Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 27)
- Извини, мне в Ницце климат не подходит.
- Алекс, ты сумасшедший? Иди ко мне… - она даже платье начала расстёгивать, а мне так тошно было.
- Прощай.
- Погоди, что я сделала не так?
- Всё.
Всё было не так.
Хорошо, что Зверев и Зимин были в столице. Поехал к ним. Выпили…
- Всё еще хоронишь себя? Может, стоит еще раз поискать? А? Соболь?
- Кого? Невесту?
- Лану твою…
У меня было не так много времени.
Я доехал до того самого города. Сходил к нашей квартире – она так и стояла, пустая. Зашёл… лучше бы я этого не делал.
Словно заживо с меня сняли кожу.
Она тут была. Ходила.
Вот здесь, на подоконнике любила сидеть. Говорила, что хочет туда плед и подушки, я обещал купить. Не успел. Там же мы занимались любовью. Она сидела обнажённая, обнимала меня своими длинными ногами, выстанывала моё имя.
Мне не хотелось жить.
Смысл?
Но и сдохнуть я не был готов.
Я воспринимал жизнь как наказание.
Кару за то, что не уберёг.
Жизнь без чувств. Без будущего.
Сходил для проформы в органы. Еще раз удостоверился, что гражданка Лапина Светлана Владимировна погибла в автокатастрофе. Водитель фуры не справился с управлением, и… Дед её умер в том же году. Мать позже.
Вот так. Жили были Лапины и нет Лапиных.
А Соболи пока небо коптят.
Но тоже… без будущего.
Почему я винил свою родню? Это же было иррационально? Какое они имели отношение к…
Почему-то Зверев упорно продолжал считать, что имели.
- Надо частника, частного детектива, Соболь.
- Зачем?
- Чтобы лапочки твоей бабули не дотянулись.
Я нанял. И уехал снова на контракт.
Йемен.
Там был разговор с психологом.
Не сразу.
Через пару лет.
Когда частный детектив нашёл ровно ту же информацию, что и я…
Я сказал Зверю – всё, баста.
Он хотел возразить, но… его отправили в Сирию.
А я… я сидел себе тихо, сторожил покой Йеменской арабской республики.
Корпус у нас был скромный, незаметный, много наёмников иностранных. Наши тоже были – медики, психологи.
Психолог – женщина, не заинтересованная во мне как в мужчине, но заинтересованная как в пациенте слушала, задавала вопросы.
- Вы ведь сами не хотите, чтобы она вас отпустила?
- А зачем?
- Чтобы жить дальше.
- Я живу.
- Вы не живёте. Жить – это другое. Жить – это любить здесь и сейчас.
- Я люблю.
- Её нет. Вашей Ланы нет… сколько уже лет? Пять? Семь?
- Восемь…
- Вот! Восемь лет своей жизни вы подарили памятнику.
- Но если я не могу?
- Всё вы можете. Просто не хотите.
- Не хочу.
- Вы думаете, я не понимаю? Понимаю. Хотела бы я, чтобы меня так любили? Наверное да. Или нет. Это… это больно для всех.
Я усмехнулся. Для кого, для всех? Ланы нет. Давно нет. Её близких тоже нет. Нет никого, кто помнил бы её хорошо. Даже подруги, уверен, забыли. И что?
- Поймите одну вещь, Саша, ваша любовь к ней – она ведь всё равно останется с вами! Никуда она не денется! Просто вы будете жить дальше. Любить. У вас такая прекрасная генетика, вам обязательно надо стать отцом.
Надо…
Кому надо?
Иногда, глядя на своих родных я думал, что им не стоило размножаться…
Потом меня снова вызвали в столицу.
Дед умер.
Глава 19
Глава 19
Деду было семьдесят восемь.
Теперь я был виноват в том, что не позволил ему понянчить правнуков.