Элен Форс – Как скажете, Пётр Всеволодович! (страница 10)
Когда началась Октябрьская революция турки предложили моей семьей убежище в Стамбуле, а также новую работу – помощь соотечественникам, что бежали из России. Те времена назвали белой миграцией. Интеллигенция и солдаты Белой армии бежали в Турцию, пытаясь найти там спасение и новую жизнь, пока нашу когда-то царскую империю рвали на куски голодные крестьяне.
Так моя семья пустила корни в Стамбуле, работая на Турцию, и стараясь сохранять в сердце верность своей Родине, не забывая о корнях.
Моя мама была метиской: её отец был турком, а мать русской. Она была плодом запретной связи в те годы. Моя бабушка воспитывала её в строгости и не хотела, чтобы дочь повторила её ошибку. Тем более, к их семье в те годы было особое, пристальное внимание, если ты понимаешь о чём я. Бабушка практически упросила моего отца жениться на маме, зная, что наша семья старается сохранить чистоту крови. Она боялась, что с ней может что-то случиться и мама останется совсем одна.
Мой дед считал, что несмотря на то, что судьба оторвала нас от России, мы должны были хранить её традиции и не потерять титулованность и чистоту крови. Он был против брака папа и мамы, но отцу стало так жаль милую девушку, что он решил жениться на ней. Это послужило началом их любви и, если я правильно всё помню, прекрасных отношений.
Прозвучит смешно, но мы были той самой семьей, в доме у которых на стене висела балалайка, шкура медведя и портрет семьи Романовых. Зрелище было отвратительное! В детстве я никогда не задумывался об адекватности этого. Висело и висело. Сейчас только задумываюсь о том, какие же ебнутые были у меня родственники.
Мы жили в принципе счастливо, ни в чём не нуждались. Пока папа не полез в политику. Ему в какой-то момент стало душно и скучно, он устал жить в стесненных условиях. Он ведь граф. Сын своего отца.
Я помню, как мама умоляла его не лезть, говорила, что Стамбул приветлив, но принадлежит только туркам и не стоит забывать об этом. Что здесь мы всего лишь гости и не нужно лезть в его жизнь со своим мнением. Мама у меня была очень мудрая и тихая, напоминала мышку. Никогда не высовывалась.
Жалко, что папа её не послушал. Он пытался баллотироваться на какой-то пост в правительство, и его кандидатура была даже популярной среди местных жителей. Он хотел бороться с преступностью и укреплять народное единственно между различными культурами, населяющими Анкору и Стамбул. В какой-то момент следуя своим убеждениям он перешел дорогу бандитам, за что родителей убили, а я чудом остался жив…
Четверо убийц пришли в наш дом и зарезали всех. Мою бабушку, маму и папу… они зарезали бы и меня, если не отец Арслана. Он был нашим соседом и уважительно относился к нашей семье. Он не успел защитить родителей, но спас меня. Протянул руку, когда у моего горла замер нож. Он сказал:
– В этом мальчике течет турецкая кровь… И еще, он последний русский граф… он не должен умереть как собака…
Эти слова врезались в мою память намертво.
Махмуд забрал меня и растил как сына, не ожидая ничего. У него была возможность подарить мне будущее, и он это сделал.
Я вырос и уехал на Родину. Оставил Арслана тут одного…
Я бы рассмеялась во весь голос, потому что история казалось фантастическим вымыслом. Графы… Николай Второй… мой Босс… смешалось всё: и кони и люди. Было трудно поверить в правдивость истории… но чем больше я смотрела в зелёные глаза Петра Всеволодовича, тем сильнее убеждалась в правдивости его слов. Он не лгал мне.
Вот же, Граф Баженов Пётр Всеволодович!
– П-п-п! – пытаясь прийти в себя, я задумчиво почесала затылок. Меня раздирали эмоции. Трудно было переварить услышанное. Это же не роман. – Мне жаль Ваших родителей. Жаль, что пришлось пережить всё это в детстве. Ни один человек на земле этого не заслуживает.
Я попыталась как-то продолжить наш разговор.
– Не переживай, я уже достаточно взрослый мальчик, пускать слезу не буду. – мужчина грустно улыбнулся, придерживая полотенце на бедрах. Я старалась смотреть в глаза Боссу, не хотелось рассматривать идеальные кубики на его животе. Такие я никогда не видела в живую.
– Но что теперь от Вас хочет Арслан? – мой вопрос стер с его лица даже это подобие улыбки. Глаза мужчины опасно блеснули, от чего меня всю передернуло. Было страшно.
– Я уже говорил, Виктория. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. – Пётр Всеволодович снова стал грозным и серьезным, превращаясь в тирана – начальника из офиса. Его лицо было бесстрастным. – Не думай об этом. Неделя пролетит быстро, ты даже не заметишь её.
– Трудно в это верится! – фыркаю я и ухожу в ванную, чтобы смыть с себя ночь на матрасе и следы мимолетной страсти. Теперь, после всего что было за утро, не было смысла стесняться. Я закрыла дверь и быстро сбросив с себя уже грязное платье, забралась в ванную.
