Элен Коро – Оскар для него! Том 1 (страница 29)
Потому и блюду я вашу нравственность, честь и достоинство. А сейчас ещё и как химик добавлю, теперь уж открытым текстом: именно от таких невинных гуляний за ручку порой и случаются дети. А виной тому химические реакции, происходящие в молодых организмах. Имей в виду, девушки тут сплошь несовершеннолетние! Так что смотри в оба, за некоторые шалости невзначай можешь и срок получить.
А ты, говорят, звезда вашей художки! Стало быть, тебя надо особенно беречь. Я весь вечер наблюдала за тобой, видела, как ловит тебя на свой крючок эта местная вертихвостка, выказывая дразнящие виды под юбочкой и прочие «радости»…
Ну, не злись, не злись. Лучше послушай меня: эта «лолита» уже второй год к нам сюда ходит, высматривая лучших мальчиков. К ней такие кадры попадают, что куда уж лучше. Ох, мужики, мужики… И стар, и млад – всё одно на уме. В таком случае, Константин, посмотри-ка на мои «наливные яблочки». Ничем не хуже, а наоборот, в сто раз лучше!
– Э-э-э… я это… Марта Михайловна… давайте, я к Вам завтра лучше зайду, – оторопело сказал он, никак уж не ожидая подобной выходки от блюстителя подростковой морали.
– Да нет уж, сиди. Надо уж довести начатое до конца! – по-учительски строго сказала химичка и неожиданно подхватила свою пышную грудь обеими руками. Задорно улыбнувшись, она вдруг потрясла ею и, крайне довольная собой, ещё и поводила плечами, а затем и крепкими бедрами. Константин обомлел, увидев такое.
Но Марта Михайловна будто только того и ждала. Сверкая глазами и периодически подмигивая, она не унималась:
– Шелегов, а ты не находишь, что мой «урожай» побогаче будет, чем у зелёной неоперившейся дурочки? И дело вовсе не в том, что моё «достояние» намного увесистей, а в том, что я ещё и повзрослее её буду. Согласись, это в корне меняет дело! А самое главное заключается в том, что за это тебе ничего не будет. Нет, пожалуй, будет – одно удовольствие! А уж если кому-то что и будет, так только мне, соблазнившей живописца, не достигшего совершеннолетия. Но ты же у нас, насколько я знаю, очень умный юноша. Не сомневаюсь, что мы с тобой обойдёмся без глупостей.
К тому же, если вдруг что, мне хорошо известно, как устранить последствия нежелательных химических реакций в женском организме. Как видишь, со мной никаких проблем, не то что с некоторыми – одна возня, и ни уму, ни сердцу. А тут – сплошное неземное блаженство. Ну что ты на меня так смотришь? Где твоё счастье? В будущем? А моё – здесь и сейчас! Уж больно ты хорош, чтобы отпустить такого с пустыми руками.
Юный Шелеговне мог вымолвить ни слова. Наблюдая за разыгравшимся театром абсурда, он отказывался верить своим глазам. «О Боже, что вытворяет эта резвая химичка, которой предписано следить за нашей нравственностью? – ужаснулся Костя про себя. – Зачем это она так картинно выставила ногу, поставив её на кровать? Уж не натурщицей ли она решила стать? Интересная мысль… Только уж увольте… Я бы лучше Ларочку живописал в духе французских импрессионистов. На этом полотне я непременно запечатлел бы чудное мгновение – взлетающую под музыку юбочку в складочку. Ярчайшее впечатление!»
Рассчитывая на эффект, Марта Михайловна схватила крайсвоего удлинённого платья, собственноручно сшитого из цветастого шифона, и принялась медленно приподнимать, двигая вдоль ноги. Обнажая ляжки перед тонким ценителем прекрасного, пусть и немного недозревшим до совершеннолетия, она явно смаковала изумление в его глазах. И оно появилось, стоило ему только увидеть край чулка телесного цвета, подтянутого широкой резинкой, тянущейся от атласного пояса-полукорсета. Сейчас бы мы назвали этот пояс винтажным, а тогда эта утягивающая вещица из сатина-жаккарда была в гардеробе почти каждой женщины, молодой-то уж точно.
