Элен Форс – Дама червей (страница 23)
- Если в течении тридцати минут, Вы мне скажете, где ее держат, будете искать новую работу. – чеканю я, при этом нисколечко не нагоняя страха.
Кто-то устроился ко мне в охрану, отключил все камеры и похитил Соню. Он импровизировал, не тушевался и работал четко. Настоящий профессионал, скорее всего бывший спецназовец, воевавший, потому что не волновался. Делал все под носом у всех.
- Мы найдём ее, шеф. – говорит виновато Петр.
Сейчас ночь, женщины в моем доме спят, а значит у меня есть время до утра, чтобы не объяснять им, почему в доме нет Сони. Потом будет необходимо что-то придумать, объяснить, где она.
Дисплей телефона загорается. Незнакомый номер направил мне сообщение в Telegram. Я все понял, еще не открыв его.
Мне прислали фото.
Фото Сони с завязанными глазами и разбитым носом. Она в отключке. Сидит в машине с запрокинутой головой и приоткрытым ртом.
Внутри меня все неприятно сжимается.
Моя бедная маленькая девочки.
«Не рыпайся, Дик, если не хочешь увидеть ее по частям.»
Сначала мне показалось, что у меня заложен нос от насморка, но потом я поняла, что это кровь обильно струится по лицу, и из-за нее я не могу нормально дышать. Я чувствовала её соленый вкус на губах.
Глаза были завязаны, поэтому меня окутывал мрак. Я не могла пошевелиться, хотя не чувствовала, чтобы руки или ноги были связаны.
- Тш… Не хочется, чтобы ты захлебнулась собственной кровью. – раздаётся снова скрипучий голос над ухом. Мужчина прикладывает лёд к моему пульсирующему носу, чтобы остановить кровь. Судя по всему он его сломал. – Хочешь пить?
Осторожно киваю, не издавая и звука.
- Если будешь вести себя прилично, я дам тебе воды. Поняла? – снова просто киваю, пытаясь собраться. Я полностью дезориентирована: не понимаю, где я нахожусь и не могу разобраться в собственных чувствах.
От адреналина боль притупилась, а слух отказывал. В ушах образовались пробки.
Было страшно, что он начнётся распускать руки.
Через какое-то время из моего разбитого или поломанного носа перестала идти кровь. Мужчина заботливо, если это можно было так назвать, промокнул мокрым полотенцем моё лицо, смывая соленую кровь.
- Открой рот, я дам тебе воды. – не хотя повинуюсь, немного размыкая опухшие губы. Мужчина вставляет трубочку между ними, и я втягиваю холодную воду. – Не спросишь, зачем ты здесь?
- Из-за Дика. – утвердительно говорю я, настораживаясь и пытаясь пошевелить пальцами рук, которые меня не слушают.
- Можешь даже не пытаться. Я вколол тебе транквилизатор, ближайшие часы тело не будет тебя слушаться. Не пугайся, если сходишь под себя. – мужчина тяжело вздохнул. – лучше расслабься. Все, что от тебя нужно сидеть и ждать, не создавая лишних проблем. Если Дик сделает все, что ему велят, мы отпустим тебя домой, не притронувшись.
Глава 24.
Алекс продолжал читать мои сообщения, пока второй мой сын Веня пытался взломать мессенджер, чтобы определить местонахождение отправителя.
- Значит, они хотят, чтобы ты принёс им бумажки. Что за бумажки? – протягивает задумчиво он. – Даже не деньги?
- Это не просто бумажки. В девяностые, когда я вышел из тюрьмы, нас было трое, кто держал город и строил бизнес… У каждого из нас руки в дерьме, которое мы смыли, но оставили полотенца, которыми подтирались. Чтобы защитить друг друга и заставить молчать вечно, каждый из нас спрятал компромат на других в надёжном месте. Там есть все, этого хватит, чтобы засадить каждого…
- И на кого у тебя компромат? – интересуется сын, морщась от моих слов. Он следователь, всегда отстаивает закон и порядок, против насилия.
- Лучше тебе не знать. Это очень влиятельные люди, даже не бизнесмены.
Тот, кому нужен на них компромат, хочет лишить их власти или сделать из них марионеток. Одно их двух.
- Если ты отдашь их, тебя убьют. – заключает Веня, откидываясь на стуле. – Что ты будешь делать, если мы не найдём их?
- Отдам компромат. – спокойно говорю я. – Рано или поздно тайное всегда становится явью, и они не стоят того, чтобы из-за них с Соней что-то случилось. Я переживаю больше из-за того, что они могут получить бумаги и не отпустить её.
