Элен Корш – Непридуманные истории «Запрет на счастье» (страница 4)

Я так радовался самостоятельной жизни, что беспрекословно принял все бытовые тяжбы. Я регулярно убирался, следя за квартирой. Мне самому было приятно, что дома чисто и опрятно, да и девушек в чистую квартиру не стыдно приводить. Со временем я научился готовить, и даже вправлять одеяло в пододеяльник. Развесив белье на застекленном балконе, я вымыл пол, и решил сменить постельное белье. Кровать в спальной комнате, чьи окна выходили во двор на детскую площадку, была расправлена и измята, точно также, как я ее и оставил, напоминая о моей скорби. Все три с половиной часа, которые я потратил на приведение дома в порядок, я провел в тишине, даже не подумав, как обычно включит мою любимую музыку.

Приняв освежающий душ, я отправился в магазин за продуктами к ужину. В белой футболке с широким воротом, и в голубых шортах до колена, я вышел из дома. Подойдя к парковочному месту рядом с нашим домом, за которое я регулярно платил, что бы мой автомобиль был под присмотром, я подошел к своей машине. Новенький форд нежно лилового цвета, который на последний день рождения подарили мне мои родители, за три недели простоя ужасно запылился, и тоже нуждался в уборке. Сегодня утром подвозя меня домой, отец все-таки решил вернуть мне ключи от форда, поверив моей убедительной речи о моей благоразумности, сказанной за вчерашним ужином.

Приобретя в супермаркете элементарный набор продуктов, я медленно поплелся домой. В последний раз в этот маркет я заходил вместе со Светланой. Каждый шелест листьев последнего августовского дня, напоминал мне, что Светик идет рядом, слегка касаясь меня плечом. Или же уставший порыв жаркого ветра, донесет до меня тонкий запах ее сладких духов. Тоска жирной пиявкой засела в моей груди, высасывая всю радость. Зайдя домой, мне не стало легче, а только наоборот. Я чувствовал себя брошенным и жутко одиноким. То чего я не замечал, будучи увлеченным уборкой, сейчас яро бросалось в глаза. Сразу при входе, в открытой прихожей, на боковом крючке, когда-то висела ее сумочка, а рядом, на зеркале, лежала ее косметика. На подоконнике кухни, в белый горшках, росли ее любимые фиалки. У окна, под колыхающейся белой шторкой, выбранной под цвет белых цветов на фоне кремовых обоев, стоял мягкий кухонный уголок, коричнево-кремовой расцветки, который Светик помогала мне выбрать позапрошлой зимой. Задвинув три белых табурета под бежевый овальный стол уголка, я разложил на столешницу кухонного гарнитура свои покупки. Казалось бы, мой гарнитур не вписывался в коричнево-кремовый дизайн кухни, но мне нравился его ярко салатовый фасад с глянцевым отливом, и белыми столешницами. Двухкамерный холодильник был пуст. Все наготовленное мамой три недели назад, испортилось, и мне пришлось все выбросить. Поэтому, разложив по полкам холодильника хаотично свои покупки, я покинул кухню. Пройдя через проходной зал в спальню, я вновь застыл на месте, словно впервые сюда зашел. Мои руки не произвольно сжались в кулаки, от очередного напоминания пиявки сидящей в моей груди. В центре нежно голубой спальни, с сине-белыми шифоновыми шторами на окнах, стояла большая двух спальная кровать, с прикроватными тумбочками, цвета «миланский орех». Это просторное ложе я почти год делил со Светиком. Здесь же прошел ее первый сексуальный опыт. С боку кровати, у окна, стояло мое электронное пианино, а на против него, так же рядом с окном, располагался письменный стол с тумбочкой и поворотным стулом. Над столом висела небольшая книжная полка, где находились мои учебники и необходимые справочники и энциклопедии. На этот же стол, я ставил свой ноутбук, когда не брал его с собой. За этим же столом, каких-то пару месяцев назад, мы вместе со Светиком готовились к экзаменам. Вдоль противоположной стены от окна, стоял платяной шкаф купе, той же цветовой гаммы, что и кровать, с одним контрастным эпизодом в виде средней откатной дверцы, насыщенно вишневого цвета, где сейчас пустовала одна из полок.

На глаза уже хотели накатиться слезы тоски, но я смог себя перебороть. Глубоко вздохнув, я решительно вышел из спальни, и взяв из кладового шкафа пластиковое ведро с губкой и авто пылесос, отправился приводить в порядок свою машину. Я знал, что мне нужно чем-то заниматься, нужно отвлечься, иначе, я окажусь под мучительным давлением призраков прошлой, счастливой жизни, а так можно и с ума сойти.

Вернувшись домой, ощутимо измотанным, я был безумно этому рад, усталость помогала мне о многом забыть. После расслабляющей ванны, я занялся своими волосами. Отпустив волосы, я не мог себе позволить ходить на голове с засаленными патлами, поэтому, я тщательно за ними ухаживал, применяя не только бальзам, но и разнообразные маски. И естественно ногти.

