Элен Форс – Дик (страница 5)

То ли опробовать бы новенькую. Кукла с янтарными, огромными глазами. А ее губы? Блядские губы, такими только насасывать, но, руку на отсечение, точно свои. Слишком подвижные, заманчивые. Она их кусает, облизывает и даже посасывает во время разговора. Такая пахнет похотью.

— О ком думаешь? — Люба заправляет грудь в лифчик и поправляет майку, натягивая на себя трусы. Я отправляю использованный презерватив в мусорку. — Я знаю, когда ты кончаешь со мной, а когда представляя кого-то.

Она улыбается, искренне и без обиды. Вот почему я обедаю здесь уже год. Пусть у Любы и не сладостно тесно, но сама она очаровательна и непосредственна. Целую ее макушку.

— Проблемную напарницу навязали.

Мы выходим в пустой зал, бар еще не начал работать, но Люба достаёт заранее припрятанный бургер с картошкой и наливает мне пива. Поправляет волосы и помаду и садится ко мне.

— Ммм, женщину? Ничего себе, Дик, и как она? Хорошенькая? Мне стоит ревновать?

— Ты единственная женщина с которой я стабильно провожу обед на протяжении года, о какой ревности ты можешь говорить? — и я не лгу, женщинам главное не лгать. Они бесятся, когда им врут, а в остальном надеются тебя переделать, сделаться той самой, ради которой ты сложишь яйца в шкатулочку и сдашь ей.

— Ты не ответил на мои вопросы!

— Она секси, не похожа на работника МВД. Длинный волосы, глазища, ноги, сиськи — высший класс, все натуральное. Дочь богатеньких родителей, которые дали хорошее образование, накупили шмотья, воспитали. Она обзавелась глупой мечтой и упрямо идет к ее исполнению.

— Я пока не услышала о ней ничего криминального или плохого. — Люба передаёт мне салфетки с соседнего стола. Мне нравится, что она добрая и не ревнивая, психолог по образованию. Она вылечила от проблем людей за барной стойкой больше, чем институты психологии.

— Она не пригодна для этой работы, обуза. Меня бесит, как эта овечка пытается казаться лисицей. И мне геморроиться с ней еще месяц! А у меня и без неё из жопы геморрой с палец торчит!

Ангелина.

Закончив с допросами, которые шли около трёх часов, все это время Дик отсутствовал, я выдохнула. Этот день выдался очень насыщенным на события, даже через чур. Меня немного лихорадило, вдруг я сделала что-то не так, неправильно зафиксировала в протоколе, не так подписала? Во мне говорила отличница, которая боялась, что сделала все не на пятерку.

Это же так важно! И Дик бросил меня! Даже не дал малейших наставлений. Козел. Наверное, все это время долбится.

Часы показывали 18:30, окончание рабочего дня, и можно было уходить, но что-то меня удерживало в этом маленьком кабинете. Здесь все было пропитано этим мужчиной, каждая деталь. Не хотелось уходить ни столкнувшись с ним, не получив хотя бы слабую похвалу за проделанную работу.

Я ласково провела рукой по темному дереву массивного стола, не обычному выбору для такого кабинета. Натуральное дерево, купленное на заказ, точно не казенное. Я бы не смогла обставить лучше такое маленькое пространство.

— Мечтаешь обо мне?

Дик в прекрасном расположении духа со стеклянной бутылкой Кока-колы ввалился в кабинет. Он подошёл ко мне вплотную, накрыв мою руку своей; от этого касания меня ударило током. Я вздрогнула, ощутив слабость во всем теле. В комнате тут же стало душно.

Он следил за каждым моим движением, как хищник следит за своей жертвой. Не удивлюсь, если он такой же маньяк, каких ловит он сам.

— Я провела беседу с владельцем цветочного, со всеми кто там работает и со всеми свидетелями. На столе лежат подписанные показания, можешь ознакомиться. — мне трудно смотреть ему в глаза, не знаю почему… Потому что проделанная работа может оказаться не точной, что он смотрит на меня со снисхождением или потому что от взгляда этого взрослого мужчины мне становится жарко, учащается пульс. Никогда не было такого раньше, ни с одним из моих бывших парней.

— А вот где был ты?

Дик сел на диван, широко расставив ноги, не смущаясь несколько, что внушительный бугор так и выставлен на показ. Ему нравилось меня провоцировать, а я не собиралась поддаваться на эти провокации! Хотя не смотреть было сложно, у меня даже задёргался глаз от перенапряжения.

— Работал, осмотрел тела, присутствовал на вскрытии, общался с родственниками жертв… Делал свою работу… — у меня даже речь пропала после этого заявления. Просто онемело все, снова захотелось расплакаться.

— Без меня? — выдавила я, ощущая себя ничтожной, слишком маленькой. Утренняя уверенность сошла вместе с красными, проклятыми трусами. Этот козел работал, делал самые важные дела без меня, пока я тут все конспектировала, как канцелярская крыса. А теперь, широко расставив ноги, сообщает мне об этом, чтобы упиться моим унижением.

