Элен Ош – Опасная для босса: Я верну тебя - Элен Ош (страница 5)
За жизнь свою страшно, а за родителей еще больше. Они-то в чем виноваты, если дочь вляпалась. Сама кашу заварила...
А похитители славянского типа, не как Валех и его банда. И если сначала мелькнула мысль, что люди Кайсарова меня нашли, чтобы вернуть ему или отцу и ответ держать за то, чего не делала, то теперь я задумалась: а кто меня похитил?
Ответ не заставляет себя ждать. Едва в машину сажусь, за рулем вижу знакомую рожу.
Лично не встречались и представлены не были, но в городе видела, в частности, в нашем районе этот парень околачивался.
Я думала, он живет поблизости или работает, а по сути, следил и вынюхивал. Хреновый, конечно, из него лазутчик, если так на глазах примелькался.
В зеркало заднего вида с ним взглядом встречаюсь. Глаза колючие, светло-серые. Аж до мурашек пробирает! Не выдерживаю. За ресницами скрываюсь.
— Калина, чего стоим? Газу давай! — командует тот, что в спину дышал.
Он на переднее сиденье падает, второй рядом со мной усаживается. Калина-водитель движок заводит и в поток машин вклинивается.
Нет, не люди Кайсарова меня поймали. Конкуренты, скорее всего. Сколько же у него врагов? Мар из этой шайки или то другая ветка, но не менее опасная? Но кому больше на руку смерть Кайсарова-младшего и почему?
Ловлю себя на мысли, что вопросы в основном крутятся вокруг Валеха, а не собственной персоны. Однако, если посудить правильно, одно плавно перетекает в другое: Я наживка!
А зверя, которого ловить собрались на живца – это Кайсаров Валех. Только вот мне оттого ни тепло, ни холодно.
Кто я такая, чтобы Вал пальцем шевельнул ради моего спасения, после того, как отравлен был. Тоже, наверное, считает, что я замешана.
Подставная сучка, а спор с девчонками для отвода глаз. На месте Вала я бы так и подумала. И чтобы сделала? Наверное, ничего.
А вот Кайсаров из принципа бы нашел, чтобы отомстить уже мне. Про оплату же говорил в начале знакомства. О, сколько бы он насчитал мне долга!
И только эта мысль заставляет не расслабляться и верить, что он придет и спасет, только чтобы доказать всем: никто не имеет права прогибать Кайсарова, спорить на него и указывать, что делать. Он – царь и бог нашего города.
Пока я в мыслях витаю, проигрывая шахматные партии, машина из города выезжает. Калина сворачивает с трассы и мчится в неизвестном мне направлении.
Рейсовым автобусом никогда тут не ездила, потому теряюсь в догадках, а паника проворно по телу карабкается, в душу холодом веет.
— Куда вы меня везете? — остатки смелости собираю, на контакт с похитителями иду. — Зачем я вам?
— Помолчи, девочка, — отзывается тот, что рядом с водителем. — Сказал же: послушной будь.
— Я, может, свое эго погладить хочу и выяснить, что во мне ценного? — упрямо твержу и снова холодный серый взгляд в зеркало ловлю.
А тот, что рядом сидит, ко мне всем туловищем поворачивается, голову склоняет и рукой прядь волос подхватывает, пальцами перебирая:
— А есть в ней что-то, особенное! Не зря Кайсаров ее выбрал. Берег для себя! Скажи мне, девочка, в чем твоя фишка?
Тыльной стороной ладони по щеке проводит. Я отклоняюсь с гримасой отвращения. Волосы поправляю. А он ржет, зубы кривые и желтые показывает.
— Петрик, пасть захлопни! — неожиданно голос Калина подает. — Не трогай девчонку! Вал за нее ничего не даст, если грязная будет.
А я только рот открываю от изумления. Однако чистота еще ценится в наше время.
Только вот Петрику это не нравится. Весь путь с меня глаз не сводит, пальцем на колене своем кружочки рисуя...
Глава 7
Посреди двора стою, с торца дома. Голову поднимаю, этажи отсчитывая.
Первый. Второй...
