Элен Скор – Хозяйка дома на холме (страница 4)

Деньги тоже нашлись, потёртый кожаный мешочек на дне шкатулки, внутри которого лежало десятка два кругляшей характерного желтоватого цвета. Золото что ли?

Я, молча, перебирала содержимое шкатулки, кролик тоже не проронил ни слова, умастившись на соседнем кресле, вроде даже, кажется, вздремнул.

В голове до последнего не укладывалось, что всё это — правда и мне действительно обломилось какое-то наследство.

— Мне нужно на улицу, подышать воздухом и привести мысли в порядок!

— Как скажешь, — крол спрыгнул с кресла и поскакал к двери, я пошла за ним.

Коридор, по которому мы шли, вывел нас в большую гостиную. Мебель и большая люстра посреди зала были накрытые белой тканью, посеревшей от слоя пыли, только глянув на неё, мне сразу же захотелось чихнуть. Скорее на воздух!

Я выскочила на широкое крыльцо, широкие каменные ступени вели вниз, к большой чаше фонтана, сейчас пустующей, к аллее, ведущей вниз с холма — к городу.

Взглянув на город я замерла. У подножия холма раскинулся город, он огибал холм с двух сторон и был отлично виден с высоты. Но это был совсем не тот город, к которому я привыкла! Никаких панельных многоэтажек, широких проспектов и сотен спешащих машин! Я словно попала на пару веков назад, когда этих машин и в помине-то не было — прямо у меня на глазах по дороге проехала карета, запряжённая лошадью, а за ней ещё одна.

Ещё больше меня удивило то, что всего через две улицы от холма синело и переливалось на солнце бескрайнее море. Я всегда мечтала побывать на море, да всё как-то не сподобилась, а вот теперь до него рукой подать. Словно здесь и сейчас исполнились все мои затаённые мечты и желания!

Я смотрела сверху на все это великолепие, до конца ещё не веря, что это происходит со мной, и непрошенная слеза сама скатилась по щеке.

— Где я? — прошептала, опускаясь прямо на каменную ступеньку.

Глава 4

— Ты дома — это самое главное! — кролик бочком подобрался ближе и положил лапу мне на перепачканное в земле колено.

Дома… — я словно заново пробовала на вкус это слово и всё, что с ним связано, — дома…

Солнце висела над морем ярким золотым шаром, по волнам сновали корабли под парусами. По дороге, у подножии холма, не спеша прогуливались парочки в старинных нарядах — дамы в длинных пышных платьях и шляпках держали в руках ажурные зонтики, прикрывая свои лица от солнечных лучей. Кавалеры в сюртуках и узких брюках, заправленных в сапоги или в красивых мундирах. Может морские офицеры? Уж больно их здесь было много, пока я сидела, успела насчитать аж троих.

Сновали открытые экипажи и закрытые кареты — движение было довольно оживлённым. Вывод напрашивался сам собой.

— Я попала в другой мир? Или это иное время? Вернулась в прошлое? — выдала я сразу несколько версий, крутившихся у меня в голове.

Даже не поворачиваясь, почувствовала, как кролик тряхнул ушами, у него это так забавно получается!

— Другой мир, — внёс он ясность.

Я кивнула головой:

— Так и думала… — отчего-то на душе было спокойно, словно я действительно попала домой и моё место здесь.

— А назад? — на всякий случай спросила я, наперёд зная, что он ответит.

Георг отрицательно замотал головой, подтверждая мои догадки. А я снова задумалась, вспоминая, мою жизнь и что осталось там, в прежнем мире.

Мама пропала когда мне едва исполнилось двенадцать. Просто, однажды не вернулась домой с работы. Все вещи и документы, кроме крохотной сумочки, которую она носила с собой, из дома ничего не пропало. Предположение усатого участкового, в том, что мама просто сбежала с полюбовником, отец гневно отверг, настаивая на том, что его жена не такая и никогда не бросит своего мужа и дочь.

Через несколько дней у него нехотя приняли заявление о пропаже, а всё это время отец не переставал искать маму. Искал месяц, год, два. Сдался только на третий год, перестав регулярно объезжать больницы и морги. Всё это время он как умел, воспитывал дочь, подростка. Я была очень близка с мамой и по-своему переживала её исчезновение — стала хуже учиться, отдалилась от сверстников, с головой уйдя в чтение книг. Я их тогда проглатывала пачками, всё подряд, что попадалось под руку. С отцом мы тоже как-то отдалились друг от друга, каждый переживал своё горе в одиночку. Нет, я не ходила голодная или раздетая — папа исправно покупал мне всё, на что я указывала пальцем, а когда стала старше — просто совал в руки пачку денег со словами: — Купи себе, то, что нужно.

Зарабатывал он хорошо, у меня были самые модные шмотки, многие даже завидовали нашим свободным отношениям. Поэтому я даже обрадовалась, когда он познакомился с миловидной, круглолицей Лидочкой. В доме снова запахло борщом и домашними пирожками, а в глазах отца, наконец, исчезло выражение вечной тоски.

