Элен Форс – Значит, война! (страница 4)

– Ты чертовски сексуальна. – хрипло сказал Уго, приобнимая меня за тонкую талию и неожиданно страстно целуя в губы. Его прикосновение было неожиданно дерзким, такого я не ожидала от сдержанного брата Эдды. Он не был противен мне и подогревал адреналин, струящийся по венам.

Эдда с Флавио закатили глаза и ретировались. В этот момент мне и вправду стало хорошо. От поцелуя Уго между ног не искрилось, но по телу разливалось тепло. Этого было достаточно, чтобы почувствовать легкую эйфорию.

– Хорошо целуешься. – прошептал Уго, стискивая меня своими сильными руками. От него исходила надежность, самое ценное качество в мужчине. – Ты очень нравишься мне, Лили. Очень красивая, как увидел тебя впервые – понял, что хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Прикрываю припухшие губы рукой, потому что не знаю, что сказать парню. Он мне действительно нравится, он красивый и милый, дерзкий и при этом воспитанный.

Практически идеальный. Но есть одно неприятное «но» – Марко Луккезе со всеми своими минусами нравится мне больше.

Распрямляюсь и неожиданно встречаюсь с горящим взглядом в нескольких метрах от меня, направленным на меня. Вздрагиваю, дергаюсь, как будто меня ужалила пчела, непроизвольно сильнее прижимаясь к Уго, что парень истолковывает по-своему и обнимает меня крепче, нашептывая на ухо:

– Не стесняйся меня, пожалуйста, не будем торопиться. Прости меня вообще за то, что я не удержался. Все эти дни думал только о тебе.

Я почти не слышу его хриплого шепота, каждое слово сгорает от неистового пламени в груди, разрастающегося от яркости голубого и зеленого цвета глаз Луккезе. Он стоял в нескольких метрах от нас, удерживая в руках открытую бутылку вина рядом с взрослыми парнями. Они были подвыпившие и возбужденные, дикие и опасные. Будущее Италии.

– Пойдем отсюда. – сказала я писклявым голосом Уго и потянула его поближе к арене к нашим местам. Голова стала тяжелее мешка с картошкой. – Мне некомфортно в их присутствии.

– Не переживай, они нам ничего не сделают. – Уго поглаживает мою спину, его необычайно ласковые прикосновения действительно дарят покой. Видно, что парень относится ко мне серьёзно. Он не пытается меня облапать и не говорит сальные комплименты, Уго просто старается быть милым и услужливым. – Тем более, насколько я понимаю, Марко твой друг.

И снова этот намек на призрачную близость между мной и Луккезе. Если бы кто-нибудь из них знал, что мы даже не заговаривали ни разу, что между нами был лишь извращенный петтинг, за который мне сейчас было жутко стыдно – меня бы засмеяли. С удовольствием отмотала бы время назад и не позволила Марко залезть мне в трусы.

– Мы не друзья с Марко. – поправляю его, не желая, чтобы эта ложь разрасталась. – Эдда рассказывала мне уже о том, что Марко решил выступить в роли моего покровителя в школе, но мы никогда не говорили с ним об этом, мы вообще практически не разговариваем…

– Может быть его об этом попросил отец? – Уго безразлично пожимает плечами и помогает мне сесть, обнимая, демонстрируя всем, что мы пришли вместе. Интуитивно поворачиваюсь и снова натыкаюсь на высокую фигуру Луккезе, глупо отрицать, что он главный шедевр среди всех этих бюстов и Гераклов, слепленных великими скульпторами. На него все и слетелись как мухи на памятник, облепили и не дают прохода.

Девушки трутся своими сиськами о него, словно это принесет им удачу. Это вызывает у меня приступ ревности, зеленею от злости, глядя как он смеется, трогая их за выпуклые части тела. С ними он более ласков, чем со мной. Покровитель недоделанный.

Жмурюсь и отворачиваюсь, не хочу на него смотреть. Морок. Наваждение.

– Ты вся дрожишь. – Уго поправляет мне волосы и целует в щеку. Я и не заметила, как вся взмокла, и не от поцелуя. – Если хочешь мы уйдем?

На мгновение я задумалась, мне очень хотелось посмотреть на скачки, но и совсем не хотелось сидеть в поле зрения Луккезе. В его присутствии я чувствовала себя некомфортно, у меня горел затылок и кружилась голова.

– Не хочу уходить, но прошлась бы и подышала свежим воздухом немного перед гонкой. – решаюсь я, замечая, как к нам идут Эдда с Флавио. Мой наряд и поведение частично добился желаемого, я привлекла Уго, даже через чур. Теперь парень думает, что у меня к нему чувства.

Уго без лишних слов поднимается и помогает мне, не давая опозориться. Очень сложно красиво выхаживать по плитке на каблуках. В любой момент тонкая шпилька может застрять между булыжниками.

– У тебя был парень в России? – спрашивает меня Уго, и я заранее знаю, что именно он хочет выведать у меня. Парням всегда это важно, их интересует только это. Даже забавляет. Мне кажется, в двадцать первое веке они предают женской невинности большее значение, чем сами женщины.