А вот и те самые окна. Выходят с видом на соседнее здание. А не было бы его, так сразу бы на парк глядели. Но это все мелочи.
Главное, что свет в окне. А значит, классуха дома. Мужа нет, в отъезде. Он на постой в разъездах, а баба одна. Но верность всегда хранила. Про него не знаю, не проверял.
А вот Ольга Петровна умело уважение к своему авторитету воспитывала. Не один бы не покусился. Хоть и хороша всегда была. Независимо от возраста. Видная баба!
Как сейчас помню, половина класса в нее по уши втрескались, когда уже дрочить научились. Но виду не подавали. Уважали и ценили!
Наш класс преимущественно из пацанов состоял. Ни один классный руководитель не выдержал такого напряга. Ученики все, как на подбор: отпетые мошенники.
Пока Петровна не взялась. Пиздец подкрался незаметно! И слова так умела находила, что до самого нутра доставала. Стыдно, блять, становилось! Только перед ней. Ни перед кем более, в этой жизни.
Стою и ноги деревенеют. То ли после отравления до сих пор отходняк ловлю, то ли от встречи пасую. Скорее, второе.
Но раз уж решил...
Кнопку домофона нажимаю. И без наводки номер квартиры помню. Не раз приходил. Прощение просил, а то откровенно взятку конфетами давал, чтобы в четверти пару не выводила.
Не брала. Никогда. Отрабатывать заставляла. Умственно.
Во многом Петровне благодарен, а в частности, что думать научила, прежде чем действовать.
— Кто там? — домофон звук голоса меняет, но узнаю знакомую интонацию.
— Кайсаров Валех. Поговорить надо, Ольга Петровна!
— Заходи!
Дверь открывается. Я оборачиваюсь. Ройс позади стоит. Кивает мне. На охране остается.
В подъезд вхожу, в прохладу окунаюсь. Специфический аромат ноздрями втягиваю. Витает в старых подъездах своя, особенная, атмосфера. Я бы даже сказал: по уютному домашняя.
Пешком на третий этаж поднимаюсь. Уже на втором в пролете торможу. За перила хватаюсь. Сердце едва не выпрыгивает. Коротко выдыхаю, пот со лба утирая. Не слабо меня подкосило!
Но в течение дня из Мара правду выбил, кто вино в подарок подогнал. Он сам лишь посредником выступил. Но ничего! Все заплатят, мне бы только девочку найти.
— Долго же ты поднимаешься, — голос слышу, когда до третьего этажа добираюсь.
— Как вы учили, Ольга Петровна: на каждую ступеньку своя мысль, а в целом реферат или сочинение. Здравствуйте!
— Краткость есть душа ума, а многословье — бренные прикрасы. Слышал такую фразу?
— Шекспир? Я помню, вы говорили.
— Это хорошо, что память тебе не изменяет, Валех. Проходи, пожалуйста! Но также должен помнить, что быстрее мысли?
— Время.
— Верно! А его как раз и не хватает, — говорит, а сама на зеркало в прихожей показывает.
Смотрю. Читаю послание. Черным цветом по отражающей поверхности, в которой ловлю собственную бледную физиономию. А под глазами черно, да щетины больше стало.
Каллиграфическим почерком, если бы так не спешила моя девочка, написано: "Простите меня! Но надо уходить. В долг взяла деньги и кроссовки. Все верну! Спасибо вам!"
Молча в карман лезу. Налом мало. Бабло на карте да счетах банковских. Но вынимаю смятую купюру. Пять кусков.
Распрямляю банкноту. На полку под зеркалом кладу.
— Если мало, я добавлю. Сколько взяла?
— Не в деньгах дело, Валех! Что произошло? Почему Матильда так торопилась? Меня не дождалась! Я на рынок ходила. Хотела молочком свежим ее побаловать. Прихожу, а тут...
— Испугалась она, — честно признаюсь, вспоминая рассказ того парня, который увидел ее в окне. — Не доверяет. Вот и ушла. Но я найду. Верну ее. Клянусь!
— Да уж постарайся! Это тебе не годовую оценку исправлять.
— Разумеется, Ольга Петровна. А вы откуда Матильду знаете?
— В школе, где она училась, работаю. Выпускница моя!