Элен Форс – Пропуская удары (страница 24)

Вхожу в неё, влажную и готовую, до упора. Резко. Двигаюсь рвано, то замедляясь, то наращивая темп, растягиваю ее под себя тугую и сладкую. По всему телу пробегают спазмы. Я словно оживаю, черно-белое становится цветным.

Нагибаю ее, ставлю раком, вбиваюсь. Маша упирается руками о стену, перестаёт сопротивляться, двигается мне навстречу. Она пытается сдержать вырывающиеся стоны, кусает губы, упирается лбом.

Мы похожи на диких зверей в период случки, молча двигаемся в заданном темпе, пытаясь утолить свой голод. Я сминаю ее, натягиваю, не жалею, шлепая по жопе. В эти минуты наступает перемирие.

— Дем… Дееем!!! — она выгибается, стонет, царапает стену, оставляя полосы. Метки нашего соития. Она сжимает мой член, ласкает его, принимает податливо в себя. Только моя. Податливая и влажная от пота, спермы и своей же смазки.

Я достаю из неё член и кончаю ей на внутреннюю часть бедра, помечая. Хочу чтобы Влад знал чем мы тут занимаемся, чтобы когда он прикасался, чувствовал мой запах.

Отхожу от неё, заправляю штаны, выдыхаю. Внутри меня горький осадок. Разрядка не приводит к удовлетворению — делает только хуже, хочу раздеть ее, разложить на полу и иметь всю ночь. Не быстро как животное, а нежно и долго, насыщаясь ей. Не хочу отпускать ее, выпускать из этого кабинета. Злюсь больше на себя, чем на неё.

— Не трону твоего Владика, пусть только глаза мне не мозолит. Чтобы рядом с тобой никого не видел! С вещами сегодня ко мне переедешь, я снял гостиницу в Питере.

Маша

Чувствую себя использованной вещью, грязной и дешевой. Самое отвратительное, что это лучший секс за мои последние пять лет, и мне давно не было так хорошо. До сих пор трудно на ногах стоять, приходится опираться о стенку. Истома сплошная.

Зачем обманывать саму себя? Я до сих пор люблю этого человека; каждая клеточка моего тела рвётся к нему, а душа болит от его грубых слов. Он унижает меня, не считается со мной, берет как грязную шлюху стоя, а я все равно кончаю, даже не нахожу в себе сил на сопротивление, хочется простить его.

Слова Демида сначала вселяют в меня надежду, что он все еще любит меня, что между нами может еще все наладиться. Но он стирает все, рушит мои надежды, делает из меня его шлюху. А я решила начать жить заново.

Больше всего мне хочется исчезнуть, стать пустым местом и чтобы никто меня не вспоминал. И Демид забыл о моем существовании.

— Я найду деньги. Продам кондитерскую, возьму кредит и отдам отступные. Я найду деньги! Если будет нужно я раздвину ноги перед богатым мудаком, лижбы он дал мне бабки. Но ноги моей не будет в твоём ресторане рядом с тобой.

Сказав это сама четко осознаю, что не хочу находиться с ним рядом, терпеть эти унижения. Покориться, значит навсегда остаться той Машкой из детского дома, которую били, с которой не считались, которую вечно принимают за беспризорницу и нищенку, которая никогда никому неровня. Лучше буду мучиться и истекать кровью от воспоминаний, бежать до самой Сибири, но не рядом с тем, в кого превратился Демид.

— Никуда ты не денешься. — спокойно говорит он и растягивается в улыбке, обводит меня затуманенным взглядом. — Я могу испортить жизнь твоему Владу, его не возьмут на раздачу даже ни в одно КФС, не то что в Питере или в Москве в приличное заведение, а во всей России.

Я прижимаюсь спиной к стене, ощущая как к ноге прилипают штаны, липкие от его спермы. Второпях я не стёрла ее. Чувствую его в себе и на себе, словно он под кожей. Отвратительно.

На ватных ногах я вылетаю из кабинета и бегу в зал, хочется быстрее ретироваться из этого проклятого ресторана. Оставить прошлое в прошлом и начать жить нормальной жизнью.

Персонал не особо веселится, все пребывают в определённом шоке, обсуждают свершившееся. Маленькие группки разбросаны по залу, недоверчиво посматривают по сторонам.

Войдя в зал, мне кажется, что все смотрят только на меня, словно я прервала их обсуждение.

Влад отдельно от остальных сидит за столом, попивает вино, заедая его моим сладким тюльпаном.

Сначала иду в сторону выхода, потом замираю и иду к нему. Сама не понимаю, что делаю; понимаю, что своим поступком могу ему только навредить, но хочется попрощаться с ним.

— Прости меня. — говорю ему, сглатывая ком в горле. — Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

— Все нормально, Марусь. — отвечает он и улыбается мне своей очаровательной улыбкой, пожимает плечами. — Может мне и вправду стоит двигаться дальше и открыть своё дело?

Его оптимистичный вид меня воодушевляет и немного смущает. Влад — светлый человек, заряжающий своей энергией всех вокруг. И сейчас я чувствую от него искренние положительные эмоции, которые расслабляют меня и заставляют верить, что будет все хорошо. Мне бы хотелось быть такой, как он, не бояться и не депрессовать по каждому поводу.