У меня длинные кисти рук, с длинными симметричными пальцами, и конечно же моя мама не могла этого упустить из виду. Еще до поступления в мед. институт, мама была подающей надежды пианисткой. С детских лет, она сама начала меня обучать гаммам, в последствии наняв для меня личного педагога. Эдуард Сергеевич, не был строгим тираном, лояльно относясь к моим успехам и неудачам, и даже к моей лени относился с неким юмором. Но одно его всегда выводило из себя, это не ухоженные ногти. Даже за единственный заусенец, он мог отстранить меня от занятий, пока я не приведу руки в порядок. Он приучил меня, что пальцы для пианиста, это его жизнь, что они всегда должны быть чистыми и опрятными, а ногти аккуратно подпиленными. Сейчас я играю очень редко, но до сих пор строго слежу за своими руками. Вот и в данным момент, устроившись по удобнее на угловом диване в просторном зале, и вооружившись пилочкой для ногтей, я бездумно смотрел телевизор, попутно обрабатывая свои ногти.

День подходил к концу. Не включая свой сотовый телефон, который почти месяц пролежал в отключенном состоянии, я подключил его к зарядному устройству. Чтобы и глухое одиночество не проедало во мне еще большую дыру, я устроился спать на диване. Не выключая телевизора, и не разбирая дивана, я завернулся с головой в фиолетовый плед, и попытался уснуть. Я не знал, что меня ждет завтра, как пройдет эта неделя, месяц, год. Раньше я любил строить планы, например, как провести будущие выходные, или же как провести новогодние каникулы, а главное с кем. Сейчас я предпочитаю не думать даже о завтрашнем дне. Слишком много планов было разрушено за один день. Как песочный замок, разрушенный вновь накатившей морской волной, разрушились все мои мечты. Лишь одно я знал наверняка! Завтра, первого сентября, в день начала нового учебного года, я начну свою жизнь заново, так сказать с нового листа, не вспоминая и не оборачиваясь на прошлое. Завтра все будет по-другому!

5-Начало новой жизни

Утро «новой жизни», встретило меня раздражающей восточной композицией, которая исходила от моего радио-будильника. Сентябрь принес в город первый осенний дождь. По стеклам окна медленно стекали «слезы» прощания с летом, а нарядные первоклассники прятали свои трогательные букеты цветов под неуклюжими зонтами. Задвинув шторы, я выключил телевизор, который проработал всю ночь, и плюхнувшись на диван, решил включить свой сотовый телефон.

Прочитав несколько смс сообщений со словами поддержки, которые больно кольнули меня прямо в сердце, остальные несколько десяткой сообщений я удалил, не утруждая себя их прочтением, со слегка раздраженным видом. Собрав кожаную папку на молнии, с которой я ходил в университет, положив в нее несколько ручек, карандаш и синюю тетрадь на откидных кольцах с новым сменным блоком, я медленно пошел завтракать. Допивая кофе со взбитыми сливками вприкуску с бутербродами, я осознал, что слишком рано встал. Обычно я вставал за пятнадцать минут до выхода из дома, с учетом что до студ городка добираться не более двадцати минут. Но с тех пор, как ко мне переехала Светлана, вставать в универ нам приходилось на пол часа раньше, чтобы обоим успеть собраться.

Сняв с плечиков выглаженную, шелковую рубашку с коротким рукавом, и песочного цвета тонкие брюки, я медленно, стоя перед зеркалом, переоблачился из домашней одежды в выходную, попутно поправляя все воротнички, которые я любил носить на отворот. И вот, прихватив кожаную папку, я поспешил покинуть квартиру. Завязав шнурки на кремовых летних туфлях, уже на лестничной площадке, я подсознательно поспешил сесть за руль своего «форда». Мое сердцебиение, которое в квартире отдавало болевым эхом, погрузило мою грудь в некую прохладу спокойствия, как только я захлопнул за собой дверь машины. Мягкое кресло и уединенный салон моего металлического друга, стал моей личной крепостью. В один миг мне стало легко и уютно. Впервые за два дня я включил музыку, вставив в магнитолу полюбившийся мне диск «the Offspring», и под звуки английского панк рока, выехал с парковочной зоны.

До студ городка добирался я дольше обычного, выбрав длинный объездной путь. До начала занятий оставалось не более десяти минут, а свободных мест на студенческой парковке практически не было. Припарковав автомобиль в предпоследней секции «д», я спокойным прогулочным шагом направился в сторону учебного корпуса, издали слыша звонок, объявляющий начало первой пары. Когда я подошел к корпусу, в парке около фонтана, уже не было ни одного студента, и сквозь прозрачную тишину доносился щебет мелких пташек. Остановившись около фонтана с белыми лягушками, мое тело вновь взяла мелкая холодная дрожь, разбудив маленькую сосущую пиявку в моей груди. Кончики пальцев похолодели, а в горле застрял горький ком. Я не ожидал, что мне будет так сложно зайти в учебный корпус, даже посмотреть на беседку, в которой мы обычно отдыхали, было безумно больно. У меня уже начали появляться тупиковые мысли: «а смогу ли я когда-нибудь справиться со своей тоской?». Стоило больших усилий, чтобы совладать со своими эмоциями, и переступить порог корпусного здания.