Наверное, в моем лице проступило совсем сильное отчаяние, потому что Дик немного смягчился, улыбка поблекла и морщины разгладились.

— Я одиночка, Ангелина и дела все виду сам. — он говорил со мной голосом пожилого человека, раздающего наставления своей глупой внучке. Его хриплый, ласковый голос успокаивал меня, но душа все равно болела. Почему ничего не получается?

— Я хочу просто учиться, хочу найти тварь, которая выпустила из пяти женщин всю кровь и мумифицировала их. Он же повторит? Я уверена, он игрок. Он место убийства превратил в выставку, в композицию. — ком в горле и затруднённое дыхание не дает говорить. Кажется, зарыдаю в голос сейчас. Трудно стоять перед этим человеком, как школьница, отчитываясь, еще и в этой отвратительной футболке. — Так трудно потерпеть меня месяц? Называть меня по имени и не отпускать сальные шуточки?

— Очень трудно. — спокойно отвечает Дик и в его глазах я вижу серьезность. — Трудно сосредоточиться на работе, когда рядом с тобой маячит молоденькая напарница, которой, ой, как хочется засадить. Постоянно мучают не те вопросы. Например, какого цвета у тебя соски, они крупные или маленькие? Ты выбриваешься наголо или нет? Ты во время секса тихонечко стонешь или кричишь? Ты постоянно кусаешь губы, облизываешь их, твой язычок постоянно в движении… Ты им также шустро орудуешь во время минета?

Душно. У меня поднимается температура. Странные, незнакомые мне импульсы в животе, заставляют гореть все тело, несмотря на прохладу, созданную кондиционером, в комнате. Между ног становится постыдно влажно. От его похабных, прямых слов я горю, как портовая шлюха. И он говорит все это спокойным голосом с таким умиротворённым выражением лица.

Мне трудно определить, Дик снова меня провоцирует или говорит правду. Мне лишь приходится держаться за краешек стола, чтобы не упасть, ватные ноги не хотят меня удерживать. По хорошему, нужно ударить его, но после ведра крови на моей голове, сил сопротивляться не остается.

— Нужно с этим что-то делать. — бормочу я, не отдавая себе отчёт в двусмысленности этой фразы. Дик поднимает вопросительно бровь и я поправляюсь: Если я так тебя напрягаю, лучше прекратить это все… Я хочу учиться, а не создавать видимость.

Телефон в кармане завибрировал, это Дима скорее всего подъехал, чтобы забрать меня. Но мне не хочется прерывать образовавшуюся доверительную минутку между мной и этим странным мужчиной. За весь день он наконец-то смотрит на меня без насмешки и издевательства.

Дик медленно встаёт, ставит бутылку на стол. Он всего в нескольких от меня метрах, но как же остро я его ощущаю. Просто каждым сантиметром моего тела, меня магнитит к нему, хочется случайно задеть, прикоснуться. Что же со мной происходит?

— Не нужно так смотреть на меня, иначе точно разложу на этом столе. — он говорит хрипло с надрывом, и от его интонации у меня начинают шевелиться волосы на голове. Меня пугает ни его угроза, а моя реакция. — Иди домой, завтра будут результаты вскрытия, завтра будем работать.

— Спасибо. — выдавливаю я из себя. — До завтра?

В моем голосе столько надежды, еще утром не думала, что буду так умоляюще разговаривать с этим надменным мужланом, растекусь перед ним. Но мне почему-то не стыдно, лишь только тихая радость, что надежда работать здесь еще есть.

В кабинет стучат и Дик вместо ответа мне, орет диким голосом:

— Да входите уже, хера ломитесь!

Дверь открывается и за ней показывается высокий молодой человек, блондин, с идеально уложенными волосами. Он смотрит на нас вопросительно, удерживая в руке картонный пакет с надписью ЦУМ.

Момент упущен, открытая дверь разрывает эту образовавшуюся между нами связь.

— Добрый день! — говорит он, испытывающее осматривая нас. Дима умеет произвести эффект, не зря же он так нравится моей маме. Успешный юрист не в первый раз, возможно, в этом здании.

— У кого как. — отвечает Дик и усаживается на стол, скрещивая руки. К нему возвращается надменность и театральность.

— Я принёс футболку, так понимаю, у тебя чп со своей. — он протягивает коробочку и тактично обходит тему, что я в вульгарщине из секс-шопа. Этим он и отличается от Дика, он очень воспитан. Я благодарю его, смущаюсь, боюсь посмотреть на Дика.

— Александр, это Дмитрий Романов, мой…

— Можешь не переживать, мы знакомы. — отвечает Дик, прерывая меня. — Хотелось бы сказать, что рад видеть, но отнюдь.

— Взаимно, Дик. — отвечает Дима безразличным голосом и поворачивается ко мне. — Лина, ты сейчас переоденешься или в машине?