Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 24)
Я поднимаюсь к себе, умываюсь холодной водой, надеваю домашнее платье. Волосы заплетаю в косу и закрепляю на затылке шпильками, чтобы не мешали. Потом осматриваю комнату и даже успеваю разобрать немногочисленные вещи, которые ещё с вечера так и лежали возле двери.
Документы из саквояжа перекладываю в комод. Туда же отправляются и деньги. Их осталось совсем немного, дорога съела почти все мои сбережения, нужно экономить.
Вскоре меня позвали к завтраку. На стол подали кашу, щедро сдобренную маслом и шанежки. Как же мне не хватает моего любимого зелёного чая! Но здесь и сейчас он не слишком популярен, да и стоит довольно дорого. Поэтому довольствуюсь овсяным киселём, густым и очень сытным.
После завтрака сразу заглянула к Машеньке, но та спала, а у меня внезапно появилось свободное время.
- Пойду, прогуляюсь.
Изнутри дом я уже видела, а вот снаружи… вчера мне было не до этого.
- Накиньте, барыня, как бы не просквозило! – у выхода меня нагнала Акулина, протягивая тяжёлую шерстяную шаль, видимо оставшуюся ещё от старой хозяйки.
Выйдя на улицу, я поняла, что служанка права, солнышко припекало совсем по-летнему, но ветер был ещё довольно холодный.
Отойдя на несколько шагов, я обернулась, рассматривая дом. Вчера, издалека, он мне показался настоящим пряничным теремом, но сейчас, вблизи, стало понятно, что здание довольно старое. Дерево местами рассохлась, краска кое-где облупилась.
Обойдя дом, я поняла, что покрашен только фасад, а тыльная сторона покрыта обычной олифой.
Тут же, за домом, находился большой огород, вдалеке виднелось несколько плодовых деревьев. Чуть правее огорода высилось несколько хозяйственных построек, туда я и направилась. Услышав конское ржание, открыла дверь и чуть лоб в лоб не столкнулась с низеньким приземистым парнем с раскосыми глазами.
- Кто ты и что тут делаешь? – вырвалось у меня.
- Это Карим, госпожа.
Я обернулась, позади, с ведром в руках, стоял Гаврила.
- Он за лошадьми смотрит.
- Кроме вас кто-то ещё есть в усадьбе?
- Нет, больше никого, только Акулина я и Карим.
- Хочу посмотреть на лошадей!
Карим посторонился, пропуская меня на конюшню, сам он при этом не проронил ни слова. Надеюсь, он понимает наш язык?
Конюшня была небольшая, на шесть лошадей, только все стойла кроме двух сейчас пустовали. Стоявшие в них лошади чем-то напоминали своего конюха, такие же плотные и приземистые.
- Особая сагайская порода, - пояснил Гаврила. Он тоже пошёл вместе с нами. – Лошади эти очень неприхотливые и выносливые. Хозяин их у хакасов выторговал, всё мечтал развести, вот и Карима сманил. Да ничего не успел.
Гаврила погрустнел. Видимо, прежние хозяева усадьбы были хорошими людьми. Только с сыном им не повезло.
- Развести лошадей? – заинтересовалась я.
Дело интересное, но уж очень небыстрое. Я заметила что живот одной из лошадок был слишком большой. Похоже, она ждала жеребёнка.
Заметив мой интерес, Карим подошёл ближе к загону, лошадка доверчиво потянулась к нему.
- Это Гроза, - с небольшом акцентом пояснил парень, - а там Буян.
Я с важным видом покивала и даже погладила Грозу по бархатной мордочке. Прошлась по конюшне, отмечая, что тут идеальный порядок. Что ж, похоже, Карим действительно хорошо знает своё дело, раз прежний хозяин его так ценил.
Вмешиваться в его работу я пока не буду, пусть всё идёт своим чередом.
Вместе с Гаврилой я осмотрела и другие надворные постройки. Где-то в процессе к нам присоединился Семён.
Я спросила, как они с Потапом Ивановичем устроились, всё ли хорошо. Семён заверил, что их всё устраивает, комнат для слуг тут в достатке, завтраком накормили.
После осмотра сараев, прогулялись до огорода. Тут уже всё посажено. Ровные грядки чёрной земли тянутся, на сколько хватает глаз. Как же они втроём тут управляются?
Осмотром я осталась довольна. Хозяйство крепкое, хотя Гаврила то и дело указывал на недостатки: там забор завалился, тут стена в сарае подгнила и крышу пора ремонтировать.
- Корову купить надобно, - загибал он палец, прежнюю Василий ещё зимой продал. – На бороне зубья обломались, а у телеги колесо едва держится.
Из его разговора я поняла, что приехав на похороны родителей, непутёвый сын успел продать всё более-менее ценное. Хорошо хоть мебель из дома не вывез.
