Элен Боннет – Моё проклятье (страница 72)

Ноги подкашиваются, и я падаю на скомканные простыни, от которых теперь пахнет не духами Лили, а приторным парфюмом какой-то дуры. Жаль, не запомнил лиц, а то бы завтра спустил шкуру с обоих. Так хочется снова уловить нотки тропических фруктов, закрыть глаза и немного успокоиться. Нормализовать пульс.

Забыть сегодняшний день.

— Моё предложение остаётся в силе. Ты сегодня именинник. Могу спеть тебе песенку, а может, что-то и поинтересней придумаем, — голос Клэр звучит размыто.

Наверное, алкоголь уже во всю циркулирует в крови, потому что сегодня первый раз, когда я его пробую. И нескольких глотков виски оказывается достаточно. В совокупи со стрессом и голодом голова начинает кружиться, тянет в сон.

На спину ложатся ладони, они пробираются под футболку, и рядом со мной прогибается матрас. Клэр опускается, обвивая руками мою талию. Но скинуть их нет сил. Все их истратил на самоконтроль, чтобы раньше времени не раскрыть карты. Чёрт! Раньше всё было проще, но теперь приходится думать не только о себе, и это чертовски бесит. Но изменить ничего не могу.

— Давай я тебя раздену, — шёпот действует на меня, как холодный душ.

Перекатываюсь на спину, отталкивая девушку. Она падает с кровати, издавая оглушительный писк, и вскакивает на ноги.

— Рехнулся, Ньюман? Я тебе предлагаю себя, а ты воротишь нос! Заразился бешенством от своей шавки?

— Если я сейчас открою глаза, и ты будешь тут, тебе конец! И совет: завтра тоже не появляйся в колледже! Вырву язык, рычу, а внутри извергается вулкан, опаляющий каждую клетку. Скажи всем, что вечеринка закончилась. Пусть уходят.

Улавливаю недовольное пыхтение. Плевать, что она обо мне думает. Да и другие тоже. Сейчас самое главное — разобраться, что делать дальше. Но в первую очередь нужно остаться одному, чтобы в тишине спокойно сложить пазл.

— Ит, что ты устроил? Мы же договаривались, что будем действовать разумно, без эмоций. Это разве разумно?

Не долго у меня получилось находиться в темноте. Голос Дэйва звучит как гонг. Он осуждает меня, хотя и сам какие-то часы назад не мог найти себе место.

— Не думаю, что Лилиан пришла бы после такого? Это глупо! Кидать на деньги, а потом заявляться, как ни в чем не бывало.

Дэйв рассуждает, пытаясь найти сотню причин, почему Лили не могла нас подставить. Вот только мне не нужна сотня. Мне необходима одна — правда. И я её узнаю.

— У меня есть план, но не расспрашивай. Потом обязательно поделюсь. Только не сейчас. А сейчас я спать, — не знаю, как так происходит, водоворот мыслей уносит в мир грёз за считанные мгновения.

Во сне вижу, как Лили смеётся мне в лицо, берёт своего бывшего за руку и уходит. Она бросает меня, а я бегу, пытаясь её вернуть. Ничего не получается. Остаётся только упасть на колени и смотреть в след той, ради которой предал все свои принципы, заставил собственное сердце чувствовать и доверять.

Не знаю, сколько времени провожу в забытье, но вынырнув из темноты, ощущаю дикую боль в голове. Словно по ней колотили молотом. Вперемешку с болью пульсирует маниакальная идея со всем разобраться. Она полностью поглощает сознание. Кажется, что если не узнаю правду в кратчайшие сроки, то просто сойду с ума. Уже схожу. До сих пор помню страх в глазах Лили, то, как резко побледнело её лицо, но руки всё также продолжали тянуться ко мне. А я как тряпка, ничего не мог сделать. Вместе с тем внутренний голос нашёптывает слова, которые произнёс утром Дэйв: “Она нас подставила, слила за копейки альбом. Ит, это дерьмо”.

Обхватываю лицо ладонями, пытаясь хоть на миг спрятаться от самого себя. Не получается. Звук входящего заставляет резко сесть и застонать от лёгкого головокружения. Внутренности сжимаются, а во рту появляется привкус желчи. Тогда в поле зрения попадается бутылка виски. Дёрнуло же выпить этой дряни.

Не глядя, отвечаю на звонок, и сразу же слышу злое шипение. Тиф:

— Даю тебе пять минут, чтобы притащить ко мне свою задницу, Ньюман. Ты идиот! — злость заставляет её говорить достаточно громко. Практически переходит на крик, но, словно чего-то испугавшись, прокашливается и старается говорить тише.

Мои брови непроизвольно ползут вверх. Никогда не слышал, чтобы Тиффани со мной так разговаривала. Только в единичных случаях, когда я её выводил из себя. Но теперь она, наоборот, должна быть счастлива. Я же расстался с Лили.

— Может, объяснишь?

— Четыре минуты, — шипит сквозь зубы. — Ты серьёзно её бросил?

Ну вот и правда.

— Да, мы расстались. Но мне сейчас не нужен секс. Хочу спать, — нет, я сейчас не усну, но и видеть никого не могу. Слишком паршиво на душе.