Введя парня в ступор, разбитная химичка на мгновение призадумалась. Когда же её взгляд вновь коснулся умного лица с необыкновенно выразительными губами, она слегка кивнула, имея в виду, что дело решённое. Торопясь взять парня «тёпленьким», она уже торопливо расстёгивала мелкие пуговицы, скрытые на груди пышными воланами.
– Ну, юный художник, смотри же, какую
Преподаватели-то ваши… Они конечно же посмекалистее вас, желторотых юнцов, будут. Знаем мы этих мастеров заливать про удалённую перспективу и прочие красивости. Да только ты не думай, сами-то они предпочитают отнюдь не удалённость мечты, а живую синицу в руках. Такую, чтобы, как говорится: берёшь в руку, маешь вещь! Так-то вот.
И что ты до сих пор стоишь, словно красна девица? А ну-ка, дай руки. Итак, правой ладонью накрываешь вот это наливное «яблочко», а левой ухватись за половинку «спелой груши», что пониже моей спины. Видишь, какой урожай тут у меня созрел. Тут тебе и «холмы», и «пригорки». Ну, смелее же, смелее. Да что ты в самом деле? Шелегов, может быть, тебе мольберт рядом поставить, чтобы ты наконец пришёл в себя?
– Да… как-то неожиданно всё это… – переминаясь с ноги на ногу, еле вымолвил юный художник, обрисовывая взглядом неведомый «белый налив» четвёртого размера, выпирающий из бюстгальтера Марты Михайловны.
Снисходительно улыбаясь непроходящей робости «воспитанника», химичка со знанием дела ощупала его деликатные места и неожиданно ласково спросила:
– У тебя с кем-нибудь уже было…
Стесняясь своей неопытности, Константин поджал губы и отрицательно покачал головой.
– Хм… Какая удача… Да и для тебя тоже! – аж всплеснула она руками. – Будет тебе сейчас инструктаж, о котором ты даже не смел и мечтать! Лопаты и багры ты уже посмотрел, самое время перейти к… обязательным атрибутам любовных утех. Присядь пока, да не стесняйся ты уже. Пора тебе, мой юный друг, уже привыкать к обнажённой натуре. Тебе ведь столько ещё предстоит с ней работать!
Сказав это, химичка решительно сбросила с себя своё весёленькое платье. Оставшись в одном нижнем белье, «воспитательница» присела у прикроватной тумбочки и начала копошиться в ней. Скользнув взглядом по упитанной женской спине и мясистым бёдрам, обтянутым поблёскивающим атласным поясом, Константин понял, что пропал. Поглядывая на сильно натянувшиеся чулки, он опасался, что они вот-вот порвутся, дав предательскую стрелку. К счастью, этого не случилось.
Наконец она извлекла из недр тумбочки початую бутылку крымского красного вина. Разливая его в чашку и стакан, что оказались под рукой, она продолжила свои поучительные наставления:
– Знаешь, Шелегов, что говаривал римский комедиограф Теренций? А я тебе скажу: этот умнейший муж не раз говорил, что без Бахуса Венера холодна! Вот что хочешь делай, а так оно и есть. Я хоть и не Венера, но могу это подтвердить. Давай поднимем наши импровизированные бокалы за… – Тут она на мгновенье запнулась, а потом, блестя глазами, торжественно объявила: – Ну, за твоё боевое крещение и дух воина! Как тебе такой тост? Вдохновляет?
– Не знаю, – смутился поначалу Костя, а потом, немного смягчившись, добавил: – Ну, если уж сам Теренций так сказал, то, наверное, можно чуть-чуть и выпить… за «полезный опыт».
Недолго думая, Марта Михайловна залпом выпила полную чашку вина. Тут же раскрасневшись, она локтем подтолкнула своего визави и, слегка усмехаясь, сказала:
– Чего сидишь, пей уже. Видишь, как гранёный стакан пригодился, всё никак не отнесу его в столовую. Да ты не робей, Константин! Пойми простую вещь: художник должен знать жизнь не понаслышке. Я, например, хотя и далека от искусства, а и то знаю от ваших преподавателей, что надо избегать заученной живописи! Кажется, именно к этому призывали импрессионисты?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.