Элен Форс – От судьбы не уйдёшь (страница 41)
Неужели она думала, что я не догадаюсь и ни о чем не узнаю?
Иду наверх, осматривая лестницу. Ничего особенного. Подъезд как подъезд. Окурки, плевки.
Останавливаюсь, думая закурить. Замечаю длинный светлый волос на поручне. Не один. Маленькую прядку из волос семи.
Закуриваю, снимая волосы. Это Викины.
В голове мало по мало начинает вырисовываться картинка.
— Амин. Ты труп. — говорю в телефон слепой паскуде. — Сейчас идёте все в первый подъезд и открываете все двери. Она здесь.
У меня немеют руки в таком неудобном положении, неаккуратно завязанные за спиной. Вокруг шеи обмотан ремень. Нехватка кислорода выбивает даже страх в голове. В голове пульсирует только желание вдохнуть побольше кислорода.
Во рту кусок ткани от моего платья. Хорошо хоть так, могли бы заткнуть рот и чем-то похуже.
К моему несчастью Сергей жил в этом подъезде на той самой площадке, на которой мы с ними встретились. Парни быстро скрутили меня и затащили в квартиру, несколько раз приложив по лицу. Я кричала исправно, срывая голос и умоляя мне помочь. Только никто не пришел на подмогу.
И я жутко сомневаюсь, что никто не слышал. Просто никто не захотел связываться с ними. Все знают, что братья Букаевы очень мстительные, они никого не оставляют. Еще они очень мелочные и жестокие. Очень многие девушки оказались в их постеле по принуждению.
— Давай ее сейчас трахнем. — предлагает Серега, вожделенно раздевая меня глазами. Меня передергивает. Даже подумать страшно, что они со мной сделают. Смерть — лучшее о чем могу мечтать.
— Нет, трахнуть мало. Нужно, чтобы сама умоляла. — протягивает Букаев, улыбаясь. — Чтобы крутилась, вертелась, по яйца заглатывала. Изнасиловать не интересно, нужно из нее сделать конченую шалаву!
— Да как начнём, она втянется. — Сергей наклоняет и подмигивает мне, протягивает свои руки к моему платью и задирает подол, обнажая ноги. — Ничего так бельишко, зачетное.
— Ну так, целый Эмир трахает. — оба противно гогочут. После чего он быстро сдёргивает с меня трусы, нюхает их и прячет в карман. Я стараюсь сжимать ноги сильнее, чтобы прикрыться. Сергей жадно кладёт руку на внутреннюю сторону бедра, пытаясь разжаться их.
Чтобы хоть как-то защититься, я ударяю его с ноги в лицо. Получается несильно, потому что в таком положении трудно контролировать своё тело. Но даже это приносит ему боль, как и мне в последствии.
Ко мне подлетает Букаев и со всей силы ударяет в лицо. На миг у меня все начинает плыть перед глазами и я отключаюсь.
Господи, лучше быть наложницей Аль-Мактума, чем вот это все.
Через три минуты мне называют номер квартиры, в которой она находиться. Именно столько Амину нужно, чтобы вытряхнуть из соседки информацию. Оказывается, она слышала, как Вика звала на помощь.
Старая сука. Надеюсь Аллах воздаст по заслугам, закрыв глаза на чужое горе — навлечёт на себя его гнев. Сам с ней разберётся.
У Амина лицо бледнее, чем у мертвеца. Уже одной ногой в могиле. За такое я не прощаю.
— Выбивайте. Вываривайте. Мне без разницы. Дверь должна быть открыта сейчас же. — говорю ему спокойно, рассматривая металлическую дверь.
— Инструменты уже несут. — говорит он, пытаясь меня успокоить.
— Долго несут! — цежу я, делая шаг и нажимая на звонок. Конечно же, там никто не собирается открывать. Они знают кто я и догадываются, что я не в гости пришел. Вика у них слишком долго, невыносимо долго… — Если Вы откроете дверь сейчас, до того, как мои люди ее снесут, то я просто сдам Вас полиции. Если мне придётся ждать, тратить своё время на открытие чертовой двери — я убью Вас обоих.
— Пошёл нах…!! — из-за двери слышит глухой крик. Даже через стенку чувствую их страх. Вдыхаю его, усмехаясь. — У нас твоя баба!
— Ты уже покойник, потому что рано или поздно, я вскрою эту дверь, но у меня еще твой брат. Его жизнь полностью в моих руках. Я могу попросить и его отделают в тюрьме так, что в его очко не только бутылка пролезет, в него ведро войдёт. Поверь мне, я держу своё слово, и сласть, как люблю издеваться над людьми.
За дверью происходит какая-то возня. Видимо пытаются договориться.
Ко мне подходит Муса, у него в руках все нужные инструменты. Я показываю ему чтобы подождал. Они откроют дверь сами.
Щёлкает замок, и дверь открывается.
Хилый пацан лет двадцати пяти открывает мне дверь. За его спиной стоит такой же дрыщ.
Вот это похитители. Они вдвоём меньше Мусы.
Захожу, оглядывая квартиру. На что только рассчитывал этот boys band.
