Элен Форс – Загадочный пациент (страница 8)
Небольшая кровать, застланным белыми простынями, в центре с прикроватной тумбочкой, у которой сломалась дверца, шкаф и письменный стол со стулом. На столе только книги, часть из них по медицине, остальные художественные. Мне больше ничего нельзя было хранить. Все мои вещи тщательно проверялись Пьером и другими работниками.
- Ты хотела, чтобы я тебя забрал? Я тебя забираю… себе… - резюмирует он и смотрит на мои голые ноги, пальцы на которых посинели от холода. Мне даже становится неловко. – Собирать, как вижу нечего, так пойдёшь.
Он подхватывает меня и усаживает себе на руку, как обычно, берут детей. От шока я замираю, даже не сопротивляюсь, потому что не осознаю, что происходящее реально.
Он забирает меня себя? Разве можно человека взять себе? Как котёнка уличного?
- Ааа… Аня больна, ей нужно лечение. – Пьер почти переходит на визг, половина его лица нервно дергается. Позади него собрался персонал больницы, которых из любопытства захотел посмотреть на происходящее. – И за ней завтра приедет отец и муж, что мне сказать ему?
Чувствую, как от заявления Пьера, напрягается все тело пациента, мышцы будто становятся больше. От него исходит давящая энергетика, он начинает уставать от этого разговора. Пьер тоже это чувствует и делает несколько шагов назад.
- Скажи, что ее забрал Майлз, и все вопросы они могут теперь задавать ему.
Майлз
Отбрасываю Пьера, стоящего у меня на пути, не жалея силы. Пожилой врач отлетает в сторону и впечатывается в стену, издавая жалобный стон. Меня мало интересуют его чувства. Этот седой проныра любит только деньги, за моё прибывание здесь ему заплатили бешеныое бабло. Пусть отрабатывает.
Меня развели, как идиота. Кто-то знал, как я отношусь к алкоголикам и наркоманам и поэтому подсунули мне эту чёртову Колибри с ее веснушками! Обхлопала меня глазами! Развела как идиота, медсестра из Москвы. И я поверил, даже сомнения не возникло, сперма ударила в голову, отключая напрочь мозги. Второй раз не поведусь на ее детское личико.
Правда, меня шокировала ее палата, очень бедная, почти спартанская. Я видел фотографии этой больницы, здесь все было обустроено, как в гостинице – дорого и богато, дизайнерский ремонт, все как полагается в таких местах, сутки проживания здесь стоят более ста тысяч рублей. Не дешевое удовольствие, которое предполагает роскошное убранство, а не вот это… Я же попал словно в психбольницу: стены, мебель и шторы, все белое. Может быть это была часть спектакля для меня, чтобы разжалобить и подкупить еще больше.
Больше всего злился на себя самого. Ответ у меня был под носом, я сам постоянно ходил вокруг него, мысленно задавался вопросом, а что если… но никак не мог сообразить подвоха, что Аня и Яна – один человек!
Я думал, что у меня галлюцинации из-за лекарства, поэтому мне эти девушки казались такими похожими. Думал, что схожу с ума, помешался, не поверил своим инстинктам. Слепой дебил.
Гнев внутри меня клокочет. Я не бью женщин, но эту хочется отшлепать до синяков на попе. Успокаиваю себя тем, что я накажу ее по-своему, прогну под себя.
Аня-Яна не шевелится, кажется, будто не дышит. Ее глаза полны ужаса. Когда я отпускаю ее, она отбегает от меня и залетает в ванну, закрывая за собой дверь. Наивная. Думает, что это хлипкая дверь может ее защитить от меня.
Выбиваю ее с плеча одним ударом. Девчонка сидит на полу с бритвой в руках, по ее щекам текут слезы. Вчера они меня умиляли, даже сейчас моё сердце екает при виде ее подрагивающих губ и ресничек. До чего же она милая в этом образе, профессиональная актриса.
Одёргиваю себя, запрещаю ее жалеть. Она лгунья и актриса, которая пришла соблазнить меня, только пока не известно – какую цель она преследовала. Втереться в доверие? Следить за мной? Слишком глупо она попалась, сама себя выдала с потрохами, что-то тут явно не чисто.
Она вытягивает худенькую ручку, которая подрагивает, с лезвием, угрожая мне. Я сажусь на корточки рядом с ней, с легкостью отбирая у нее острый предмет и откладывая его в сторону на раковину, чтобы она сама же себя не поранила.
- Тебе повезло, мне понравилось тебя трахать, поэтому я не сверну тебе шею. Оставлю себе. Но тебе придётся рассказать мне правду. – внутри меня противоречивые чувства. С одной стороны мне хочется прижать девчушку к себе, успокоить и собрать все слезинки с ее лица, а с другой я продолжаю злиться на себя за свою слабость. Ее глаза оленёнка Бэмби постоянно вызывают во мне жалость, она выглядит непорочной, но ее поступки говорят об обратном. – Кто тебя ко мне подослал?