Они как чёрное и белое с Демидом. Один постоянно улыбается, другой всегда угрюмый. Демид всегда зол, а Влад постоянно радостен. Две противоположности.

Он встаёт и приобнимает меня, по-дружески, без тени намека. Я невольно дергаюсь от этого прикосновения и отхожу, стыдливо опускаю глаза, воспоминая жесткий секс в кабинете с Демидом пару минут назад. Словно не успела слезть с одного, как бегу к другому.

— Ты впорядке? — его лицо очень озабочено. — Он сделал тебе больно?

— Нет, Влад, мы просто разговаривали. Все нормально. — не знаю кого я и пытаюсь убедить больше: себя или его? Мой растрёпанный и помятый вид говорит сам за себя. Влад тоже скользит по мне испытывающим взглядом, и я готова расплакаться.

Наверное, каждый в этом зале знает, что со мной происходило последние минуты. Может быть я нагнетаю и это не так, но чувствую себя отвратительно.

— Давай уйдём?

Хочу ответить ему, что не смогу пойти с ним, наше дальнейшее общение не принесёт ему ничего хорошего. Мне не хочется рушить его карьеру.

В зале ресторана показывается Демид, он успел привести себя впорядок, словно ничего не было. Ходит здесь как хозяин, будто всегда им был. Он одним взглядом даёт мне пощечину, напоминает, чтобы я отошла подальше от Влада.

— Не могу. — отвечаю я и отхожу от него ещё на пару шагов, слезы сами рвутся наружу, раздирая меня изнутри. — Он не уволит тебя, не переживай.

Не умею я быть тактичной, правильно выстраивать разговор, выдаю все, что крутится в голове и на языке.

Блондинчик смотрит на меня очень странно, печально. Потом переводит взгляд на Демида, который улыбчиво беседует с Ниной, не теряющей ни минуты. Пару минут назад зажимала Влада, а теперь не прочь позаниматься с новым владельцем ресторана.

Не дожидаясь пока Влад что-то скажет, отхожу от него, двигаясь в сторону выхода. Не о чем нам говорить, мы и не знаем друг друга.

В голове кружит вихрь мыслей, их такое великое множество, разумные и безумные. Даже не знаю, что делать. С одной стороны хочется забыть обо всем и переехать к Демиду, расслабиться и поддаться животной страстью. Меня притягивает к нему магнитом, как животное. Как сучку к кобелю. И пусть будет, что будет. Попользуется и бросит, из что с этого, зато может это будут лучшие мои несколько месяцев жизнь.

Но с другой стороны хочется все бросить, чтобы они все удавились и поубивали друг друга, только бы меня не трогали.

Одеть своими руками на шею ошейник и вручить повод Резину? Я не героиня пятидесяти оттенков серого.

— Маааша! — у самого выхода Влад меня догоняет, хватает за руку и разворачивает к себе лицом. Даже сейчас он улыбается. Стоит, держит меня за руку, как школьник. — Не убегай, пожалуйста. Мы живем в цивилизованном мире. Договор можно оспорить, твоему бывшему начистить харю. Я не держусь за эту работу, правда. Не буду лицемерить — мне нравится это место, было очень хорошо тут, тем более я здесь с самого открытия. Но я могу двигаться дальше, найти что-то своё. Не нужно меня защищать, я не маленький мальчик.

Он смеётся своим мальчишечьим смехом, снимая свой фартук и кидая его в мусорку.

— Ну что, Маруся? В жопу его?

Почему его улыбка всегда заставляет меня улыбаться в ответ, неловко и виновато, будто я делаю что-то не то.

— Его точно в жопу. Но со мной лучше не связываться.

— А я может хочу связать тебя с собой.

Слова Влада меня пугают и одновременно с этим заставляют дымиться давно потухшие угли внутри меня. Блондин не похож на Виктора и тем более на Демида. Бабник смел и независим, и может быть деньги для него не самое главное. Возможно, у нас был бы шанс, если бы мы встретились при других обстоятельствах.

Говорю ему стандартную чепуху из разряда «Дело не в тебе, дело во мне», чтобы уйти уже, он выпускает мою руку, но в его глазах я вижу десяток не заданных вопросов ко мне.

Даже говорить не хочу на эту тему. Сажусь в такси, первое попавшееся, и еду обратно в гостиницу. Нужно ли съезжать с неё, есть ли смысл? Как Демид меня находит и почему так успешно идет по моему следу?

В гостинице сдираю с себя одежду, разбрасываю ее, залажу в ванну, выдыхаю и начинаю реветь. В голос, навзрыд.

Пять лет. Думала, что я оправилась, смогу жить, но все стало намного хуже. Даже кричу, пытаюсь выплеснуть из себя всю накопившуюся боль.

В дверь громко стучат, настойчиво и выводя меня из транса. Даже лежа в ванне в горячей воде, далеко от двери, мне становится холодно и страшно. Знаю кто там. Не открою — вынесет дверь.