Элен Ош – Что на ужин? Развод. Супер! (страница 2)

— За вас, мои дорогие! За нас! За нашу силу и красоту! За то, чтобы в нашей жизни было больше радости и меньше боли! За новую жизнь без предательства и лжи! Cheers!

Делаю большой глоток. Коктейль обжигает горло, но в то же время приятно освежает. Вкус одновременно кислый, сладкий и терпкий. Как сама жизнь.

Во время стрима замечаю лайк от Артема. Мой сын! Даже когда играет в свои игры, он находит время, чтобы поддержать меня. Спасибо, мой родной!

Заканчиваю стрим, выключаю ноутбук. Чувствую себя намного лучше. Словно выпустила весь негатив наружу.

— Мам, что на ужин? — Артем возникает на пороге кухни, словно тень, глядя на меня из-под густой челки.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Развод!

— Супер! — отзывается он, а потом, понизив голос, добавляет: — Знаешь, мам… Не хотел тебя расстраивать, но я тут как-то видел отца… в обнимку с какой-то крашеной блондинкой.

— В обнимку с кем?! — вырывается у меня. Я отказывалась верить своим ушам, ведь всего час назад видела его своими глазами… в компании роковой брюнетки.

Глава 3. Черная дыра сомнений

— Блондинка? — это слово эхом отдается в моей голове, превращаясь в навязчивую мелодию предательства. Брюнетка, блондинка… Да какая, к черту, разница?! Не споткнулся, оступился, бес попутал, а систематически, осознанно, с завидным постоянством претворял в жизнь свой тайный гарем. Меня тошнит от этой мысли. Тошнит от самой себя, от собственной слепоты и доверчивости. Как я могла не замечать? Неужели я настолько погрузилась в свои тортики, свои стримы, что перестала видеть, что происходит у меня под носом?

Артем смотрит на меня выжидающе. В его глазах — смесь тревоги и надежды.

— Мам, а ты… ты это правда… Вы правда разводитесь? Папа уйдет?

Его вопрос — как удар под дых. Я ведь даже не успела толком осознать все, что произошло, а тут уже ребенок спрашивает о разводе. Ему всего пятнадцать, переходный возраст, гормоны бушуют. Он вроде уже и не маленький, самостоятельный, но в душе все еще ребенок, которому нужны оба родителя. И я знаю, как ему будет не хватать отца. Как бы там ни было, Толик всегда был рядом, играл с ним в компьютерные игры, ходил на рыбалку, помогал выбирать кроссовки. А я? Я всегда была больше по учебе, по еде, по одежде. А теперь я забираю у него отца. Становлюсь злодейкой в его глазах?

Волна паники захлестывает меня с головой. А что если он не примет мою сторону? Что если он решит остаться с отцом? Да, я всегда заботилась о нем, помогала с уроками, встречала после тренировки, покупала ему все, что он хотел. Но и Толик не отставал. Честно говоря, как отец он был неплох. Да, он накосячил как муж, но как отец…

Сердце бешено колотится в груди. Я не могу этого допустить. Не могу потерять еще и сына.

Собираю остатки самообладания и смотрю прямо в глаза Артему.

— Сынок, — говорю я как можно мягче, — я понимаю, тебе сейчас тяжело. И мне тоже. Но… так будет лучше для нас всех. Поверь мне.

Он молчит, опустив голову. Вижу, как он сжимает и разжимает кулаки.

— Артем, — продолжаю я осторожно, — я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду тебя любить. И что я всегда буду рядом. Неважно, что случится. Но… с кем ты хочешь жить после развода? С мамой или с папой?

Вопрос повисает в воздухе, словно дамоклов меч. Кажется, что сейчас решается моя судьба. Если он выберет отца, я не знаю, что со мной будет.

Он поднимает на меня взгляд. В его глазах — боль, растерянность, но еще и что-то… что-то теплое, поддерживающее.

— Я не хочу жить с чужой теткой, — тихо говорит он. — И вообще… я хочу жить с тобой. Ты же моя мама.

В груди разливается тепло. Облегчение такое сильное, что я чуть не теряю сознание. Он со мной. Мой сын со мной. Я не одна.

— Спасибо, сынок, — шепчу я и обнимаю его крепко-крепко. — Я тебя тоже очень люблю.

Он отвечает на объятие. И я чувствую, как ко мне возвращается уверенность. Я не сломаюсь. Я справлюсь. Ради него.

— Ну, раз так, — говорит Артем, отстраняясь, — давай соберем вещи этого… козла, пока он не вернулся? А то еще передумаю жить с тобой.

Он пытается шутить, но я вижу, что ему тоже непросто.

— Давай, — соглашаюсь я. — И побыстрее.

Мы достаем огромную спортивную сумку и начинаем методично выгребать из шкафа все, что принадлежит Толику. Футболки, рубашки, джинсы, трусы… Каждая вещь вызывает у меня бурю противоречивых эмоций. Вспоминаю, как я выбирала ему этот свитер на Новый год, как он радовался, когда я подарила ему это дурацкие носки с уточками… И теперь все это — просто ненужный хлам, который нужно выкинуть из нашей жизни.

Артем пытается разрядить обстановку. Находит в кармане его старую бейсболку и надевает на голову задом наперед, пародируя Толика. Получается смешно, но мне не до смеха.

— Мам, ну чего ты такая кислая? — говорит он. — Давай, улыбнись!