— Осталось меньше четырёх минут и тебе никогда больше не будет нужен секс. Прекращай думать членом и иди к моему дому. Я уже тебя жду в беседке. Три минуты, Ньюман.

Подруга сразу же сбрасывает вызов, а мне приходится встать с кровати и идти на улицу. Ничего не понимаю. Неужели её разговор не может подождать до утра?

16 глава Лилиан

Иногда из-за глупой мелочи не можешь остановить поток слëз. Они сами стекают по щекам, а тебе бесконечно приходиться смахивать солëные капли. Порой счастье заставляет глаза становиться влажными. В моëм же случае душевная боль настолько сильная, что организм включил режим самосохранения и не позволяет в полной мере осмыслить произошедшее. Я всё слышу, понимаю, даже киваю, когда взволнованная Марта ставит передо мной кружку чая с мятой. Вот только я не чувствую его аромата. Рецепторы до сих пор улавливают парфюм Итана.

Словно он рядом.

Словно последний час не существовал.

А может, и правда мне всё приводилось? Сейчас мы с Эльзой дождёмся Ньюмана, а после поедем к нему.

— Солнце, скажи что-нибудь, — Марта садится рядом со мной на корточки. Проводит ладонью по моей щеке, но я не чувствую прикосновений.

Ничего не чувствую.

Вижу, как в её глазах блестят слëзы, но мои сухие. Ни одной слезинки. Лишь только глухие удары израненного сердца пытаются вырвать из оцепенения.

— Кричи! Плачь! Солнце моё, скоро будет лучше, — тётя целует мои ладони и гладит, гладит меня.

А я ничего не чувствую.

— Хочешь сладкого? Я испекла пирог, — Марта произносит, и тут моя плотина рушится.

Её сметают мощный поток боли, обиды, страха и разочарования. Тело содрогается от озноба, а изо рта вырывается вой. Я, как подбитое животное, обвиваю себя руками, стараясь не распасться на осколки. Слëзы вмиг делают лицо влажное, а шоковое состояние вуалью падает к ногам, оголяя израненную меня.

— Как он мог так со мной поступить? Я же… Я же отдала ему всё! Первое… — заговариваюсь, не обращая ни на кого внимание.

К чëрту романы! К чëрту любовь, если она заставляет так страдать. Только на страницах книг существуют идеальные отношения, а в жизни они украшены шипами, по которым безумно больно идти.

— Кнопка, он пожалеет! Клянусь, что пожалеет! Даже уверена, что уже кусает локти. А ты завтра встанешь, расправишь плечи и покажешь Итану, что он остался позади. Что не смог тебя сломать, — Эльза гладит по моим волосам, целуя в макушку. — Он не достоин видеть твоих слëз.

А вот теперь мне больно. Очень больно. От того, что решила, что смогу ему доверять. Что открыла себя. Больно от того, что разглядела в Итане того самого, а он оказался недостойным моего сердца. Жаль, что влюблённые зачастую слепы, а раскрывая глаза, сами страдают от колющей реальности. Мне сегодня тоже пришлось прозреть.

Больно.

Неожиданный стук в дверь заставляет вытянуться струной, вцепиться в стол холодными руками и искать защиты в родных глазах.

— Это же не может быть он? Скажите, что это не Итан, — говорю на одном дыхании, а грудь быстро поднимается и опадает.

Марта без слов идёт встречать гостя, а Эльза уводит меня в спальню. Еле дохожу до кровати, сажусь, а сама будто на иголках. Кого же могло принести в такой час?

Подруга выглядывает в окно, резко разворачивается ко мне, поджимая губы. По испуганному лицу понимаю, что я не буду рада тому, кто стоит за дверью. Но не успеваю спросить.

— Это Леон, — мы прислушиваемся и только тогда улавливаем спокойный голос друга Итана.

Самое главное, что он пытался меня уберечь от сегодняшнего потрясения и заранее написал сообщение. Хочется его поблагодарить, несмотря на то, что он ничего не сделал, когда Итан меня прилюдно унизил.

К тому же Леон может рассказать, что такого ужасного могло произойти за считанные часы. Потому что точно что-то случилось. Ньюман был сам не свой. Даже в его поцелуе читалось отчаянное.

— Нужно с ним поговорить. Подожди здесь, пожалуйста, — под настороженный взгляд Эльзы покидаю своё укрытие и сразу же сталкиваюсь с лазурными глазами, изучающими моё заплаканное лицо.

Обычно стараюсь скрывать свои слабости, но сейчас плевать, что он их видит. Наоборот, пусть знает, как его друг ранил меня.

— Поговорим в моей машине? — он осторожно берёт меня за руку, когда я положительно киваю.

— Я недолго, — мягко улыбаюсь Марте, чтобы она не переживала, но, выходит вымученно.

Тётя не препятствует, отходит в сторону, и уже через минуту мы сидим на заднем сиденье авто. Лёгкий аромат кофе и парфюма Леона помогают немного расслабиться. Почему-то из всех друзей Итана он для меня самый близкий. Именно Леон первый пошёл на контакт, показал, что я не очередная прислуга. И сейчас он здесь, чтобы успокоить и всё мне объяснить.