Элен Хайр – Подарок Ингулу (страница 6)

– Да, я помню…– ответила я, прокручивая в голове кадры о том, что когда мы давали концерт, пара человек в набедренных повязках и вождь в центре зала в короне из перьев, достаточно сильно коррелировали с окружающим пространством, – А что мы..?

– Делаем здесь? – закончил за меня Уильямс, – Мы грохнулись посредине площади, я боялся тебя переносить. Поставили палатку там, где оказались, чтобы народ не глазел. Спасибо Коху, эта идея была хорошей.

– А что сейчас с этим амулетом? Где он?

– Я подарил его Бесс. Этот дурачок же даже не объяснил мне, что это такое! – продюсер злобно зыркнул в сторону парня, тот виновато опустил глаза, – Хотел выбросить. А ей понравилось. Одел ей на шею. А когда мы ее спасали, я зацепился за него, но кулон выскользнул у меня из руки куда-то на пол, по звуку – разбился. Не до того было, сама помнишь.

– Так надо вернуться туда! – завопила я.

– Я был там. Как выяснилось, каждый из нас обладает какой-то способностью. Твоя – сказать через пространство, моя – останавливать время, Коха – лечить. А у Бесс – пока не понятно, скорее всего, неуязвимость. Она была на таком кураже, что не удалось расспросить ее толком, пусть пока придет в себя, погуляет. Видимо, все это должно было принадлежать одному человеку или я не знаю, может, у каждого проявляется что-то свое, – в ответ на эти слова индеец активно закивал, но Тони не дал ему вставить ни слова, – В нашем же случае дары разделились. Правда, судя по всему, если понять, как дар действует, то можно перенимать, учиться у другого. Я попытался рефлекторно воспроизвести то, что ты делала, когда переносила нас, ту же эмоцию нервного возмущения, четко представил, куда хочу попасть, ну и на всякий случай орал твою фразу. Все разы получилось. Не знаю, что из этого действительно работает, а что просто часть антуража. Со мной еще проще, представляешь на секунду как будто все замерло, и мысленно говоришь себе: «Стоп!» Но на какой промежуток времени это действует, я не в курсе. Можно попробовать повторять, если действие закончилось. С Бесс надо разговаривать отдельно. Кох желает людям добра, и представляет, как на месте пораженного болезнью участка тела возникает яркий слепящий свет, который исцеляет все. Можем ли мы делать это, находясь далеко друг от друга – без понятия. Советую пока не рисковать и не разделяться.

Я внимательно слушала, пытаясь запомнить и переварить то, что происходит.

– А что там кулон?

– Его не было. Я вернулся туда, так же как ты скачешь. Пока Кох лечил тебя, думал, если он не справится, может, это поможет. Обыскал там все – пусто. Ни на последнем этаже, где Бесс навернулась, ни в ее вещах, ни внизу в радиусе километра примерно. Ни у других участников группы в вещах или на теле – ничего.

– Тебя никто не заметил?

– Ты забыла, я останавливаю время, при этом не понятно, почему вроде как люди временно исчезают, но это не так важно.

– Что же теперь делать? – в отчаянье проронила я.

– Я не знаю, – устало и как-то безучастно отозвался продюсер, – И это еще не все. Еще есть момент, который ты, возможно, не заметила. Всех нас пытались убить и, судя по всему, мы все умерли.

– Но вся группа Бесс же видела нас! И сейчас… – возмутилась я.

– А вот это самое интересное. И еще у нас есть дракон! Как хорошо, что среди нас есть образованные ребята! С теорией! – съязвил он в сторону Коха, и тот, отводя взгляд, передернул плечами, поеживаясь.

– Это старая легенда нашего племени! Я ее знаю! – снова попытался обрадоваться тот, но под взглядом Тони немного притух, – Когда конкистадоры появились на континенте, у нашего племени было знамение, точнее – пророчество. Тут надо уточнить, кому поклонялись мои предки. Они поклонялись Ингулу. По легенде, он дал нам знания о вселенной, как лечить, письменность, грамматику, и многое другое.

– Как ему это удалось только! – снова влез с иронией Уильямс, намекая на недалекость предков Коха, по-прежнему злясь и желая оскорбить его. Не обращая внимания, потомок местных аборигенов продолжил:

– Судя по описанию, Ингулу был такой человек – кот. По-крайней мере, то, как описывают его верхнюю часть, мне больше всего напоминает кошачьих. Как человек, только с головой кота, а остальное – как у людей, только между пальцев перепонки.

– Как Бастет в Египте что ли? – освежила я в памяти школьный курс истории.

