Элен Форс – Пропуская удары (страница 18)

— Влюбился, хорошенькая она была. Правда с ебанцой, последнее время вообще не адекватно себя, как ее бывший нарисовался.

— А лень было поинтересоваться?

— Зачем ворошить то, что человеку причиняет боль? — Вова скрестил руку, впервые показывая себя по-настоящему, светлую сторону своей души.

— Я ударю тебя сейчас. — констатировал я, приближаясь к нему вплотную. — Мне нужны контактные данные.

— Нет у меня никого! Нет! Она не общается ни с кем, всегда только работа была. Она же и в универе то не училась.

Я выпрямился, не понимающе глядя на него. В смысле не училась? Я же помню как она на пары ходила с той шмаромойкой, которая мне еще написывала так активно.

Видимо настоящая Маша со всем ее багажом так и не стала доступной для своего жениха. Потому что ни черта он не знал о ней. Видимо придется Риту колоть. Понимая, что ничего толкового не смогу вытрясти с этого человека, направился к выходу, оборачиваясь у самой двери.

— И кстати, извини, что сорвал Вашу свадьбу. Это я психопат-бывший.

Было так хреново, что даже морда этого мудака меня не позабавила. Он выглядел очень комично, скривился так, скукожился, как засохший мандарин.

— Дем?

— Ну а кто еще? Налей мне! — я был взвинчен до предела. Мотаюсь по городу бессмысленно уже два часа, не могу найти Машу. Идти было некуда, решил помучить сестру, у нее должок теперь передо мной, пусть отрабатывает теперь его.

Рита тоже не спала, это было видно по красным глазам и не тронутой кровати. Она послушно достала два стакана, в которые налила виски себе и мне, терпеливо дожидаясь моего рассказа.

Я сделал глоток терпкого виски, который стал разливаться внутри, обдавая теплом и не принося успокоения.

— Нет ее в гостинице, она съехала оттуда. Где она может быть? У ее несостоявшегося жениха — нет, где она может быть он не знает и контактов друзей у него ее нет. Но так же вообще бывает? — я с грохотом поставил стакан на стол, проливая часть содержимого.

Рита села рядом со мной.

— Я тоже не знаю, Дем. — пробормотала она. — Может она остановилась в другой гостинице?

— Знакомый мужик из ментовки уже обзвонил все мало-мальски приличное, что есть в Москве, спрашивая. Нет ее. К кому она могла поехать?

— Не знаю… У нее действительно никого нет. — Рита опустила глаза, в уголках которых вновь показались слезинки, готовые сорваться в любую секунду. — После аварии она взяла академический отпуск и сильно запила, потом вообще ушла из университета, ни с кем не общалась, потеряла работу. Вова был первым лучиком света.

Я сжал зубы, представляя боль которую она пережила. Я бы и сам такое чувствовал. Если бы мне сказали правду, я пришел бы к ней просить быть со мной, сказал, как люблю, как она снилась мне. Я бы даже смог принять, что она любит другого. А теперь я все сломал, разрушил, выгнал ее одну в ночь, способную сделать что угодно. У меня внутри все разрывалось от боли.

Маша

Телефон разрядился, а зарядки у меня соответственно не было. Теперь смогу купить ее только утром, до этого момента придется без него, очень не привычно, но может и к лучшему.

Таинственного незнакомца, который дал мне свою куртку, я так и не догнала. Где его искать было теперь тоже не понятно, и было внутри меня странное ощущение. Что-то внутри меня изменилось, стало другим. Наверное, это решение все бросить и улететь, а потом встретить доброго человека прямо в аэропорту было судьбоносным знаком. Я могу все начать заново и стать счастливой, мне никто не может этого запретить.

Решено.

Я продам кондитерскую кому-нибудь за любые деньги и начну с нуля в Питере, найду себе здесь жилье, устроюсь кондитером, дома буду на заказ делать тортики и рекламировать в Инстаграмме. Вряд ли Резин будет переворачивать всю страну в поисках меня. Забудем, найдет другую.

Я понюхала куртку незнакомца, узнала этот парфюм. Том Форд. Я мысленно стала называть его Томми.

Глава 10

Давно не чувствовала такого внутреннего подъема. Несмотря на то что удалось лечь спать только в пятом часу утра я встала в начале десятого легко и немного пританцовывая. Из моего окна был весь Невский проспект как на ладони со всеми его домиками со старинными фасадами и памятниками архитектуры.

Сегодня Питер даже дарил мне солнце. Хотелось гулять по этому старинному и прекрасному городу, второй столице России, стирая подошвы кроссовок и вдыхая бриз Невы полной грудью. Я ни разу не была в Эрмитаже и мне жутко хотелось это исправить. А еще ни разу не завтракала в гостинице одна, читая новости. И сегодня я собиралась исправить хотя бы эти две ошибки, а дальше в жизни по нарастающей.