Лидочка, милая женщина, уютная, домашняя. Отцу с ней хорошо, спокойно. И ко мне она старалась относиться как к родной дочери, но это было всё не то. Я словно чувствовала себя лишней на чужом празднике жизни. А когда у неё появился едва угадываемый животик, я решила, что пора мне дать отцу свободу, у них семья, скоро родиться малыш, потребуется комната.

В результате, доучившись до девятого класса, я забрала аттестат об окончании средней школы и отнесла документы в ближайшее училище, в котором давали бесплатное общежитие. Это было целиком и полностью моё решение.

По началу отец уговаривал меня вернуться домой, но, вскоре, у меня родился братик и времени на встречи со мной у него оставалось всё меньше, вскоре мы полностью перешли на телефонные звонки, которые со временем сократились до раза в месяц, а то и реже. А я неожиданно почувствовала вкус жизни! Словно вырвалась из душной клетки, подавлявшей мою волю.

Конечно, я пожалела, что не доучилась и не поступила в более престижное место, зато я была свободна. Отец давал мне деньги, но после того, как я ушла из общежития и стала снимать комнату их стало с натяжкой хватать лишь на самое необходимое. Начала подрабатывать в местной гостинице, летом выходило очень неплохо.

Хватиться он меня очень не скоро, если вообще хватиться!

Подруги? Нет у меня близких подруг. Так, приятельницы. Парня тоже не сподобилась завести, сначала по малолетству просто не обращала на них внимания, а потом банально не хватало времени.

Вот и получается — что ничего меня там не держит, то, о чём я могла бы жалеть. Разве только единственная фотокарточка мамы, лежавшая между страниц книги, спрятанной под подушку. Мама не любила фотографироваться и снимок этот случайный, я хранила как зеницу ока.

— Почему, кролик? — задала я мучивший меня вопрос. Почему хранитель древнего рода прыгает за мной мимимишным белым кроликом?

— Всё из-за тебя! Каждый раз, когда приходит очередь вступать в права наследования, хранитель рода оборачивается в существо, близкое по духу наследнице, способное защитить её и родовой источник.

— И чем же меня может защитить белый кролик? Милее существа я ещё не видела!

— Это всё потому, что ты находилась в другом мире, и попасть туда я мог только через кроличью нору, соединяющую между собой миры.

Других наследников в этом мире больше не оставалось, силы мои были на исходе, едва наскрёб на одно превращение, но теперь ты здесь и всё будет по-другому. Чувствуется в тебе потенциал. Знаешь, какой девиз был у твоих предков? Вижу цель, не вижу преград! Упрямцы, всегда добивались своего!

— Что ж, раз так, пошли, покажешь мне мои новые владения! — я поднялась со ступеньки, решительно оборачиваясь, чтобы, наконец, увидеть дом целиком и в дневном свете.

— Ммм да… — только и смогла сказать я, внимательно разглядывая свалившееся на меня наследство. Дом был высок — три полноценных этажа, открытая терраса, огибающая второй этаж и башенка со стрельчатыми окнами, венчающая дом, чудесно вписываясь в композицию.

Дом был старый. Нет, не так — дом был очень старый!

Потрескавшиеся стены и обвалившаяся штукатурка — это малое из бед. Оконные рамы рассохлись и покосились, когда-то чудесная терраса, на которой, наверное, было так приятно пить чай по утрам, опасно накренилась, грозя обрушиться с минуты на минуту. Когда-то белые колонны облупились, а часть черепицы на башне отсутствовала, и в крыше зияли безобразные тёмные дыры. Даже нахохлившиеся горгульи на углах дома словно покрылись сетью трещинок. От дома веяло упадком и запустением. То, что я ночью приняла за шикарный особняк, оказалось старой обшарпанной развалюхой.

Впрочем, участок вокруг дома выглядел ещё хуже — полностью заброшенным и одичавшим.

В большой чаше фонтана ветер гонял сухие листья и другой мусор. Трава проросла между плитками дорожки, а кусты вдоль аллеи разрослись вширь и ввысь. Вместо ярких цветов на клумбах рос высокий бурьян, некогда прекрасные статуи не было видно за густо разросшимся диким плющом и вьюнком.

— И что мне теперь со всем этим делать? — подумала я вслух, прекрасно понимая, что содержание такого дома очень дорогое удовольствие, а чтобы привести его в порядок ещё нужно очень сильно постараться.

— Нужно разбудить сердце дома, — ответил мне кролик, который не отходил от меня ни на шаг.

— А у дома разве есть сердце? — удивилась я.

— У нашего — есть! — с гордостью ответил Георг, — Я тебе уже говорил, что дом непростой, таких в нашем городе всего шесть. Шесть древних родов, основавших Розенвиль, построили здесь свои жилища, даровав им частичку своего сердца!