Элен Форс – Загадочный пациент (страница 13)
- Отпустите меня, пожалуйста. – все же говорю я. – Вы же знаете моего брата, если знакомы с Алиханом? Он может заплатить Вам! Он не оставит Вас в покое, если узнаёт, что Вы так обошлись со мной. Вас будут преследовать. Даже Алиев не простит… Отпустите, так будет правильно.
Ему надоедает меня слушать. Он выходит из себя. Остатки терпения растворяются, оставляя лишь дикое безумие. Майлз делает рывок ко мне, подхватывая и бросая на кровать, не заботясь о таких вещах, как нежность и бережливость. Я пытаюсь вырваться из его звериной хватки, но лишь смешно трепыхаюсь.
Платье трещит, сдаёт позиции, оставляет меня один на один с этим человеком, о котором я ничего не знаю. Лифчик также раздирается в клочья и отправляется на пол. Я остаюсь голой и беззащитной перед этим человеком.
Я не чувствую отвращения. Хочу, отчаянно хочу. Но меня не отталкивает его запах, мне не противны его прикосновения. Он ведёт себя как хозяин, точно зная, как трогать и где. Знает моё тело. Он уже обладал им.
Боюсь его. Знаю, что произойдёт, это неизбежно. Но все равно боюсь.
Он ложится сверху, продавливая матрас, подминая меня под себя. Я царапаю его шею, щеку, грудь. Впиваюсь ногтями, сдираю с него кожу, но он ничего не чувствует, закидывает лишь мои ноги себе на плечи.
- Отпустите. Отпустите. – я повторяю это так монотонно, что срываю голос, из горла вырываются только хрипы.
- Я не отпущу тебя, смирись. – его голос обдаёт меня, как ведро с ледяной водой.
Он прикусывает сосок, заставляя вскрикнуть, обводит языком ореол, заставляя меня выгнуть спину, невольно придвинуться к нему. Его руки везде, трогают, сминают, шлепают, гладят. Проваливаюсь, растворяюсь в этом бешеном потоке ласк и унижений. Он жестоко сминает мои ягодицы и ласково целует, гладит волосы и вгрызается зубами в шею. Словно не может определиться – хочет приголубить или наказать. Я не могу понять, хочу отдаться или умереть…
Майлза вводит в меня палец, поглаживает стенку изнутри. Я изо всех пытаюсь отодвинуться, отстраниться, не позволить ему войти в меня. Меня сжигает это чувство наполненности, осознания, что этот мужчина владеет мной. Уже владел.
Даже не осознаю, что я мокрая. Вся. Лоб покрыла испарена, по спине бежит холодный пот, а между ног развратно влажно, смазка стекает по бёдрам, измазывает его брюки. Мое тело видит в нем первого моего мужчину, поддаётся его силе, принимает правила.
Когда Майлз входит в меня, растягивает, заполняет до отказа, мой мир разбивается на миллион осколков. Я взрываюсь. Почти теряю сознание. Тело сотрясают судороги. Задыхаюсь от слез. Мощные толчки вбивают в меня кровать, делают его. Мне стыдно.
Стыдно, что бьюсь в судорогах удовольствия под этим человеком, забыв обо всем. Стыдно, что мои соски трутся о его рубашку, и я хочу вновь ощутить его поцелуй на груди. Хочу, чтобы он не сверкал злобно глазами, а сказал что-нибудь ласковое.
Мое тело предаёт меня и мое воспитание.
Майлз замешан в исчезновении моего брата, а я лежу под ним, как пластилиновая кукла, из которой он лепит все, что ему заблагорассудится.
Он выходит из меня, отстраняется. Кажется на долю мгновения, что все, но он лишь сбрасывает с себя остатки одежды, демонстрируя себя во всей красе. Становится страшно при мысли, что этот огромный член был во мне. Я вижу, как вздыбленный орган блестит от смазки. Моей. От этого я вспыхиваю, пытаюсь, натянуть на себя одеяло.
Мое жалкое сопротивление его подзадоривает, он переворачивает меня, ставит на колени. Шлепает по ягодицам членом. Проводит рукой по бедру, спускается к лодыжке, поглаживает по золотому браслету, напоминает мне – я его. Он входит резко. Сзади. Хватает руками груди, заставляет меня поддаться его бешеному ритму. Я стараюсь не стонать, кусать губы, проглатывать все, держать в себе.
Но слышу разнузданное хлюпанье от обилия смазки, чувствую, как пульсирующая головка достаёт моей матки. Новый оргазм накрывает меня и я сдаюсь, кричу в голос, сдирая плед, почти падая. Майлз кончает сразу же. Заполняет меня своим семенем, помечает.
Тело послушно принимает его, а я противна сама себе.
Мой отец воспитывал меня, что я должна хранить себя для мужа. Что тот, кто заберёт мою невинность, заберёт меня из семьи себе. И я считала это правильным, что мужчина должен быть один. Любимый. Женщина должна принадлежать одному мужчине, быть его, греть очаг, но можно ли принадлежать чудовищу?
Майлз.
Колибри растянулась передо мной, подрагивая и тяжело дыша. Маленькая, такая слабая. Послушная Бэмби расцарапала мне все лицо и спину. Девочка умеет выпускать коготки, если захочет. Она стонала до хрипоты.
