Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 7)

Спустя час Жером все таки появился. Его машина показалась на парковке, сам он не вышел. Мы с Каином постарались убедиться, что за ним нет слежки и побежали к машине, пока он не уехал.

Нужно было увидеть его лицо при виде нас. Брови Жерома взметнулись вверх, а зрачки расширились до предела. Любимый был шокирован.

Увидев него, мой барьер снова затрещал и я почувствовала себя маленькой девочкой, которая хочет на ручки. Вся моя сила улетучилась.

— Жером. — это все, что мне удалось выдавить из себя, когда я кинулась ему на шею, обвила руками стальные плечи и уткнулась носом в грудь. Чувствовать родное плечо несравнимое счастье. Его присутствие предало мне сил. — Ты не представляешь, что сегодня у меня был за день! Как же я рада тебя видеть.

— Представляю. — хрипло сказал он, отталкивая меня от себя. Жером вёл себя холодно и отстранённо. Весь его вид кричал, что наше присутствие его напрягает. Даже в легком толчке я уловила некоторое презрение. — Я видел новости, о Вашей смерти целый день крутят по телеку.

— Тогда понимаешь, что ты как никогда мне нужен! Меня пытались убить!

Жером ударяет гневно по рулю, оглядывается на Каина, который сидит позади в машине, и с раздражённым видом говорит:

— Не втягивай меня во все это, окей? Мне не нужны проблемы! — лицо парня становится гневным. — Ты понимаешь, что твоих родителей прикончили? У твоего отца были какие-то тёмные делишки, все счета арестованы. Идет большое расследование. По всем новостям Вас всех похоронили. Если я сейчас ввяжусь в это все дерьмо — потеряю работу и будущее. Меня, итак, сегодня замучили журналисты с вопросами о тебе… Твоего брата, больного ублюдка, мне вообще не жалко.

От слов Жерома мне становится противно, даже вжимаюсь в дверцу машины. От него веет таким холодом, что у меня начинают мерзнуть руки.

В машине на несколько минут образовывается оглушительная тишина. Я впиваюсь руками в обивку сиденья, чтобы не ударить его. Глупо после такой тирады наивно спрашивать, а как же я? Как же наша любовь? Ему не жалко моих близких…

— Значит, как просить помощи моего отца — в это можно ввязаться? А меня защитить — то это запачкаться в дерьме? — мой звонкий голос звенит в машине от отвращения. — Так и что же ты приехал сюда?

— Чтобы попросить меня не впутывать во все это! Это твои семейные дела, разбирайся с ними сама! Не звони мне больше!

Сглатываю обиду и унижение. Стараюсь не смотреть на Каина, который ничего не говорит, но я слышу его мысли. Друг не меньше моего в шоке. Вот она любовь. Искреннее чувство, у которого не должно быть преград.

— Дай денег. — говорю я, протягивая ладонь. — Не переживай, обязательно верну с процентами! Не разорю твой кошелёк.

Жером вздыхает и ищет по карманам деньги, достаёт сто евро и протягивает мне. Брать от него деньги сейчас совсем унизительно, но они нам нужны. Этот скупердяй дал только сто евро, как будто у него нет больше!

— Пошли, Каин! Пусть этот ублюдок поторопится домой, а то замарается о нас. — открываю дверь и уже выбравшись, встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня без тени любви. Как я могла быть такой слепой? Не удерживаюсь и смачно плюю ему в лицо. Жером дергается, даже поднимает руку, но передумывает и опускает её. На его лице блестит моя слюна, и я испытываю от этого хищное удовольствие. — Знаешь, что Жером? Максу нужно было сильнее отделать тебя, может быть стал на мужика похож! Жаль, что он тебе яйца не отбил, такие, как ты не должны размножаться!

С этими словами я вкладываю всю свою силу в хлопок дверью его дорогого и любимого автомобиля. Пусть бесится.

Когда он уезжает и оставляет нас одних на парковке, я сажусь на асфальт и опускаю голову. Слезы градом льются по моим щекам, заливая грудь. У меня нет сил держать хвост пистолетом и не терять лицом. Сжимая купюру и не чувствуя своего тела, я тихо шепчу Каину:

— Почему нельзя вернуться назад? Я думала, что Жером любовь всей моей жизни, а он просто пугливая крыса. Если бы я могла, то провела бы своё день рождение с родными, каждую минуту была бы с ними. Я бы помирилась с братом…

Хлюпаю носом, зарываясь лицом в свои ладони. Мы с Каином напоминаем парочку бомжей, которые просто расстроены тем, что им не хватает денег на выпивку.

В отсутствие денег и понимания куда мы можем пойти, мы с Каином не придумываем ничего лучше, как утащить коробку из-под тренажера и разместиться в ней, купив по шаурме, чтобы утолить голод.

Хорошо, что в Монако все бомжи чистые. Мы располагаемся поближе к ним, чтобы записаться в их компанию и не бросаться в глаза. Выглядим мы соответственно, грязные и побитые.

— Нужно идти в полицию. — убеждённо говорит Каин. — Писать заявление.

