Элен Форс – Поиграй с огнём (страница 12)

Иду к её дому, чтобы перехватить, когда она пойдёт на английский. Ева не разочаровывает меня и выходит с рюкзаком на занятие через полчаса. Принцесса одевает узкие джинсы и рубашку, через которую чётко прорисовывается кружевной лифчик.

У меня глаз дёргается при виде неё. К ней, итак, все клеятся как мухи, она специально одевается ещё так вызывающе? Пусть уже снимет эту рубашку и гуляет просто в лифчике.

- Гром? – приветствует она. Ева не выглядит удивлённой. Но глаза у неё обаженные и красные. – Что ты тут делаешь?

- Жду тебя. ЕВА. – говорю, рассматривая чёрные цветочки на белоснежном лифчике. Они отвлекают меня, не дают собраться. – Мы хотели прогуляться.

- Прости, ты не писал ничего, и я подумала, что у тебя дела, поэтому не отменила занятие. – Она говорила со мной как учительница: коротко, деловито и строго. Хотела наказать за отсутствие внимания.

- Принцесса. – Преграждаю ей путь, чтобы она не убежала, складываю ладошки перед лицом и умоляюще прошу прощения: Такое больше не повторится, я так забегался, что не успел ничего написать. Мне немного непривычно отчитываться.

- Тебя никто не просит отчитываться. Ты вправе делать всё, что тебе захочется. – неумолимо говорит Ева и сжимает рюкзак сильнее.

- Как мне загладить свою вину?

- Не понимаю о чём ты. – Ева продолжает упрямо попытки обойти меня. С силой обнимаю её, стискиваю в своих объятиях. Жадно вдыхаю запах и понимаю, что сильно соскучился по этой капризной девчуле за этот короткий период времени. – Отпусти меня, Гром!

- Не отпущу, пока ты не скажешь, что смилостивилась, Принцесса. Скажи мне, что не держишь зла и мы пойдём гулять.

- У меня английский. – повторяет она.

- Отмени.

- Не могу, папа узнает об этом.

- Ну и пусть, скажи, что у тебя возникли планы. Один раз. Потом мы придумаем что-нибудь другое. – Понимаю, что не вправе заставлять её прогуливать занятия, но мне нужно встретиться с ней.

- Ладно. - говорит она. – Но это в первый и последний раз. Я отменю английский ради тебя. Взамен, ты будешь заранее писать и звонить, никаких «я забегался» или «я заработался»!

- Ух ты. – играю бровями, пытаясь наступить себе на горло. Хочется сказать ей, что очень сложно на работе не выпускать телефон из рук, но я молчу. – Никаких форс-мажоров? Ты должна знать о каждом моём шаге, верно?

- Да. – говорит она с вызовом, проверяя – насколько я могу перед ней прогнуться. Ева прощупывает границы, как далеко она может зайти?

- Хорошо. – принимаю её правила. Пусть капризничает. Такой красавице можно. Если Ева будет любить меня, если девочка будет верна мне, я позволю ей любой каприз.

- Хорошо? – не верит собственным ушам Ева, теряясь.

- Конечно, Принцесса. Любой твой каприз. – добавляю поспешно.

Ева поправляет сумку и смягчается, уже не пытается обогнать меня.

- Куда пойдём? – интересуется примирительно.

- А как же английский? – у меня закрадывается подозрение, что хитрая девочка давным давно его отменила, просто хотела проучить меня.

- Разберусь. – уклончиво отвечает она, краснея и опуская глаза. Врать Ева не усмеет.

- Кафе и ресторан не обещаю, но место тебе понравится. – обещаю Принцессе и обнимаю её за талию. Мне не хотелось идти с ней в многолюдное место, чтобы знакомые не мучали вопросами ни её ни меня. Не было у нас общей среды обитания.

По дороге я захожу в придорожное кафе отца Мамая, покупаю фрукты, сладости и беру термос с чаем. Девочки же любят сладкое?

Ева послушно ждёт меня. Я боялся, что она будет кривиться, Принцесса ведёт себя совершенно спокойно. Никак не показывает, что место ей не нравится. Она даже успевает познакомиться с сестрой Мамая и мило болтает с ней о чём-то.

С облегчением выдыхаю. Постоянно ловлю себя на мысли, что боюсь, что не смогу удивить Еву.

- Куда мы идём? – спрашивает меня снова, глядя на пакеты. Ева улыбается. Принцесса умеет улыбаться глазами. Смотрит на меня и становится так легко на душе, озаряет темноту прошлого, делает меня счастливым.

- В одно хорошее место. – уклоняюсь от ответа. Хочется всё же попытаться удивить её. – Раньше у нас с родителями была квартира в этом доме. Папа где-то раздобыл ключ от крыши, чтобы мы могли смотреть оттуда на звёзды. Ключ остался у меня, а за все эти годы никто не додумался поменять замок. Мне нравится там, спокойно и нет никого постороннего.

Ева сжимает мою руку крепче, физически ощущаю её волнение.

Мы поднимаемся на крышу, которую я за все эти годы оборудовал под себя. Натянул тент, защищающий от дождя, притащил складные стулья и стол. Сюда никто и никогда не приходил, а вид отсюда открывался потрясающий на лес у города.

