Я перемешаю, ― вызвалась Поля.

― А мам будет тянуть! ― решительно заявила Уля.

― И та-а-ак, барабанная дро-о-обь, ― следя за Асиной рукой комментировал Глеб. ― И вашего будущего брата мы с мамой назове-е-ем…

― Аркадий... ― удивленно глядя в записку, проговорила Ася.

― Это ты написала? ― моргнул Глеб. ― Ты ничего не говорила об этом имени.

― Не я, ― вытянула лицо Ася.

Они одновременно перевели взгляд на радостных девочек, скачущих по кровати и несколько секунд не могли понять, как им вообще пришло на ум это имя. Потом Ася хлопнула себя по лбу и прыснула со смеху.

― Паровозов! *Аркадий Паровозов!

― Хм… ― задумался Глеб. ― Аркадий Исаков. Исаков Аркадий Глебович. По- моему звучит неплохо.

***

Вечером, когда Глеб и девочки уснули, а Аркадий Глебович перестал раздавать Асе пинки, она, перед тем как пойти в кровать, решила убрать записку с выбранным именем в шкатулку, в которой хранились памятные вещи: снимки с УЗИ девочек, ярлычки из роддома, на которых был указан их рост и вес, снимок с УЗИ сына, и… ее школьная записка.