Элен Скор – Соляные копи попаданки (страница 64)

Жаль, я не додумалась до этого раньше, когда стояла самая жара, но и сейчас выход соли с этих корыт был довольно неплохой. Иногда даже удавалось зацепить немного отложений со дна озера. Для этого ведро закидывали в воду, словно удочку и старались протащить по дну.

Парни сами придумывали разные способы, понимая, что от размера добычи соли напрямую зависит их заработок.

Эти глиняные корыта мы заказали, когда пришлось покупать черепицу для уже построенной столовой. К этому времени в деревню привезли первую партию угля и запустили большой дистиллятор.

К моему удивлению, столовая стала самым популярным местом в деревне, тут не только готовили, здесь собирались и дети, и взрослые. Место, где всегда можно было взять кусок хлеба, поболтать или просто отдохнуть.

Женщины приносили шитьё или вязание, ненадолго убегая, только чтобы покормить скотину или полить огород. Засиживались допоздна. Помня о случившемся в усадьбе пожаре, я закупила для столовой несколько масляных ламп.

По домам расходились только после того, как мужики возвращались с работы, да и то не сразу. Вместе ужинали, обсуждали дела и нехитрые новости. О том, что пора стричь овец, в этих местах это делали дважды в год. А там не успеешь оглянуться, настанет время убирать хлопчатник.

Мы вместе с Николасом всё же нанесли визит соседям, мне у них очень понравилось. Большой ухоженный дом, много цветов. Приветливая пожилая чета. Видимо, как и все здешние жители, страдали от излишней уединённости и были рады видеть гостей.

Но больше всего меня порадовало, что они ничуть не удивились моему интересу к их семейному бизнесу, ведь про разведение овец расспрашивала именно я. Оказалось, что госпожа Сент-Лионе занимается овцами наравне с мужем.

Мне всё больше импонировала эта пожилая дама. Она успевала не только работать, но и держать в порядке дом и сад.

Я сразу вспомнила свои попытки земледелия. Какой-то урожай я всё-таки получила, да и в оранжерее растений прибавилось, но всё это блекло на фоне пышных розовых кустов и ранних хризантем, черенки которых, не удержавшись, всё же выпросила.

Погуляв по хозяйству соседей, первое, что я поняла – если я хочу заняться разведением овец, мне придётся строить овчарню. Госпожа Сент-Лионе особо подчёркивала условия содержания племенных животных. Поэтому я отложила это дело до весны.

Чуть позже нам предстояла ещё одна поездка. С наступлением осенних дней пора было платить налог. Но, помимо этого, Николас настоял на регистрации моих соляных копий в ремесленной гильдии.

Теперь, когда я была замужем, а в усадьбе дежурила постоянная охрана, можно было больше не скрываться. Тем более к Николасу уже возникали вопросы, откуда он берёт столько соли, ведь его обоз прибыл ещё весной.

Конечно, мы не избежали множества вопросов, в Белое озеро тут же повалили охотники за удачей и желающие подзаработать, но я сразу поставила условие – чтобы попасть в бригаду, нужно сначала это заслужить. Доказать делом.

Вот тут очень кстати пришлась постройка овчарни, которую я хотела отложить до весны. Но раз добавилось столько свободных рук – грех не воспользоваться. Так сказать – отработай испытательный срок, а там посмотрим.

Пустых домов в деревне хватало, нужно только было привести их в порядок. Так что вскоре у нас прибавилось целых три семьи. Помимо них в деревне остались ещё четверо молодых одиноких мужчин, всех вместе пока заселили в одну избу.

Мы с Николасом тоже определились с местом жительства, решив, что мой дом намного больше и тут нам будет удобнее. Тем более, до Вороново рукой подать, меньше часа верхом.

Да и в усадьбе у мужа всё уже отлажено, достаточно лишь небольшого присмотра, когда как у меня нужен глаз, да глаз.

Глава 51

Но помимо приятных хлопот были ещё дела, которые требовали всего моего самообладания. Мачеха сбежала, но не успокоилась.

Сначала она пыталась оспорить наш с Николасом брак, но тут в игру вступил нанятый нами дознаватель. Он разыскал того самого любителя юных девственниц, которому мачеха продала первую ночь Софи.

Несколько золотых сделали своё дело, он свидетельствовал о том, что мачеха сама предложила ему весело провести время со своей падчерицей. К делу приложили заявление о принуждении несовершеннолетней дворянки к торговле телом.

Не сказать, чтобы это было серьёзным преступлением, если бы я была обычной крестьянкой, на это просто не обратили бы внимания, но дворянский титул решал всё.

У мачехи тут же отобрали должность моего опекуна и оспорить наш с Николасом брак она больше не могла.

К тому же это грязное дело сильно ударило по репутации женщины. Жених её дочери тут же отменил венчание, да и двери приличных домов города теперь для них навсегда закрыты.