— Убери их. — приказываю Амину, тот без лишних слов, быстро ломает шейный позвонок одному из них. Тело падает с грохотом на пол. — Ты идиот? Они мне еще пока нужны живыми!
Второй прижимается к стене, его самоуверенно испарилась, дрожит, еще чуть-чуть и обоссытся себе в штаны. Стоит мне приказать, и Амин ему позвонок сломает, но эта паскуда не стоит того, чтобы легко умереть. Он захлебнётся своим дерьмом.
Пока Амин занимается вторым, я прохожу в комнату. В ней все достаточно скромно. Очень душно, от запаха пота и дешёвых сигарет хочется выблевать ужин.
К маленькой кровати привязана Вика в странной позе и с ремнём вокруг шеи. Из разбитого носа обильно течёт кровь, заливая разодранное платье.
У нее опухла половина лица и потрескались губы. Глаза напоминали истекающие кровью озёра, в каждом полопались капилляры, и она беззвучно плакала. Пошлый ремень и кляп во рту завершают картину. Сплошная экзекуция.
Вика смотрела на меня, как на чудо. Вижу в них облегчение и радость.
Не могу и двинуться. Противна мысль, что мужчины могли сотворить такое с женщиной. В безумие меня вгоняет факт, что они сделали это С МОЕЙ ЖЕНЩИНОЙ.
Между рёбер словно кто-то проворачивают нож, задевая легкие и вызывая ноющую боль. Даже не замечаю, что руки сводит судорогой от злости. Ладони чешутся, хочу собственными руками сломать этому гандону позвонок за позвонком.
Нужно было пресечь ее побег на корню. Не допускать, чтобы все зашло так далеко.
Это моя вина. Не досмотрел. Я ведь за нее отвечаю.
Подхожу к Малой, достаю из ее рта кляп, осторожно расстёгиваю ремень, после чего освобождаю ее руки. Вика совсем без сил падает ко мне на руки. Чувствую как напряжены все мышцы в ее теле, осязаю ее страх.
Подхватываю маленькой тельце на руки, прижимаю груди. Только сейчас ко мне приходит облегчение. Она цела. Несмотря на все, она жива. Это самое главное.
— Ахмед, что делать с этим? — оказывается Амин все это время стоял за моей спиной.
Прижимаю одной рукой лицо Вики к груди, пряча руку в растрёпанных локонах. Машинально провожу несколько раз ладонью по маленькой головке. Даже в волосах есть запекшаяся кровь.
Адское жжение разрывает грудь.
Что еще они успели сделать с моей девочкой?
— Я сам разберусь с ним. Позже. Быстрая смерть для него будет слишком легким наказанием. — Амин просто кивает, он знает, что делать в таких случаях, кому и как дать на лапу, чтобы его больше никогда не искали. — Сейчас в больницу.
— Ахмед… — Малая цепляется слабыми пальцами за воротник моей рубашки, пытаясь что-то сказать. По дрожащему подбородку и подрагивающим крыльям носа готов угадать даже что. — Я…
— Не сейчас. — отрезаю я, не желая тратить время на бессмысленные разговоры. — Тебе нужно поберечь силы. Отвезу тебя в больницу.
— Не нужно. — шепчет она, глотая шумно воздух. — Со мной все в порядке, пара пощёчин ещё никого не убивала. Я очень хочу домой. Пожалуйста, Ахмед…
— Хорошо. Мы вызовем врача на дом.
Вика хрупче хрустальной вазы. Кажется за этот час она скинула килограммов десять.
Бережливо удерживаю ее на руках, спускаясь по лестнице. Боюсь причинить ей боль своими грубыми руками.
— Отвези ее в дом и вызови врача, пусть осмотрит. Все, что будет необходимо, добудь. — грозно говорю Мусе.
— Я искал… нет женщин врачей сейчас на смене. — Муса опускает глаза. По нашим правилам, ее не может касаться никто кроме меня. Усаживаю Малую в машину, после распрямляюсь и закуриваю. Как они все меня достали.
— Муса, как ты думаешь, сейчас те обстоятельства, когда я буду заморачиваться по этому поводу? — выдыхаю облако дыма, испытывая неконтролируемое раздражение. — Просто найди хорошего врача и позаботься о ней, понял?
Когда машина трогается, я подворачиваю рукава белоснежной рубашки и захожу в дом. Сигарета танцует между моими пальцами, успокаивая мои нервы. Пора выпустить накопившуюся злость. Мне есть на ком отыграться.
За то, что Букаев распустил свои руки, притронулся к моей женщине — он умрет. В моей стране я бы отрубил ему руки и отправил просить милостыню, но я не своей стране. Поэтому он должен просто исчезнуть.
С Викой разберусь, когда она поправится. Пусть врач осмотрит ее, выпишет витаминок. Сейчас ее здоровье — самое главное. От нее Муса теперь не отойдёт, она даже в туалет не сбежит без моего ведома.
Глава 24
Смотри-ка, соловей
Поет всё ту же песню
И пред лицом господ!
Все тело ноет от тупой боли, пронизывающей каждую мышцу в теле. Голова гудит, словно где-то под черепом взлетает вертолёт. Неконтролируемый шум распиливает сознание по полам.