– Да! Только круче! И до прихода конкистадоров он снова явился племени и рассказал о том, что произойдет. И позвал людей уйти с ним, в его мир, чтобы защитить их. Но вождь Акирасу отказался. Он был очень гордым, и не особо дальновидным правителем, как показали последствия. Посчитал, что войны смогут отстоять земли своих предков. И, что для меня слегка странно, люди послушали вождя, а не Ингулу. Тогда кошачье божество отдал Акирасу свой последний подарок, заключенный, как я понял, в украшение, которое носят на шее. Он сказал, что каждый раз, когда смерть будет приходить за Акирасу, у него будет шанс избежать своей судьбы, и помочь своему народу победить в этой битве. Что в кулоне заключен дар, в котором Акирасу больше всего нуждается. Есть лишь одно условие – ни при каких обстоятельствах вождь не должен сам убить себя. Акирасу согласился. Но подарок оказался не так прост и замечателен, как показалось вначале. То ли Ингулу обиделся на то, что его приглашение к спасению отвергли, и хотел проучить Акирасу, то ли в этом есть более глубинный смысл… Но каждый раз, когда смерть должна была настигнуть Акирасу, он ускользал от нее. Вот только оказывался в более худшем, униженном положении, чем был секунду назад в момент предполагаемой героической гибели. Вождь обнаруживал себя то избиваемый толпой конкистадоров на глазах у своих воинов, то в плену, привязанный как собака веревкой за ногу в хлеву, то в луже собственных испражнений, то в того же самого – но лошади. И с каждым разом момент, опускающий его достоинство на дно, становился все хуже и печальнее, но умереть ему не удавалось. В конечном итоге, он сам свел счеты с жизнью, не буду рассказывать при каких обстоятельствах, тут женщина… Скажу лишь, что так на его месте поступило бы большинство. Когда же он умер, то его униженный мечущийся дух не смог обрести свободу, и остался заключенным в своей боли на Земле, превратившись в огромного змея-дракона, пожирающего свое племя и имя ему стало – Зирингль. И лишь благодаря помощи тайных знаний шаманов удалось обуздать его и заключить в плен в другом мире, находящемся на границе нашего и Низходящего и Возходящего. А кулон перешел к шаману, победившему дух Акирасу в драконе, так что тот мог пользоваться его благами, при этом оставаясь вечным стражем на границе миров. Пока Ингулу снова не явится в этот мир, чтобы забрать свой подарок и освободить мой народ от своего проклятья.

– Класс. Какое отношение это имеет к нам? – спросила я.

– Дед сказал, что не я следующий страж, и мне нужно передать его человеку, очень похожему на Тони, что я и сделал, – закончил Кох.

– Похожим на Тони – как это? Белый человек, который привезет к вам музыкантов или что? Как ты его определил? – нахмурилась я.

–Он сказал, что страж придет очень скоро. Я узнаю его по шраму, и по изображению Ингулу побеждающему Акирасу-Зирингля, – гордо и с чувством затаенной радости от правильно сделанного решения, возвестил абориген, и ткнул пальцем в Уильямса.

– Здорово. На бред похоже, – вздохнула я, – Удиви меня. Ты успел нарисовать на себе дракона с котом?

– А ты не помнишь, какая татуировка у меня на спине? – почему-то обиделся Тони, повернулся ко мне спиной и сбросил верхнюю часть халата.

Большую часть поверхности кожи сзади продюсера занимала красочная картина, значение которой раньше я не придавала, не разглядывала и не стремилась запомнить детали, почему и слегка присвистнула сейчас. Центральная большая фигура изображения – обнаженный (лишь в набедренной повязке) человек, сидящий в позе лотоса, с длинными вьющимися волосами, которые венчала корона из каких-то в перемешку то овальных, то остроконечных элементов. Особенно фантазия художника отыгралась на лице персонажа, увеличив и вытянув разрезы глаз, а так же сделав зрачки вертикальными и красными, соединив с двумя полукругами под треугольным носом, что придало облику кошачьи черты. В мускулистых руках божество держало длинное змееподобное создание с четырьмя или больше коротенькими ножками, обивающее его тело в области талии и бедер. Верхняя часть которого, с мордой китайского дракона, с длинными усами и пламенем изо рта, вырывалась из крепких объятий на задней части шеи моего друга. Всю картину дополняли различные непонятные мне элементы, похожие на иероглифы, части огненных всполох, мягко тонущие по контуру в темноте. Лишь в области головы человека была сделана попытка наваять слабое свечение, наподобие нимба.

– Это что за фигня еще? – как можно более емко постаралась я выразить свое изумление и негодование открывшимися деталями.

– Совсем ничего не помнишь, что я тебе говорю? – обиделся Тони, – В молодости по глупости на спор сделал в Лас-Вегасе. Так и хожу до сих пор. Нервов не хватает сводить или перекрывать.

– Так может татуировщик был их ваших? – кивнула я на гостеприимного хозяина, который тоже с интересом снова изучал изображение Ингулу на чужой спине.