Я пытаюсь улыбнуться, но получается какая-то кривая гримаса.

— Ладно, — говорю я. — Давай лучше вспомним что-нибудь смешное. Например, как он однажды вместо соли в суп сахар насыпал.

Артем заливается смехом.

— Точно! А потом сказал, что это новый рецепт — суп с десертом!

Мы начинаем вспоминать разные смешные истории, связанные с Толиком. И мне становится немного легче. Смех — хорошее лекарство от боли.

Но все равно, грусть никуда не уходит. Она сидит где-то глубоко внутри, словно заноза, и причиняет боль. Я понимаю, что мне будет его не хватать. Не как мужа, а как человека, с которым я прожила столько лет. Как отца моего ребенка.

Вдруг раздается звонок телефона. Смотрю — Маша. Вот она, моя спасительница. Всегда появляется в нужный момент.

— Привет, Маш, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Как ты?

— Оль, привет! — слышу ее взволнованный голос. — Я видела твой стрим. Ты чего это коктейли от измены мешаешь? Что-то случилось?

— Маш, случилось, — выдыхаю я. — Толик мне изменил. С этой… Сонечкой, из клуба. Помнишь? И, похоже, не в первый раз.

В трубке повисает тишина. Знаю, что Маша сейчас в шоке. Она ведь всегда считала Толика «не тем» человеком. Но я ее не слушала. Дура.

— Оль, — наконец говорит Маша, — я… я не знаю, что тебе сказать. Я всегда знала, что он козел, но чтобы настолько…

— Я тоже не знала, — вздыхаю я. — Я вообще ничего не знала. Жила в своем розовом мире, пекла тортики и верила ему на слово.

— Оль, хватит себя винить, — прерывает меня Маша. — Это не твоя вина. Это он мудак. Запомни это.

— Маш, мне помощь нужна, — говорю я. — Мне нужен хороший адвокат. У нас же квартира в совместно нажитом, Артем несовершеннолетний… Я боюсь, что без суда тут не обойтись. А я в этих делах вообще ничего не понимаю.

— Не волнуйся, — отвечает Маша. — У меня есть один знакомый. Игорь. Он крутой адвокат, мне в свое время помог. Я ему сейчас позвоню, все расскажу. Он с тобой свяжется.

— Спасибо, Маш, — говорю я. — Ты меня спасаешь.

— Глупости, — отмахивается Маша. — Это же дружба, Оль. Мы всегда будем вместе, что бы ни случилось. И если тебе нужно будет просто поплакаться, звони в любое время. Я всегда выслушаю. Я и Катька.

— Спасибо, — повторяю я. — Вы лучшие подруги на свете.

Кладу трубку и смотрю на Артема. Он сидит на диване и смотрит в окно. Кажется, что он думает о чем-то своем.

Подхожу к нему и сажусь рядом.

— Артем, — говорю я, — я хочу, чтобы ты знал, что все будет хорошо. Мы справимся. Мы сильные. И мы будем счастливы. Я тебе обещаю.

Он поворачивается ко мне и улыбается.

— Я знаю, мам, — говорит он. — Мы же команда.

И я понимаю, что у меня есть все, что нужно для счастья. Мой сын. Мои подруги. И моя вера в то, что все будет хорошо. А Толик? Что ж, он сам сделал свой выбор. И теперь ему придется жить с его последствиями. А я буду жить дальше. И постараюсь сделать свою жизнь сладкой. Даже после измены. И даже после развода.

Глава 4. Бенефис блудного мужа

Сумка стоит в прихожей, словно надгробный камень нашей жизни — холодной глыбой, отмечающей конец. Смотрю на нее и думаю, какая же бездна всего погребена под этой грудой тряпья: его драгоценные походные ботинки, видевшие лес раз в пятилетку, идиотская шапка с оленями, подарок моей мамы — привет из счастливого прошлого, — ворох футболок, рубашек, брюк… Все это сейчас — как вещи из чужого дома, ненужный реквизит давно сыгранной роли.

Я ждала его возвращения. Знала — приползет. Толик, конечно, далеко не ангел, но к комфорту привык зверски. Где еще ему будут так же безвозмездно стирать, гладить, кормить? Нет уж, он вернется, как миленький. Вопрос был лишь во времени.

Если честно, думала, объявится раньше. Что его задержало? Прощальный секс с Сонечкой или муки совести, в наличии которой я сомневаюсь? Как бы там ни было, явился он только к полуночи. Самое подходящее время для покаяния, нечего сказать.

Артем, мой чуткий мальчик, не спал. Затаился в своей комнате, ловит каждый шорох. Я чувствую его незримую поддержку, знаю, что он в любую секунду готов выскочить и оградить меня от этого… от этого Толика.

Когда в замке щелкает ключ, вздрагиваю всем телом. Не страх — нет, а какое-то гадкое предчувствие беды. Толик входит и замирает, как громом пораженный, глядя на сумку.

Боже, как он выглядит! Усталый, помятый, с виноватым выражением на лице. Его густые брови, обычно такие смешные и подвижные, сейчас сдвинуты к переносице, словно собираются в тучу. Губы… О, эти губы! Когда-то я находила их самыми красивыми на свете. А теперь вижу только ложь и похоть. Представляю, как они целуют эту вертихвостку Сонечку, как ласкают… Меня передергивает. Едва сдерживаю тошноту.