- А меня больше волнует, что где-то лежит папочка и на тебя, которая может засадить тебя в тюрьму. – Алекс сжимает кулаки. – Кто знает о существовании таких документов кроме Вас троих?
- Не знаю. Возможно, кто-то из их приближенных. Мы не сможем это узнать сейчас.
- А что, если кто-то из них пытается выудить информацию о себе, чтобы обезопасить свое будущее?
- Это исключено, потому что никому из нас нет смысла пытаться уничтожить друг друга. Наш бизнес и интересы не соприкасаются, много лет мы уже не общаемся. Если кто-то захочет обнародовать папку, другой также может достать компромат.
- Нашел. – победоносно заключает Веня, потирая руки и расплываясь в улыбке. Я запеленговал отправителя. Есть адрес!
Через несколько часов к моим рукам и ногам стала возвращаться чувствительность, мне удалось ощупать диван на котором я сидела. Велюровая обивка была приятной на ощупь.
Я сосредоточенно вслушивалась, пытаясь различить любые звуки, расслышать голоса в соседней комнате.
- Девчонку не трогайте, ради Бога, в моё отсутствие. – скрипучий голос кого-то наставлял перед уходом. – Давайте ей воды. Через час вколите ещё наркотик, чтобы не сбежала.
- А трогать почему нельзя? – заскулил мальчишка, голос был очень молод, не больше двадцати. – Очень аппетитная тёлка.
- Потому что! Её муж оторвет нам потом херы, если кто-то ей присунет. – недовольно объясняет скрипучий.
- Но она же чпокалась с Диком! Так почему нам нельзя?
- Пусть сами там разбираются, это уже не наше дело.
+++
Мой муж?
Пытаюсь понять о ком идёт речь? Я никогда не была замужем и дня. Они точно не могли говорить о Володе; хоть он и был отцом моего ребёнка, но мы с ним вместе ни жили и дня. Я умудрилась залететь от него с первого раза. Да и образ Володи не вяжется с тем, кого боятся. Наоборот, это Вова всех боится. Маленький симпатичный чмошник.
Речь никак не может идти и о Дике, не может же он сам у себя меня красть?
Мужчина со скрипучим голосом торопливо уходит, оставляя меня на остальных. Они включают телевизор, забывая о моем существовании.
Лицо продолжало болезненного пульсировать, напоминая мне, что мой маленький аккуратный нос безвозвратно утрачен. А еще, это подстегивало меня действовать.
Меня не связали, парализовав каким-то наркотиком, считая, что я не смогу двигаться определенное время. Но лекарство выходило из моего организма быстрее, чем им хотелось, ко мне возвращалась моторика и слух.
Стараясь не торопиться, я постаралась встать на ноги, действуя предельно медленно. Если я упаду, то точно не смогу никуда добраться. А вообще, парни были подозрительно расслабленные, не особо следили за мной.
Я сползла с кровати на четвереньки и развязала повязку, желая рассмотреть место моего содержания. Когда ко мне вернулось зрение, мне удалось посмотреть на квартиру.
Небольшая комната со стильным ремонтом и современной мебелью выглядела очень уютно. Она никак не вязалась с бандитами. Больше было похоже, что тут живет одинокая девушка – любительница милых безделушек.
Осматриваю внимательнее квартиру, стараясь найти любой острый предмет, способный помочь в самообороне. Кроме подушек, милых статуэток ничего нет.
- Давай что ли чайку попьём?
- Я бы пивка ща задавил.
- А будишь давить чай!
Мужикам за дверью явно было не до меня, и это немного успокаивало. Выпрямившись и убедившись, что ко мне вернулась сто процентная подвижность, я взяла всю свою волю в кулак и на носочках подошла к входной двери, замерев у зеркала. Все лицо было в засохшей крови. Зрелище было потрясающее. Можно прямо отсюда идти на площадку и сниматься в ужастике в роли жертвы маньяка.
Дверь была не заперта, делаю глубокий вздох, набираюсь смелости и открываю её.
Серый панельный дом с облезлым подъездом, стены которого выкрашены в голубой цвет, был дотошно обычным и непримечательным. Его жильцы даже не подозревали, что группа людей похитили женщину и привезли ее сюда на съемную квартиру, чтобы удерживать силой.
Похитители были тоже так себе. Не старше двадцати пяти лет. Сидели и смотрели на меня своими оловянными глазами, потеряно и затравлено
- Какими нужно быть кончеными дебилами, чтобы остаться охранять девчонку и профукать ее? – спрашивает Алекс, не сдерживая истерического смеха. Мне не так смешно как ему, но согласным с сыном. Кретины.