Я спустилась на завтрак, попросив на ресепшене зарядку к своему телефону, чтобы у меня снова появилась связь. Мне посчастливилось снять прекрасный номер в небольшой гостинице, чему я была несказанно рада при условии, что поиск ее занял всего пять минут.

Завтрак доставил мне чисто эстетическое удовольствие. Чистый кайф просто сидеть, попивая горячий кофе и уплетая эклеры, смотря на просыпающийся город. Как люди спешат на работу, туристы на экскурсии, магазинчики переворачивают таблички с “Закрыто” на “Открыто”, выставляют рекламные щиты. После вечной спешки и опаздывания — никуда не торопиться было чистым кайфом.

Я никуда не спешила, просто смаковала каждой минутой, не обращая внимание, что кофе слишком горький, а эклеры слишком жирные. Эти маленькие неприятности не могли смутить меня, испортить день, который обязан быть восхитительным.

Включив в номере телефон, я не удивилась сообщению, что Демид звонил мне раз тридцать за это время, даже написал пару сообщений.

“Маша, где ты? Я переживаю, позвони мне, нужно поговорить.”

Я погладила пальцем экран на которым буквы складывались в слова. Хотелось ли мне с ним поговорить? Да! Вот только о чем он хочет поговорить? Как унизить меня? Раздавить еще больше? Если хочешь начать новую жизнь, нужно не цепляться за старую.

На экране отобразился входящий, этот номер не был записан у меня, но я и без этого знала кто это. Этот номер был выжжен в моей памяти навсегда.

Отбившись, я поставила телефон на авиа режим. Пора купить новую сим карту, а старую выбросить.

Через вай фай я стала искать интересные места в Питере. Неспешно перелистывая сайты с описанием достопримечательностей, я также пританцовывала ногами в ритм музыки из радио. Определившись со списком мест я отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок. У меня с собой ничего не было кроме маленькой сумочки, которую я взяла с собой на мероприятие. Придется теперь раскошелиться, чтобы обеспечить себя всем самым необходимым. От одежды до средств первой необходимости.

Пока я была в душе мне насыпалось около ста сообщений от Демида, который без остановки писал и писал. Я даже не стала их читать, ни что не испортит моего настроения и одухотворенности. Желания читать сообщения Демида о том, что я ему должна совершенно не хотелось.

Удалив все сообщения, я забросила телефон в сумочку и пошла исследовать загадочный и романтичный Санкт-Петербург.

В Питере все другое: улицы, люди, атмосфера. Здесь нет такой спешки, погони за временем как в Москве.

Я просто наслаждалась тем, что ничего не делала, рассматривала забавные сувенирные лавки, следя за уличными артистами. Чувствовала себя ребенком, которому родители разрешили поучаствовать в веселой авантюре. Меня приводила в восторг любая мелочь.

В детстве у меня ничего не было: ни семьи, ни уголка, ни игрушек, даже друзей. Я старалась радоваться любым светлым мелочам, которые встречались на моем пути. Самым главным счастьем и событием стало моё поступление в университет. Я смогла выбраться из черной дыры, которая сжирала людей, затягивая в пучину бед и неправильных жизненных решений. Многим из моих друзей повезло не так как мне, многие либо спились, либо живут в полученном ими социальном жилье на пособие, проклиная всех в округе.

Мне посчастливилось встретить умных людей, которые стремились к светлому будущему, мечтающих получить образование, работу и завести полную семью. У них были цели и это вдохновляло. Заставляло верить, что и у тебя может быть хорошо.

Встреча с Демидом было моим откровением, что меня можно любить — так сильно и чисто, ни за что, за то какая я. Это раскрывало меня и делало немного особенной, более чувственной, желанной, героиней моей истории. Каждое касание Дема до меня, даже легкое, едва уловимое ощущалось на коже даже после расставания, так они были прекрасны. Я испытывала эйфорию, когда моё сердце подпрыгивало, а потом падало вниз, как башня сводного падения, делая в воздухе еще несколько оборотов. Это была моя реакция на его запах, глаза, губы.

В больнице, когда его сестра сказала, что Демид умер — я умерла вместе с ним. Осталась в той машине, заживо захороненная под грудой покореженного металла. Мне незачем было жить.

Но сегодня мне хотелось начать жизнь с нуля, стать той девочкой из детдома, которой очень хотелось выжить, получить светлое будущее. Кусаться и царапаться на пути к своему счастью. И я вычеркну все, что было до… Теперь будет только после…

Мое внимание привлекло старинное готичное здание серого цвета у Грибоедовского канала. Оно притягивало внимание каждого прохожего, таким ярким и выделяющимся было. Огромные окна, подсвеченные золотым светом, притянули и меня к себе, удерживая у входа.