Накрываю ее одеялом.
В прошлой жизни я видимо очень грешил, потому что в этой - меня постоянно наказывали за неизвестные мне грехи. Жизнь с таким удовольствием напихивала мне еще и еще, что я разучился удивляться.
Моего лучшего друга, брата не по крови, и его жену чуть не убили из-за меня. Потом этот взрыв. Он унёс столько жизней, отравил мои легкие… а теперь девчонка…
Она меня удивила.
Анна Басиева. Единственная дочь Зураба Басиева.
Впервые захотелось закурить. Я вышел на балкон, чтобы насладиться ночной прохладой, остудить внутренний жар. Сам виноват, в лекарственном тумане пробежал по первым строчкам в справке, не читал все, остановился на подтверждении того, что она наркоманка. Кто бы мог подумать, что девочка с огромными голубыми глазами по имени «Аня» окажется сестрой самого отвратительного человека.
У меня свело скулы от напряжения. Даже без одежды на балконе мне было жарко. Трудно унять это возбуждение. Колибри действует на меня магическим образом.
Ледяной ветер лишь слегка трепал мои волосы.
В моей жизни была семья и чужаки, посторонние мне люди, которые делились на тех, кого нужно защитить и на тех, кого я должен убить. Ненависть мне была чужда. Но человека, который был братом Колибри, я ненавидел. Каждой клеточкой своего тела.
Даже зная, что он мёртв, сожран червями под землей, не мог успокоиться.
Колибри не была невинна, она пришла ко мне отомстить за смерть своего брата. И свою роль она играла на пять с плюсом.
Девчонка не спит, спряталась от меня под одеялом с головой как ребёнок.
Жаль, что она дочь своего отца. Мы просто с ней, как Монтекки и Капулетти. Наши дома враждуют.
Только сейчас замечаю, что рана на боку закровоточила, оставила на простынях красные полосы. И сейчас неприятно ноет, напоминает о себе. Нужно обработать царапины. Ассасин только задел меня, чертовски повезло, что не вспорол брюхо, органы бы повываливались. Этот Альбинос профессиональный убийца. Я совершил ошибку, не убил его. Мало того, что он обо всем донесёт своему хозяину, так еще и будет мстить. Легче было сразу прикончить его, но в мыслях крутилось все что угодно, кроме логических решений. Нужно было девчонку увозить скорее оттуда.
Забрать ее себе – дело принципа.
В ванной есть все необходимое: перекись, йод и бинты. Ребята подсобили все, что нужно для заплатки на тело.
- Я могу помочь. – тихий голос Колибри позади застаёт меня врасплох. Я сижу на ванной в одних трусах, она же надела мою рубашку, не застегивая её. Полосатая рубашка достаёт ей почти до колен, рукава она подкатала. Очень сексуально. Это вызывает прилив крови к моему члену. – Давайте я посмотрю…
Она, не дожидаясь моего одобрения, на носочках подходит и забирает у меня бинт, начинает обматывать им мой торс. Мне нравится наблюдать за ее ловкими тонкими пальцами. Она все делает правильно и безошибочно. Когда Колибри заканчивает, она наклоняется и как кошка обтирается об меня, целует плечо, жмурится и тихо хихикает. Будто не она пару минут жевала плед, чтобы скрыть своё возбуждение. Что за женщина.
Рубашка распахивается, демонстрирует нежную кожу. Мой взгляд замирает на родинке между грудей.
- Хорошо, что я медсестра. – Аня смотрит на меня своими невинными глазами, как ни в чем не бывало. Снова такая ласковая и покладистая. Меня передергивает, зубы сводит от противоречивых чувств. Девчонка умеет быть хорошенькой. Маленькая соблазнительница притягивает меня к себе магнитом, смотрю на неё в своей рубашке и хочется притянуть к себе, погладить блестящие волосы, поцеловать ягодные губы. В ней нет ничего, что заставляло бы меня оттолкнуть ее или сделать больно. Наоборот, смотрю и диву даюсь, как она в свои двадцать три осталась наивным ребёнком. Но с другой стороны, она не могла просто так появиться на пороге моей комнаты, учитывая, что мы убили ее брата. Таких совпадений не бывает. Я не верю в них. Скорее всего она исполняет волю своего отца или этого Алихана.
При воспоминании, как она на него падала грудью и защищала, внутри меня поднимается жгучая злость. Эгоизм твердит, что она моя, так почему трется о другого?
Колибри берет мою руку и прижимает ладонь к своей холодной щеке, целует тыльную сторону. Умиляющей жест.
- Мы можем завтра погулять по Берну? Здесь так красиво, а еще здесь медвежья яма. Я так хотела побывать там. – мечтательный взгляд пробивает мою бронь сильнее гранатомёта.
- И что мне за это будет? – насмешливо спрашиваю я. Хотя мне совсем не смешно, член колом стоит от ее театральной постановки. Сидит у меня в ногах, вся такая расслабленная, непринужденная, и прижимает руку. Еле удерживаюсь, чтобы не протянуть руку и перехватить грудь. Не хочу терять контроль ситуации.