Элен Блио – Султан. Ты будешь моей (страница 7)
Я ведь и так уже…
- Спустишься, Злата? Султан у нас хороший, он бы не обидел тебя.
Все так говорят, не обидел бы.
Он так смотрел!
Я видела в его глазах жар, страсть, огонь.
Мне кажется, я даже понимала, о чём он думает.
Русская девочка. С такой можно.
Этот негласный закон я узнала первым.
Сначала о нём говорила бабушка Карима.
- Платок надевай, волосы свои прячь. Себя прячь. Не выпячивайся. Еще не хватало, чтобы соседи подумали, что Мурадовы привели в свой дом блудницу.
- Я не…
- Молчи, когда старшие говорят. Молчи и слушай!
- Мама! – сказал тогда зашедший на кухню дядя Ахмад, - что ты её кошмаришь? Тут что, зверьё дикое вокруг живёт?
- А то ты сам не знаешь? Парни наши, если их разогреть, они такое могут учинить. Для них закон будет не писан. Да и какой закон? Она чужачка!
- Она не чужачка, она наша. Она моя дочь!
- Приёмная.
- Дочь и точка!
Ахмад и Белла оформили все документы. Имена и фамилии нам оставили, но теперь официально у нас были опекуны. Не родители – опекуны. Ахмад сказал, что так быстрее и проще.
- Но вы наши родные, слышите? Дочки! Никак по-другому. Мои девочки.
Я сначала побаивалась Ахмада.
Он не сразу рассказал откуда знал отца.
А когда рассказал…
- Война была. Твой отец по ту сторону, а я по эту. Мы молодые были. Отцу твоему двадцать пять, мне двадцать. Меня ранило. Я умирал. Он меня вытащил. Я тогда думал – всё, плен, смерть. Будут пытать. Рассказывали же, пугали нас, мол, мы с их пленными не церемонимся, и они так же. Но это было не правдой. Меня не держали в клетке, не морили голодом. Я лежал в медсанбате, лечили меня как своего. Я тогда спросил у отца твоего – Марат, почему так, я же враг? А он ответил – какой же ты враг, если мы из одной страны, с одной земли, если наши деды, вместе воевали. – Ахмад замолчал, нахмурился, голову запрокинул, чуть губы сжимая, словно боролся с непрошеной слезой. - Деда твоего отца, Злата, во время войны наш горец спас, кстати, жил он тут, не так далеко, почти соседи, километров сорок от нас его аул, его Маратом звали. В честь этого Марата дали имя твоему отцу.
Это я знала. Всё знала.
- Прости, дочка, что я не сразу узнал о том, что отца вашего не стало, я бы раньше приехал, забрал бы вас сразу.
Эх, если бы Ахмад и правда приехал сразу.
Всё было бы по-другому.
Я не боялась бы жить. Не боялась бы мужчин. Парней.
Первое время я из дома выходила только с Беллой.
Сначала надевала свои вещи – остались они у меня еще из той, благополучной жизни, за год после гибели родителей не выросла.
Видела, как на меня косятся.
Хотя и других девушек в похожей одежде тоже видела.
И ничего. Им ничего!
А для меня – косые взгляды и пересуды.
Белла сначала отмахивалась, мол, пусть судачат. Карима шипела, всё какие-то проклятия насылала.
Потом Ахмад ко мне пришёл.
- Дочка, я тут тебе купил, платье и платок, померяй, надо носить.
- Надо?
- Пойми, Злата, ты слишком яркая, красивая. Про тебя уже спрашивают.
- Что спрашивают? – испугалась, удивилась.
- Откуда такая, чья, и… в общем, мне это тоже не нравится, но всем рты я не заткну. Чтобы тебя приняли быстрее, нужно, чтобы ты была как все.
- Но девочки на улице ходят в обычных платьях, в брюках я видела! И платки не все носят.
- Это их дело, в чём они ходят. А это наше. Их не будут осуждать, а тебя…
- Осуждать? За что? За то, что я не такая как вы? За то, что у меня волосы светлые, кожа белая, да?
- Злата…
Я не заметила, как начала говорить громче и плакать.
- Я не виновата. И вообще, я не хотела сюда переезжать. Это не мой дом, не мой город, я хочу домой, обратно…
- В приют? – сухо спросил Ахмад.
Он знал… Я знала, что он знал. Всё знал.
- Мне восемнадцать скоро. Мне должны дать квартиру как сироте!
- Тебе ничего не дадут. У твоих родителей был дом.
- Но его нет уже. Его же продали за долги?
- Вот именно. Продали. История мутная. Но в вашем детском доме мне сказали, что по документам вы не нуждаетесь.
Не нуждаетесь.
Вот и всё. Надежда рухнула.
Я не могла вернуться. Да и потом…
Аське тут было хорошо. Она полюбила Беллу, и этот дом, и сад. И даже подружилась с соседскими девчонками. И даже Карима с ней нормально разговаривала.
А я была белой вороной.
Именно белой… Таких светлых волос тут ни у кого не было.
Я стала носить платья, которые мне купили Белла и Ахмад.
Длинные, немного бесформенные. И платок тоже. Обязательно.
Стала выходить сама. До магазина.
Нужно было пройти метров триста-четыреста.
В один из дней я пошла в магазин за мукой и содой. Гроза собиралась, но я решила – успею сбегать до дождя.
Не успела…