- Я не понимаю о чем Вы. – она закрывает лицо руками, натягивает футболку на колени. – Я даже не помню этой ночи, ничего! Это Вы чуть не изнасиловали меня сначала в кустах, а ночью завершили начатое! У меня болит все тело, мне больно! Оставьте меня!
- Не переигрывай! – холодно говорю я, выпрямляясь и раздражаясь уже от ее лжи, отдать должное играет она правдоподобно. Ей нужно было не в медицинский, а в ГИТИС поступать, как профессионально она сыграла роль непорочной девы в поисках утешения.
Анна.
На полу в ванной холодно, ноги и попа закоченели от неудобной позы, но мне страшно даже пошевелиться. Этот человек забрал меня силой, заявил, что оставит себе как вещь, что ему понравилось потешаться надо мной.
Я не определилась чего я боюсь больше, что он снова воспользуется моим телом или что он ударит, причинит физическую боль. Глядя на него я вижу безумие, которое его охватило.
И он – мой первый мужчина.
Кажется, я съела свои губы, изжевала их на нервной почве.
Он огромен и очень силён, в коридоре он отшвырнул Пьера одной рукой, как какую-то букашку. Если решит трахнуть меня вновь – я не смогу отбиться, не хватит сил с ним справиться, а защитить меня некому. Лучше ли его Арсен Алиев?
Если выбирать из двух зол, какое лучше? Безумный пациент с множеством шрамов или старый диктатор?
В дверь стучат и я попадаю словно в центрифугу, меня раскручивает на бешеной скорости, начинает тошнить. В висках стучит кровь, которая закипает от резко возросшего адреналина, я отползаю еще дальше, скользя голой попой по плитке.
За дверью вряд ли Пьер, он не рискнёт идти против этого человека.
Пациент, не успевает открыть дверь, потому что она слетает с петель, падает на середину комнаты. Я не вижу гостя, но чувствую всеми фибрами своей души, что это он… Альбо. От страха мне не просто становится трудно дышать, меня охватывает паника, начинаю синеть от нехватки кислорода.
- Ты взял то, что тебе не принадлежит, Майлз. – голос Альбо очень спокоен, леденит душу. Он проходит внутрь палаты, наступая на выбитую дверь, которая под его весом издаёт жалобный скрип.
Майлз… Так зовут пациента, странное имя для русского…
- Эта девочка теперь принадлежит мне. – Пациент с интересом осматривает Альбиноса, уголки его губ даже немного приподнимаются, слегка напоминая улыбку.
- Ты самонадеян. – Альбо приближается к нему почти вплотную. Сегодня он снова весь в белом. Его руки сцеплены в замок перед собой. Он переводит взгляд на меня, пробегаясь глазами по рукам и ногам, после чего шипит, как змея, демонстрируя свой омерзительный язык. Даже на таком расстоянии чувствую его дыхание.
- Занятный фрик. – Майлз хрипло смеется, раздражая своей реакцией Альбо. Он поворачивается к нему, делая глубокий вздох и скалясь, не закрывая рот. Я замечаю, что его клыки искусственно подточены. Господи, как еще он трансформировал своё тело? – Проваливай отсюда, пока у тебя есть красивые зубки и язык.
- Не рыпайся, ты ещё не восстановился после ранения, любое неосторожное движение может привести к необратимым последствиям. – Альбо похож на маньяка, психически не здорового человека. Его нельзя выпускать в Общество. – Мой хозяин купил ее, когда ей было шестнадцать, каждый волос на ее голове принадлежит ему. Его лучше не расстраивать, он очень жестокий человек.
- И кто же твой хозяин?
Альбо улыбается, не говорит ни слова. Между мужчинами сгущаются тучи, я практически вижу блики вспыхивающей молнии. Воздух становится горячим и вязким, пахнет адреналином и презрением. На губах мужчин играют вежливые улыбки, но глаза совсем недобрые, они готовы убить друг друга, разодрать тела в клочья.
Я прикидываю расстояние до лезвия, которое лежит на раковине, сколько мне нужно будет времени, чтобы взять его. Альбинос прав, у пациента еще не пропали хрипы, он не восстановился до конца, но что-то мне подсказывает, что этот мужчина не отступит.
Альбо резко разъединяет руки и тянется к пациенту, движение такое молниеносное, что не сразу понимаю, что происходит. Даже не сразу различаю, что было в его руке. Мужчина успевает отбить удар, выбить нож. Брызги крови окропляют стену, оставляя на ней некое подобие картины современного искусства. Альбо ранил его…
Кровь меня не пугает, в институте я присутствовала на вскрытии тел.
Но при виде крови этого малознакомого мне мужчины, с которым у меня теперь невидимая связь, у меня холодеют руки и кружится голова. Высшие силы заставляют меня сделать над собой усилие и встать, схватить лезвие на раковине, мужчинам все равно нет до меня дела в это время.
Я неуверенно подаюсь вперед, чтобы помочь Пациенту, нанести удар по альбиносу, но встречаюсь с ним глазами, он останавливает меня, приказывает без слов и я послушно замираю.