Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 56)
После губ, Алексей целует мои щёки, глаза, волосы, потом снова находит губы. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечность.
Но постепенно его поцелуи становятся короче и нежнее, бережливее, он словно щадит мои распухшие от его страсти губы.
- Анна… - шепчет он моё имя, - Анна…
Между нами вклинивается взмыленная лошадиная морда.
- Буян?!
Конь обежал овраг и вернулся к нам. Увидев его, я словно очнулась от сладкого сна, поняв, что лошадь Алексея стоит посреди луга, а я сама полулежу у него на руках. Чуть отстранившись, я коснулась кончиками пальцев его лица, очерчивая линию скул, подбородка.
- Алексей Борисович, после всего случившегося, вы просто обязаны на мне жениться!
В его глазах мелькнул озорной огонёк, а на губах появилась шаловливая мальчишеская улыбка.
- Я готов, Анна Афанасьевна, считайте это официальным предложением.
И поймав зубами мой палец, слегка его прикусил.
Мы вернулись по старую липу, собрали остатки пикника, целуясь при каждом удобном случае. По дороге домой договорились, что завтра дадим в газету объявление о нашей помолвке, потом Алексей отправиться в Пензу, а по его возвращении назначим дату нашей свадьбы.
- Лучше сделать это в московской усадьбе, ведь это родовое имение Никитиных, - предложил он.
Я не питала к усадьбе никаких ностальгических чувств, но согласилась. Это у меня кроме Маши никого нет, а у Алексея мать, друзья и даже отец. И хотя он его так и не принял, но Алексей отзывался об отце с большим уважением.
Глава 44
Вернувшись домой, мы чинно расходимся по комнатам, зацелованные губы слегка саднит, но я чувствую себя до бесстыдства счастливой! Никогда не думала, что со мной может случиться подобное. Я всегда считала себя человеком рациональных и взвешенных решений, а сейчас была рада только от того, что Алексей находиться тут, в этом доме.
На людях мы никак не выказываем нашего изменившегося положения, но мне кажется, все и так догадались. За ужином, словно подростки, обмениваемся многозначительными взглядами, это и смешно и одновременно очень трогательно.
Прилюдно Алексей мог позволить себе лишь поцеловать моё запястье, а наедине мы больше не оставались. Впрочем, Перовский был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить себе что-то лишнее до свадьбы, в нём-то я была абсолютно уверена, а вот сама держалась с трудом. Хотелось его крепко обнять, затискать, как котёнка и не отпускать.
Утром, как мы и договаривались, отправились в типографию местной газеты, где дали объявление о нашей помолвке. А после обеда Алексей уехал в Пензу.
Следующая неделя прошла как обычно, если не считать десятка карточек с поздравлениями, на каждую из которых пришлось отвечать, выразив свою благодарность.
Вместе с карточками пришло приглашение на обед от Бобровых, куда я отправилась вместе с Машей. Пелагея Федоровна от души поздравила меня с помолвкой, она была искренне за меня рада. Мы чудесно провели время.
Но не все радовались свалившемуся на меня счастью. Вечером того же дня я получила письмо от нашего доктора. Тимофей Иванович совершенно неожиданно признавался мне в любви, уговаривая дать ему шанс и расторгнуть помолвку. Я даже несколько растерялась от его напора и долго не могла решить, что ему ответить. Прекрасно понимая терзавшие его чувства, не хотелось делать ему ещё больней.
В конце концов, написала несколько ничего не значащих фраз, предлагая остаться друзьями, уверяя, что вскоре он встретит ту, что затронет его сердце.
Перовского не было уже неделю, от него тоже пришло письмо, в котором он сообщал, что его вызывают в столицу.
- Милая Аннушка, - писал он, - вам следует как можно скорее ехать в Москву. Дело касается тех бумаг, возьмите их с собой. Не переживайте, я снял для вас квартиру и все условности будут соблюдены.
К письму прилагался вексель на довольно крупную сумму, Алексей писал, что это нам на дорогу, просив, ни в чём себе не отказывать.
Особенно умилила короткая приписка:
- Жду, скучаю!
И как после этого я могла не поехать? Благо, Семён уже выздоровел и мог заниматься делами усадьбы. Оставив его за главного, стала собираться в дорогу. С собой я брала Машу и Зою, поэтому сборы затянулись аж на два дня.
Перед отъездом пошла на конюшню, попрощаться с Каримом и его подопечными. Гроза тут же подошла ко мне, уткнувшись носом в плечо. Следом за ней семенил маленький жеребёнок. Буян тоже пришёл, подступив с другой стороны. Лошади словно чувствовали, что мы не скоро увидимся.
- Береги их, - попросила Карима
Тот в ответ вручил мне небольшую поделку из деревянных бусин, тесьмы и разноцветных перьев. Сказал, что этот оберег будет меня защищать. Я искренне его поблагодарила.