- Очень красиво. – прошептала Ева, рассматривая зелёные кроны елей. Здесь была самая настоящая обзорная площадка. – И так тихо.

- Это особенное для меня место. – признаюсь ей. – Здесь я был только с отцом. Иногда прихожу сюда, чтобы подумать, вспомнить его… Иногда прибухиваю в одного.

Ева садится на стул и кутается в пыльный плед, висевший на спинке.

- Я взял фрукты и сладости. Не знаю, что ты любишь. – чувствую себя идиотом. Я себе никогда не готовил. Всегда перебивался хлебными блюдами: бутербродами, шаурмой. У меня никогда не было времени на такие мелочи.

- Выглядит очень аппетитно. Я очень люблю сладкое, у меня страсть ко всяким шоколадкам, пирожным. – припевает она чудным голоском, ловко выкладывая всё на стол. – А вот на орехи у меня аллергия. Я всегда уточняю, есть ли в еде орехи или ореховый соус. А что ты любишь?

- Я всеядный. Заглатываю всё, что съедобно и не в мухах. – Ева строит гримасу и смеётся. Знала бы она, что в моих словах нет и тени шутки. – Будешь горячий чай? Родители Мамая сами выращивают все эти полезные травы и сушат их, поэтому чай у них действительно вкусный. Вроде бы.

- Давай попробуем. – Она убирает прядь волос обратно. И у меня в горле застревает ком. Целую её, повинуюсь порыву. Я так долго ждал, когда смогу поцеловать эти сладкие губки. Хочу, сожрать карамельку. Вот, что я люблю. Весь день ждал эти минуты.

Не замечаю, как поднимаю её со стула и усаживаю себе на колени, провожу руками по попе, обтянутой плотной джинсой. Затискал бы эти аппетитные булки. Она ими орехи колит?

Ева смущенно елозит по мне, не осознаёт, что так доводит меня до ручки. Она пытается увильнуть, но я не позволяю. Прижимаю к себе крепче, намертво держу. Она теперь никуда от меня не денется. Сама позвала.

- Не нужно меня бояться, Ева. Я никогда не сделаю тебе больно, не сделаю того, чего ты сама не захочешь. – обещаю ей, чувствуя, как она дрожит. И я говорю абсолютную правду. Лучше руки себе ампутирую, чем причиню ей боль.

Глава 6.

Гром поставил на стол старую газовую лампу, чтобы осветить крышу.

Здесь всё было таким необычным и по-своему романтичным. Кроме Грома никто бы не додумался до такого. Это было так мило. Было приятно, что он отвёл меня в особенное для него место.

Рядом с Громом было спокойно и хорошо. Я была очень рада и благодарна ему, что он не решил отвести меня в кафе или парк, где бы мы встретили знакомых. Пока я была не готова к тому, чтобы обнародовать наши отношения.

Запретный плод всегда слаще. Мы целовались без остановки, Гром трогал меня, гладил, ласкал через одежду, доводя до безумного желания чего-то большего. Он заставлял хотеть меня его по-взрослому. Это заводило и пугало. Я не готова была перейти черту, несмотря на то, что очень хотелось.

Я была вся мокрая от пота и влаги между ног, которая стекала по внутренней части бедра. Такое было со мной впервые. Это было волнительно. Я смотрела фильмы с постельными сценами и читала романы, в общих чертах я понимала, что происходит между мужчиной и женщиной, но не представляла какие сильные чувства охватывают тебя целиком.

Гром пах мужчиной, от него исходили невидимые флюиды, заставляющие меня трепетать в его руках. Я никак не могла разобрать, что в нём такого, что зацепило меня? Почему я сижу на коленях у малознакомого парня и позволяю ему гладить меня, засовывать язык в рот?

Всё дело в гормонах? В химии? Нет, происходящее было больше, чем химия. Это было что-то необъяснимое и не подвластное логике и науке.

Его пальцы высекали искры, я горела заживо. Томилась в собственном соку. Хотелось сбросить одежду, обнажиться и утолить истязающий душу голод. Было страшно, что мой всегда холодный и трезвый мозг потерял бдительность.

С Громом всё было впервые.

Собираясь к нему на встречу, я дала себе обещание, что позволю ему несколько раз себя поцеловать и не более, но сейчас сидела на нём, потираясь о член, спрятанный под одеждой, и злилась на себя из-за трусости.

- Нужно идти. – Напоминаю ему. – Иначе папа устроит переполох.

- Хорошо. – Соглашается Гром, не отрываясь от меня. – Возьми с собой еду, съешь дома.

Если я приду с продуктами домой, то у папы возникнут вопросы, но если не возьму ничего, то Гром обидится. Соглашаюсь, решая придумать на ходу выход.

- Ты учишься на геолога? – просто спрашиваю его, пока мы спускаемся по лестнице. Нам не удалось толком поговорить на крыше, всё это время мы наслаждались друг другом.

- Да. Родители были геологами и мне захотелось пойти по их стопам. – отвечает он нехотя. Ему всегда трудно говорить о себе.

- Я тоже хочу стать кардиохирургом как мама. – признаюсь ему, чувствуя, что на самом деле мы очень похожи с Громом. Внутри мы испытываем одинаковый хаос чувств. – В Москве есть университет, где учатся лучшие хирурги страны. Я хочу учиться там.