– Нет. – признаюсь ему. – До тебя я по-настоящему целовалась только один раз…

Не уточняю, что с Марко в Риме. Уго становится приятно от моих слов. Парень останавливается и заключает меня в кольцо мускулистых рук, целуя в губы.

– Не хочу показаться странным, но мне кажется, я уже не смогу тебя отпустить… – слова Уго застают меня врасплох, я широко распахиваю глаза и смотрю на него совершенно по-новому. Ни один парень никогда прежде не говорил мне такого. – Ты очень красивая и чистая, смотришь на все своими наивными глазами… из-под длинных ресниц. Я влюбился в тебя с первого взгляда, Лили. В тебя и твой смешной итальянский.

Парень улыбается, и у меня в груди сердце делает мертвую петлю.

– Уго. – провожу пальцами по его идеально прямому носу и очерчиваю пухлые губы. – Ты мне нравишься, и рядом с тобой так хорошо и надежно. Но… у меня никогда не было отношений, не знаю, что говорить и как правильно поступать, мне сложно разобраться в собственных мыслях и чувствах. – каждое моё слово правда. Я могу гордиться собой, потому что не развожу и не лгу парню с хорошими намерениями.

– Мне будет пока и этого достаточно. – он нависает надо мной, проводит рукой по волосам, разглаживая мои непослушные вьющиеся волосы. Я даже не заметила, как мы оказались в пустом парке у арены.

Очень романтично.

– Уго Оливьере, трогать чужое не хорошо. – понимаю, что интуитивно я почувствовала Марко сразу же. У меня горел затылок все это время. Не знаю, чего я добивалась, продолжая наслаждаться общением с Уго, когда хищник к нам был так близок. – И я, кажется, предупреждал об этом.

Марко Луккезе был в белоснежной рубашке, расстёгнутой до середины, ворот, которой был измазан помадой. Он лениво сокращал расстояние между нами, и мне жутко хотелось сбежать подальше от него. Почему-то стало страшно от того, как его дикие разноцветные глаза смотрели на нас, не моргая.

– Марко, мы с Лили, как бы теперь, встречаемся, ничего противозаконного и предосудительного. – Уго отвечал смело, и я восхитилась им. Нужно было быть очень смелым человеком, чтобы выдержать напор Луккезе.

Марко сделал жадный глоток вина из бутылки и отбросил её в сторону, пугая меня ни на шутку.

– А разве я разрешал? – поинтересовался насмешливо Марко, подходя к нам вплотную и выдергивая меня из кольца рук Уго, как будто имел на это право. Сладких запах вина окутал меня, как цепь шею. – Мне казалось, что я доходчиво объяснил, что НИКТО не может даже подходить и заговаривать с Лилией.

– Кто ты вообще такой, чтобы решать за меня? Могу я с кем-то встречаться или нет? – мои возмущения звучат неубедительно. Я настолько поражена, как Марко произносит моё имя, что не могу и двух слов связать. Обычно итальянцам сложно произносить его, и они сокращают до просто «Ли-ли».

Эгоистка внутри меня ликует, я добилась желаемого, заставила Марко ревновать. Но рассудительная Лиля понимала, что я заигралась со спичками и устроила пожар.

Луккезе так выразительно смотрит на меня, скалится, напоминая без слов, что он вытворял с моим телом. От такого откровенного намека покрываюсь пятнами, становлюсь пунцовая с головы до пят. Парень сейчас буквально поимел меня прилюдно.

Образуется пауза, где мы с Марко смотрим на друга неотрывно, многозначительно. Уго не глупый, и улавливает подтекст за недосказанностью.

– Не буду Вам мешать. – обиженно бросает Уго, и мне становится стыдно. Со стороны это может казаться, что я флиртовала с ним только чтобы позлить Марко, от части это правда, но мне не хочется, чтобы он так думал. Я резко отталкиваю Марко, чем злю его, запускаю механизм, который уже не остановить.

– Я тебя не отпускал! – рявкает римлянин, откидывая вьющие волосы со лба. После чего хватает меня и грубо целует, прокусывая нижнюю губу, помечая меня и показывая, что я принадлежу ему. Молочу кулаками по груди, причиняя боль только себе. Марко даже не замечает, он мнет мои губы своими, игнорируя скрип сжатых зубов.

– Пусти! Ты мне противен! Будешь зажимать Альбу на школьном дворе! – отпускаю ему звонкую пощечину. На что Луккезе только скалится как волчара. Даже не замечаю, как показываю ему свою детскую ревность.

– Эй, Марко, отпусти её. – бедный Уго решил вмешаться и защитить меня, за что я была ему очень благодарна, но понимала, что он не противник Марко. Ему стоило бежать.

– Пошел вон! – гаркает Луккезе, обращаясь с другом как с собачкой дворовой. Он игнорирует его, продолжая удерживать меня намертво.

– Если ты меня сейчас не отпустишь, я буду кричать! – пытаюсь угрожать, но, судя по всему, безуспешно.