Выехали в ночь, так прохладнее и лошадям легче. Отдохнув на постоялом дворе, двинулись дальше. Прибыв в Пензу, взяли билеты на поезд, выкупив купе первого класса. Ехали с комфортом, обедали в вагоне ресторане.
Ещё в Пензе я отправила Алексею телеграмму, так что на вокзале нас уже ждали.
- Анна Афанасьевна, как же я рад вас видеть!
Алексей подхватил меня за руки, скользя по лицу жадным взглядом.
- Поберегись! – возглас носильщика заставил нас отпрянуть друг от друга.
Перовский, словно опомнившись, начал командовать нашей разгрузкой. Чемоданы перенесли в карету и мы отправились на снятую для нас квартиру. Она оказалась довольно просторной и занимала сразу два этажа.
Алексей даже успел нанять кухарку и горничную. Представив меня как хозяйку, он вскоре уехал, пообещав вернуться ближе к вечеру.
- Будь готова, мы идём в гости! – заявил он.
- Но у меня совсем нечего надеть.
- Об этом я позабочусь, - пообещал он, целуя мою руку, непозволительно долго, удерживая её в своей ладони.
После его отъезда меня ждала горячая ванна, а потом лёгкий перекус. Машу и Зою разместили в смежных комнатах. От обилия новых впечатлений, сестричка вскоре уснула.
Горничная уже успела разобрать мои вещи, правда, их было совсем немного. Я не видела смысла брать в большой город старые, давно вышедшие из моды наряды.
Алексей сдержал своё обещание, вскоре курьер доставил несколько больших коробок. В одной из них было очень красивое платье, в других туфли, бельё и даже сумочка. Мелькнула крамольная мысль, что мужчина не мог сделать настолько точный заказ, ему явно кто-то помогал и это определённо женщина.
- Наверное, попросил помощи у продавца, - решила я, с трудом прогнав взыгравшую ревность. Не хотелось портить себе настроение глупыми домыслами.
Горничная помогла мне одеться и сделать прическу. Глянув в зеркало, едва сдержала восторг, с трудом поверив, что та прехорошенькая девица в отражении это я.
- Сестрица, ты настоящая принцесса, - увидев меня, Машенька прижала ладошки к щекам.
Я не удержалась и покружилась на месте, так что юбка надулась колоколом, а потом весело рассмеялась, пообещав сестре при первой же возможности купить для неё платье не хуже этого.
Алексей приехал строго к назначенному времени. Вошёл и замер, буквально пожирая меня глазами.
- Это подарок на нашу помолвку, - он протянул мне большую плоскую коробку, в которой лежало невероятной красоты колье, кольцо и браслет.
Взяв колье, Алексей подошёл сзади, вешая его мне на шею. Украшение холодило кожу, а лёгкие, едва уловимые касания пальцев вызвали целую волну мурашек. Мой жених застёгивал замочек томительно долго, я едва удержалась от соблазна прижаться спиной к его груди.
Потом настала очередь кольца, надев его, Алексей поцеловал каждый мой пальчик. Браслет и снова мелкие поцелуи. Никогда не думала, что невинные прикосновения к запястью так заводят, я уже едва держалась. Колени подгибались, а низ живота наливался томительным теплом.
- Пора ехать, - Алексей прервал эту сладкую пытку, накинув мне на плечи шёлковый палантин.
В дороге я пыталась расспросить, куда мы едем, но он только загадочно улыбался и отвечал:
- Скоро узнаешь.
Не сказать, чтобы я хорошо знала город, но сейчас мы определённо двигались к его центру. Остановились возле большого, очень красивого особняка. Алексей помог мне выбраться из экипажа и, взяв под руку, повёл в дом.
Там нас встречала очень красивая пара, мужчина и женщина.
- Мама, отец, позвольте вам представить мою невесту: графиня Анна Афанасьевна Никитина!
Я замерла. Это было настолько неожиданно, что я невольно растерялась. Когда Алексей говорил, что мы идём в гости, я представляла себе обычный выход в свет, ассамблею, музыкальный вечер, но никак не знакомство с родителями!
Моё тело среагировало быстрее мыслей, присев в глубоком поклоне, но я по-прежнему не сводила глаз со стоящей перед нами пары. Женщина была невероятно хороша! Даже возраст был не в силах повлиять на эту утончённую красоту.
Мужчина… я определённо где-то его видела. Это лицо…
И тут я вспомнила где: на портретах, в газетах, в альманахе о царской семье.
Нет! Этого не может быть!
Но Алексей уже подводил меня своим родителям.
- Дорогая, позволь представить тебе мою маму, Анну Борисовну. Отец, Константин Николаевич!