Элен Скор – Соляные копи попаданки (страница 7)

Голубые, широко распахнутые глаза, аккуратные брови, чуть вздернутый носик и красиво очерченные пухлые губы. Отражение слегка расплывалось, но даже это не могло скрыть невероятной красоты смотревшей на меня девицы. Миловидное личико обрамляли выбившиеся из-под чепца слегка вьющиеся белокурые пряди. Я стянула с головы украшенную кружевом тряпицу и принялась машинально расплетать растрепавшуюся косу.

Видимо, вид у меня был настолько ошарашенный, что бабуля принялась меня утешать:

— Ничего, синяки заживут, главное, что жива осталась, а это мы под шарфиком спрячем!

Только сейчас я заметила, что на моей шее красовался почерневший отпечаток мужской ладони. Горло до сих пор немного саднило, но за всеми перипетиями я о нем как-то позабыла.

Жива осталась…

На меня вдруг накатила такая тяжесть, слезы сами побежали из глаз. Бабушка тут же отложила в сторону недоеденный завтрак, обняла меня и принялась утешать, гладя по голове, как маленькую. А меня словно прорвало, слезы текли не переставая. Наревелась аж до икоты, зато сразу стало легче.

Бабуля заставила меня умыться, поливая над тазиком водой из кувшина, и сунула в руку ломоть хлеба с сыром. Немного перекусив, я принялась приводить себя в порядок. Переплела косу, уложила ее на затылке и убрала под чепец. Шею обернула бабушкиным платком, пряча под ним уродливые синяки.

Напоследок глянула еще раз на свое отражение. После слез лицо припухло, глаза покраснели и превратились в узенькие щелочки. Так даже лучше, на страшненькую девушку никто не обратит внимания, а вот красавицу точно запомнят.

Все та же рыженькая девица сообщила нам о прибытии дорожного дилижанса. На наше счастье, там нашлись свободные места, и, хотя он ехал совсем в другую сторону, я решила, что это даже к лучшему. Если запутаем следы, нас с бабулей точно не отыщут.

Глава 4

Дорога оказалась настоящим испытанием. Этот установленный на колеса деревянный ящик совершенно не имел рессор, и каждый камешек, каждую ямку на дороге мы ощущали тем местом, что пониже спины. Усугубляло положение то, что вместо сидений в дилижансе использовались обычные деревянные лавки. Спустя несколько часов поездки мне уже казалось, что все внутри перемешалось, поменявшись местами.

Словно этого было мало, один из попутчиков, явно любивший по утрам завтракать луком, закусывая его чесноком, делился своим амбре со всеми сидевшими в дилижансе пассажирами.

Дождавшись очередной остановки, я первым делом вывалилась наружу глотнуть свежего воздуха. Земля под ногами покачивалась, слегка мутило, но прохладный ветерок быстро привел меня в чувство.

Я всегда считала себя сильной и независимой женщиной, а оно гляди-ка, избаловала меня цивилизация! А может, все дело в теле Софи? Девушка явно не была подготовлена к таким испытаниям.

— Софи, тебе плохо?

Я обернулась. Бабуля была рядом, в ее взгляде я видела искреннее беспокойство. Она по-прежнему выглядела настоящей дамой, лишь бледное лицо и выступившие на лбу бисеринки пота выдавали, как тяжело дается ей эта поездка. Я тут же устыдилась своей слабости, я-то молодая, а каково ей?

— Немножко укачало, но уже все в порядке. Может, тебе стоит присесть? — Я заозиралась в поисках места, куда можно было бы посадить бабулю.

— Нет, — излишне резко ответила она, — я лучше постою.

Остальные пассажиры рассаживались прямо на редкой весенней травке, развязывали узелки и доставали нехитрый перекус. В основном это был хлеб, сыр и яйца. В животе засосало, я сглотнула слюну и отвернулась. Очень хотелось есть, но еще больше пить.

Я осмотрелась. Мы остановились на краю какой-то деревни. Старое обшарпанное здание — вероятно, местный постоялый двор. Кое-кто из пассажиров устремился внутрь, включая любителя чеснока и лука, но нам там делать нечего.

Дело в том, что на эту поездку я потратила все мелкие деньги, за корсетом платья у меня осталось лишь два золотых. Доставать их здесь, в незнакомом месте, равносильно самоубийству. Две беззащитные женщины с большой суммой на руках вряд ли останутся незамеченными. Мы и так слишком выделялись из этой разношерстной компании деревенских жителей.

Заметив неподалеку колодезный журавель, я чуть слышно прошептала:

— Как пить хочется…

Бабуля уверенно взяла ситуацию в свои руки и повела меня к деревянному срубу. Вдвоем мы кое-как справились с этим допотопным сооружением, помогло то, что я уже видела такой в той самой экодеревне, где недавно отдыхала.

Достав воды, я предложила сначала напиться бабуле, а потом уже попыталась попить сама. Это было жутко неудобно, я намочила платье и в конце концов просто ополоснула руки и, зачерпнув ладонью словно ковшиком, напилась так.

Вода была очень холодной, руки моментально замерзли, да еще мокрое платье. Теперь весенний ветерок не казался мне уже таким легким и освежающим. Обхватив себя руками, я засунула ладони под мышки, пытаясь согреться.

Это не укрылось от внимательного взгляда бабули, и она тотчас потянула меня назад к дилижансу. Впрочем, сейчас я и сама была рада вернуться в этот тарантас на колесах.

Бабушка тут же достала из узла свою шаль и накинула мне на плечи. Я уже заметила: стоило мне только показать свою слабость, как она становилась очень милой и заботливой. Но едва я брала ситуацию в свои руки, как в ее глазах появлялась растерянность и излишняя подозрительность.

Я и сама понимала, что мое поведение слишком отличается от забитой мачехой тихони. Рано или поздно бабуля задастся вопросом, что стало причиной столь резкой перемены. Возможно, мне стоило оставить ее в доме и бежать одной, но я совершенно не знала этого мира.

И еще — я на подсознательном уровне относилась к этой пожилой женщине с большой привязанностью и любовью. Видимо, действовали рефлексы прежней Софи. Да и не могла я бросить беззащитную женщину на произвол судьбы, зная, что ей тут же откажут от дома и она окажется на улице.

Значит, нужно придумать приемлемое объяснение, которое устроит и ее, и меня. Возница как раз объявил отправление, так что у меня есть время подумать до следующей остановки.

В этот раз я подготовилась заранее — распотрошила свой узел и постелила на лавку часть вещей, надеясь, что они хоть как-то смягчат сиденье. Увидев, чем я занята, бабушка тут же принялась мне помогать. Она придирчиво копалась в нашем шмотье, вернув одно из постеленных мной платьев назад в узел, бормоча:

— Это приличное, можно еще поносить. А вот это не жалко!