Но это была только часть дела, оставалось ещё завещание папеньки. Утаив документ, мачеха завладела всем его имуществом. Но видимо он слишком хорошо её знал и успел подстраховаться, оставив один экземпляр завещания в нотариальной конторе, где его и отыскал тот самый дознаватель.

На имущество тут же был наложен арест. Дом и одну из лавок опечатали.

Вот только мачеха и на этом не успокоилась, ночью она вскрыла двери торговой лавки и попыталась вывезти из неё весь товар. Тут её и повязали. Теперь она ожидает суда, куда мне надлежит явиться в качестве потерпевшей стороны.

Да и с полученным имуществом нужно что-то делать.

Наняв дорожный экипаж и отдав управляющему последние распоряжения, я наблюдала за погрузкой вещей. Рядом, сжимая в руках носовой платочек, стояла бабуля.

Я предлагала ей отправиться с нами, но она ответила, что Белое озеро навсегда останется её домом и не стоит бередить душу старыми воспоминаниями. Единственное, что она попросила – привезти портреты её мужа, моего деда, любимой дочери Алисии и ещё несколько памятных вещей.

Николас подал мне руку, помогая забраться в экипаж. Дилижанс качнулся, трогаясь с места. За окном мелькнули распахнутые ворота, дома деревни и потянулась серо-рыжая степь.

С неба упали первые мелкие капли дождя, вот и сюда докатилась осень. Надеюсь, мы успеем добраться до перевала, пора дорогу ещё не размыло.

Вместе с дождём в душу закралась какая-то щемящая грусть. Словно почувствовав это, Николас накрыл мои лежащие на коленях руки своей ладонью.

- Всё будет хорошо!*

Поездка в дилижансе была намного удобнее и безопаснее, чем в обозе. Правда и времени занимала больше.

На ночь мы останавливались на очередном постоялом дворе и ехали дальше. Позади остались горы и тот городок, мы с впервые встретились. Николас даже предложил отметить это дело в одной из местных рестораций. Не думала, что он такой романтик.

Родной город Софи встретил нас мокрыми, потемневшими от дождя улицами. Холодный осенний ветер срывал с деревьев последние рыжие листья, кидая их прямо под ноги горожан. Те, нахохлившись, прятали лица за поднятыми воротниками и капюшонами плащей.

Я прильнула к окну дилижанса, дождевые капли ручьями стекали по стеклу, делая картинку размытой, словно в тумане. А может, это просто вдруг набежавшая слеза?

Этот город был мне чужим, но в тоже время я чувствовала в груди что-то такое… необъяснимое…

Сначала нам пришлось заехать в адвокатскую контору, где служил господин Лейсон, тот самый дознаватель, которого нанял Николас.

Я с интересом рассматривала неприметного мужчину в сером, чуть потёртом сюртуке. Да и сам он был серым, невзрачным, такого увидишь в толпе и пройдёшь мимо, потому что глазу не за что зацепиться, а потом даже не вспомнишь о мимолётной встрече.

Господин Лейсон кратко и по существо отчитался о проделанной работе, сообщив, что суд состоится через несколько дней.

Потом мы все вместе отправились в нотариальную контору, требовалось признать меня наследницей по завещанию папеньки. Нотариус, пожилой сухонький старичок тщательно проверил все мои бумаги, затем, не торопясь достал из шкафа серую, выцветшую от времени папку. Из папки он выложил конверт, в котором и хранился лист плотной вощёной бумаги с гербовой печатью.

Старичок откашлялся и чуть скрипучим торжественным голосом зачитал документ. По завещанию дом, семейные драгоценности и одна из торговых лавок оставались Софи. Ещё одна лавка и счёт в банке переходили в собственность мачехи.

Небольшие денежные суммы полагались работникам торговых лавок. Так же в завещании упоминался друг отца, которому он оставлял коллекцию своих курительных трубок. Не забыл он и бабулю, отписав ей шкатулку с памятными вещами.

Всё это было так трогательно, и ходя я совершенно не знала этого человека на глаза сами собой навернулись слёзы. Он как умел, постарался защитить свою дочь. Я пообещала себе, что обязательно навещу его могилу, чтобы сказать спасибо.

Нотариус уведомил нас, что работники торговых лавок деньги свои уже получили. Они были изъяты с банковского счёта, который в настоящее время арестован до решения суда.

Как потом объяснил нам господин Лейсон, это было сделано для того, чтобы потом можно было удержать судебные издержки и возможно – штраф.

Оставшуюся волю покойного надлежало исполнить уже нам. К завещанию прилагался адрес, где можно найти друга отца и перечень с описанием тех самых курительных трубок.

Такой же список был составлен на шкатулку и её содержимое.

Всё это, вместе с завещанием, было передано Николасу, как моему законному представителю. Никак не привыкну, что тут женщина только приложение к мужчине, особенно если она дворянского рода. Хорошо, что мой муж так не думает, в этом мне сильно повезло.