Так, постепенно, я входила в курс дела. Где-то в глубине уже просыпался привычный рабочий зуд.
Глава 20
Лечебные порошки и куриный бульон буквально сотворили чудо! Маше прямо на глазах становилось всё лучше. Жар спал и больше не возвращался, но к вечеру начался кашель. Его мы лечили медом и купленными в аптеке травами.
Акулина ворчала, что нечего было тратить деньги на то, что растёт под боком, по запаху определив, что в сборе есть чабрец, душица и зверобой. Вот только я в травах совершенно не разбираюсь, разве что могу отличить полевую ромашку от василька. Именно поэтому в этом деле я доверяю профессионалам.
Во второй половине дня Акулина подошла ко мне с новым вопросом:
- Что прикажете готовить к ужину?
Я задумалась, составление меня для меня не было проблемой, вот только для этого нужно точно знать содержимое кухонных кладовок и уровень мастерства повара. Пока всё это я видела лишь мельком.
Значит, следует провести ревизию, пересчитать имеющиеся запасы. Тем более, народа у нас прибавилось. А так же узнать, какие ещё неотложные дела по хозяйству следует сделать. Ведь в деревне, как говориться, весенний день – год кормит.
А ещё расспросить Аграфену и Гаврилу, чем зарабатывали их прежние хозяева. Да, помню, говорили что-то про скобяные лавки, но вдруг есть ещё что-то? Этим я и собиралась заняться в ближайшие дни.
Но сегодняшний вечер полностью посвящаю Маше. Сижу в кресле возле её кровати с книгой в руках, наблюдая, как Зоя натирает грудь и спину девочки топлёным жиром.
- Щекотно, - хихикает малышка.
Я тоже улыбаюсь, на душе легко и уютно.
- Сейчас ещё шалькой укутаем, тепло будет, к утру вся зараза сама выйдет, - приговаривает Зоя, заворачивая Машулю в пуховый платок.
Теперь она похожа на большой кочан капусты, только рыжая голова сверху торчит.
- Ты, Зоя, иди, отдыхай, а я пока почитаю.
На столе стоит керосиновая лампа под стеклянным абажуром. Сажусь ближе, открывая книгу на заложенной лентой странице. Я уже привыкла к твёрдому знаку на конце слов и почти не обращаю на него внимания. Сказки в книге короткие и поучительные, многие из них я вижу впервые. От этого читать ещё интереснее.
Машенька слушает внимательно, но скоро глазки её закрываются и она засыпает. Я ещё некоторое время сижу рядом, мысли перескакивают с одного на другое и меня тоже начинает клонить в сон.
Помня вчерашнюю ночь, сегодня я подготовилась. Зажгла припасённую заранее свечу, керосинку тушить не стала, убавила на минимум. Вдруг, Маша ночью проснётся и испугается.
Зоя тоже спит, из-за ширмы, которой отгорожена её кровать, доносится спокойное ровное дыхание. Но теперь я знаю, что сон у неё чуткий, Машу она не проспит.
Я поднялась по лестнице, в доме тихо, только едва слышно поскрипывают половицы. Пахнет хлебом, нагретым за день деревом и немного пылью. Переоделась в ночную сорочку и, подойдя к окну, с минуту смотрела на огни города.
Глаза закрывались сами собой, сказывалась бессонная ночь, тряхнув головой, я подошла к печи, поворошив почти прогоревшие поленья. А теперь в постель. Стоило немного, расслабиться и сон накрыл меня с головой.
Утро началось с хозяйственных дел. Вместе с Акулиной мы перебрали все припасы в кухонных кладовках, заглянули в и подвал. Чтобы ничего не забыть, я взяла с собой бумагу и карандаш. Писать пером для меня ещё слишком сложно, да и неудобно таскать с собой чернильницу.
После обеда продолжили, но со стороны ворот послышался дробный стук копыт. У нас гости?
Оказалось, приехал Тимофей Иванович. Доктор не забыл о своём обещании навестить нас.
Когда, сняв фартук и накинув шаль, я вышла на крыльцо, заметила, что он с интересом смотрит на дом. Увидев меня, доктор коснулся рукой шляпы, кланяясь.
- Доброго дня, Анна Афанасьевна. Как поживает моя юная пациентка?
- Рада видеть вас, Тимофей Иванович! Вашими стараниями, Маше намного лучше.
Пару минут мы обсуждаем здоровье Маши, потом, опомнившись, я приглашаю его в дом. Тут он тоже с интересом осматривается.
- Куда идти?
Я показываю дорогу и, крикнув Акулину, велю принести доктору тёплой воды, чтобы он мог помыть руки.
Увидев чужого мужчину, Машенька жмётся ко мне, но Тимофей Иванович широко улыбается и с видом фокусника достаёт из своего саквояжа петушка на палочке.