— Ты слышал, Жерома? Папу в чем-то подозревают. — задумчиво говорю я, искренне надеясь, что из-за финансовых проблем родители вынуждены скрываться. Поэтому они числятся мертвыми. — Если счета арестовали, то я не смогу нанять ни адвоката ни следователя, чтобы найти их и выбраться из всего этого. Если я объявлюсь, то могут и меня посадить.

— Найти? — неуверенно переспрашивает друг.

— Да, пока я не увижу тела и подтверждение ДНК, не поверю!

— Какие у тебя тогда предложения?

— Нужно найти крестного. Он поможет. — убежденно говорю я, вспоминая дядю Мишу. Майлза, как все называют его. Он единственный кто сможет помочь мне во всем разобраться.

Во-первых, он точно знает все о моем отце. Во-вторых, мужчины сказали, что их Босс хочет убить и его. Я обязана предупредить о надвигающейся угрозе, главное успеть.

— Окей. Ты не помнишь его мобильный, как мы его найдём в Монако, если он живет в Москве? — друг практически вылизывает свои пальцы, когда съедает шаурму.

— Мы полетим в Москву. Там безопаснее, тут нас все знают. — говорю я и только потом одёргиваю себя, понимая, что уже втянула друга в неприятности. — Точнее, я… тебе не стоит ввязываться во все это.

Каин поднимает бровь и смотрит на меня осуждающе, стучит пальцем по виску и качает головой.

— Дура ты, Алена. Куда я тебя брошу, ты моя семья. — от слов Каина становится на душе теплее. Очень дорожу нашей дружбой, обнимаю его и кладу голову на плечо. Хорошо, что в отличие от Жерома, Каин настоящий. — Поэтому, если ехать в холодную Рашку, значит ехать. Только у нас денег на еду нет, как мы доберёмся туда или как заработаем на билет?

— Сколько стоят билеты до Москвы? Тысячу евро? — рассуждаю вслух, думая, как мы можем заработать эти деньги. — Вряд ли мы быстро их заработаем. Если занять у кого-нибудь? С процентами?

— Никто не займёт. — говорит Каин, принимая задумчивый вид. — Такие деньги мог дать только Жером, но он… вряд ли займёт. Остальные… скажем так, Алена, тебя мало кто любит. Я так не припомню, чтобы кто-то мог захотеть протянуть тебе или мне руку помощи.

Каин прав. Мы и подружились, потому что были две белые вороны. Или скажем так, необычная чёрная ворона и белая.

В детстве друг был очень замкнутым и не разговорчивым, мало с кем общался и с раннего возраста любил мальчиков. Из-за этого постоянно подвергался насмешкам и гонениям, его постоянно били и унижали. Маленький чёрный гей. Но Каина это никогда не задевало по-настоящему. Он был очень умным и одаренным. Друг был просто выше всего этого.

Я в детстве была очень привязана к брату, просто зависима от него. Макс был центром моей вселенной. Родители не знали, что делать с моей маниакальной зависимостью. Он был моим единственным другом, неоспоримым авторитетом. Когда брат уехал учиться в другой город, я стала одинокой, желания общаться с девочками в классе у меня не было. И тогда мы с Каином сблизились, подружились. Он стал мне как брат, а сейчас он стал мне даже ближе, чем родной брат.

Теперь, даже трудно поверить, что раньше я была готова прыгать до потолка от радости, когда Макс возвращался домой.

С возрастом многие девочки стали меня ненавидеть. Поводов для этого было немало. У меня были очень обеспеченные родители, которые покупали мне все самое дорогое и модное. Бог наградил меня ангельской внешностью: большие голубые глаза, длинные волосы, пышная грудь и попа. Этого было тоже достаточно, чтобы мальчики слетались на меня как мухи.

Вот только меня они не интересовали. Все. Только Жерому удалось попасть в моё сердце, и напрасно… Первый блин вышел комом.

Хорошо, что Макс тогда остановил меня. Он словно чувствовал, что это ошибка. Ждал.

Память быстро возвращается меня в тот вечер на крыльцо летнего домика. Его лицо не было насмешливым, как мне показалось тогда, оно было усталым и грустным. Сердце непроизвольно сжалось при мысли, что это была наша последняя встреча…

— Нужно найти Карину. — хрипло говорю я, и когда Каин не понимает к чему я это говорю, поясняю. — Я продам девственность на аукционе. Получу за нее деньги, на них мы купим документы и билеты до Москвы.

— Давай подумаем еще. — протягивает друг, испуганно поглядывая на меня. — Это плохая идея подруга. Не бросайся в крайности!

Я сцепливаю пальцы в замок, рассматривая свой маникюр, который утром еще был идеальным. Утром я не могла и представить, что буду есть ужасную по вкусу шаурму в картонной коробке. Принцесса Монако, блин.

Плохие времена требуют нестандартных решений.

— Это не крайность. Как ты предлагаешь нам заработать деньги? Продать почку? — стараюсь говорить тихо, чтобы нас никто не слышал. — Мы никуда не сможем устроиться, а когда встанем за свободную кассу — еще долго будем за ней стоять, чтобы насобирать нужную сумму. Продажа моей девственности быстро решит это.