Тут было всё необходимое: гель для душа, шампунь, новая зубная щетка и паста. Арслан позаботился о нашем удобстве. Это немного расслабило меня. Мысли материальны. Не стоило заранее настраиваться на печальный исход, нужно было мыслить позитивнее и искать способы сбежать или спасти свою жопу. Умирать я не собиралась.
Когда выберусь отсюда, куплю билеты в Италию, чтобы пить шампанское и смотреть на поджарых итальянцев, а вечером пить вино и заниматься страстным сексом с мужем.
Душ охладил меня, привел мысли в порядок.
Когда я вышла из душа, свежая и еще мокрая, Босс в одном полотенце уже спал на середине кровати, раскидав руки и ноги в разные стороны, образуя звезду. Его грудь рвано вздымалась вверх.
Ночью его неплохо оприходовали, по всему телу были синяки. Не мудрено, что он решил набраться сил и поспать.
В груди неприятно кольнуло. Он лежал такой беззащитный и милый, просто молодой и сильный мужчина, решивший отдохнуть на отдыхе. Вид на спящего Босса заставил меня вспомнить об Артёме, который, наверное, уже переживал за меня. Когда мы с ним ездили в отпуск, он точно также засыпал по центру кровати, пока ждал меня.
Черт.
Мне не хотелось ложиться рядом с Петром Всеволодовичем и прикасаться к его телу. Это провоцировало меня. Он был как сладкое в период сушки, при виде него меня всю трясло и хотелось заполучить его себе. Стресс давал о себе знать, мозг хотел сбросить неприятные ощущения и забыться.
Я забралась в кресло у кровати с ногами. Тут не было книг и телефона, поэтому все, чем я могла себя занять – это начать внимательно разглядывать Босса. У мужчины были не идеальные, даже неправильные черты лица, но все вместе они делали из него красавчика. Прямой нос. Острые скулы. Глубоко посаженные глаза цвета изумрудов и густые брови. Острый подбородок с ямочкой. Мысленно я обводила указательным пальцем каждую черточку, так все детали запоминались лучше.
– Хватит за мной наблюдать. Это раздражает, лучше ложись рядом. – не открывая глаза изрек Пётр Всеволодович и маняще провел ладонью по кровати. Я сглотнула, чувствуя себя неловко. Жест был интимным. Коллеги так не разговаривают между собой.
– Мне не хочется с Вами спать. – заявила я, будучи в этом неуверенная. У него под бочком скорее всего вполне тепло и уютно, можно зарыться носом и сладко заснуть. Только это неприлично, и так не стоит делать.
– Да ладно. Тут одна кровать, мы не можем спать по очереди.
– Я думала, что Вы как настоящий джентльмен уступите мне место, а сами ляжете на пол.
– К твоему счастью, я не джентльмен.
Глава 10. Многогранный и неизученный.
Красивый, сильный и, к тому же, умный мужчина – всегда сексуально и притягательно. Какая женщина не мешает о плохом мальчике с хорошими наклонностями? Кто от такого откажется?
Пётр Всеволодович – лакомая турецкая сладость на любой вкус.
Я уже несколько минут внимательно рассматривала его, не стесняясь и не чувствуя стыда при этом. На работе такого я себе не могла позволить, было как-то непрофессионально. А после того, как его руки побывали в моём влагалище, стесняться не имело смысла. Вряд ли сможем теперь вместе работать.
Сидит на стуле с важным видом, немного сузив глаза, и смотрит на множество белых цифр на черном экране. Максимально сосредоточенно вносит изменения в формирующиеся автоматически кода, проявляя смекалку.
– Не знала, что Вы так хорошо разбираетесь в айтишке. – не выдерживаю гнетущей тишины. Да и любопытство распирает, я даже забываю, что мы тут в плену, а не на курорте.
Кто бы мог подумать, что этот заучка ещё и хакер. Просто гений какой-то.
Босс цыкает, чтобы я ему не мешала, и я скрещиваю недовольно руки. На его бы месте я вела бы себя сдержаннее. В опале мы именно из-за Босса.
– И всё же, хотелось бы знать, чем Вы заняты. Может быть, Вы делаете что-то для террористов незаконное. Нас потом или убьют или посадят. – продолжаю настаивать.
– Успокойся. Не суетись. Обычно ты не такая кипишная. – Хам даже бровью не повел. – А тут разошлась прямо-таки, не успокоить!
– Обычно меня не запирают неизвестно где – в Турции, не пойми с кем.
Компьютер издаёт пугающий предупреждающий звук, и Босс выдает отборную тираду. Многие матные слова я до этого момента и не слышала. У меня даже глаза немного вылазят из орбит.
Пётр Всеволодович в очередной раз меня удивил.
Прекрасно помню нашу первую встречу.
Я пришла на собеседование в бледно-голубом костюме, не надеясь получить работу. Мне казалось, что у меня не хватает опыта для такой компании и тем более у самого Баженого. Того самого!