Элен Блио – Пышка для кавказца. И смех и грех (страница 2)
Охренеть.
Она… она же толстая?
Тогда почему я так… Так пялюсь?
— Добрый вечер, — говорит она, голос у неё низкий, чуть хрипловатый. Сладкая патока, от которой по телу дрожь. — Меня зовут Женя. Это моё первое выступление. Так что, если будет совсем плохо — просто хлопайте, и я уйду. Обещаю не плакать. Ну, или плакать тихо, чтоб никому не мешать.
Зал смеётся.
Я тоже улыбаюсь. Неожиданно.
Она начинает что-то говорить про друзей, которые сказали, что она смешная, и про то, что она боится, что они просто были пьяные вдрабадан.
Снова смех.
Вижу как кривится рядом Вика-Лика, тянет ко мне руку.
А мне по барабану.
Слежу за пышкой, стоящей на сцене, она, кажется, разгоняется.
Вокруг смех.
Да, она на самом деле… весёлая.
Неожиданно для меня она выдаёт:
— Знаете, что самое сложное для девушки? Нет, не найти платье. И не накраситься так, чтоб не было видно, что ты три часа ревела. Самое сложное — это когда ты нравишься мужчинам, но не тем, с кем они готовы появиться в обществе.
Так. Интересно.
Почему меня так цепляет эта фраза?
Она делает паузу. Зал затихает.
— У меня есть теория. Мужчины делят нас на два типа. Первые — те, с кем они водятся. Тощие, модельной внешности, чтоб друзьям показать: «Смотрите, какая у меня!» Да? Похлопайте, кто так считает?
Удивительно, но зал поддерживает.
Хм…
— А вторые, — тут она делает паузу и говорит чуть тише. — Вторые те, на кого они дрочат.
Зал грохает, а у меня что-то гаденько свербит внутри. Она делает еще одну паузу.
— И вот тут, девочки, начинается самое интересное. Потому что вторые — это мы. Пышки. — Тут она двигает бедрами, снимает микрофон со стойки, проходит вперед, поворачивается, крутит своей ошизенной попкой и наклоняется так, что её сочные титьки чуть не выскакивают наружу.
Это просто смертельный удар.
Глава 3
Сглатываю слюну.
Девица Женя продолжает.
— Пухленькие. Аппетитные. Те, от которых глаз не оторвать, правда? — и снова зал на её стороне. — Но в ресторан с ними страшно — вдруг кто увидит?
Я чувствую, как блонда рядом напрягается.
А я… я смотрю на эту Женю осознавая, что она говорит про меня. Про таких, как я.
Зал взрывается хохотом.
Женщины вокруг визжат, хлопают. А я смотрю на эту пышку и чувствую, как внутри что-то ёкает.
Она продолжает, шутит про то, как мужики пялятся на неё при своих тощих девушках. Как она буквально стирает с себя их сальные взгляды, как ей противно лицемерие.
Лицемерие.
Зараза! Тут я не выдерживаю.
— А с чего ты взяла, что на тебя смотрят? — говорю я громко, перекрывая смех. — Может, просто испугались, что раздавишь?
Пауза.
Она замолкает. Удивлённо хлопает глазками.
Смотрит в мою сторону. Щурится от софитов. Ага, разглядела меня.
Вижу, как в её глазах загорается огонь. Не обида — азарт.
— О, у нас зритель с комментариями! — говорит она, и голос её звенит. — Молодой человек, а вы, я смотрю, эксперт по тому, кто кого раздавит?
— Эксперт, — отвечаю я, чувствуя, как губы сами расползаются в усмешке. — Именно, в этом я разбираюсь. У меня сеть фитнес-клубов. Я таких, как ты, каждый день вижу. Приходите, платите деньги, а через месяц пропадаете.
— А ты, значит, следишь? — парирует она. — Запоминаешь лица? Интересный у тебя бизнес. Фитнес-клуб или база данных девушек, которые тебе задолжали?
Зал ржёт. Лика-Вика рядом дёргается, пытается что-то сказать, но я жестом останавливаю. Мне интересно, что скажет Пышка.
— Следить не надо, — говорю я. — Вы сами себя выдаёте. Глаза горят, энтузиазм, а потом начинаются разговоры — мне тяжело, я не могу, у меня просто кость широкая, съем-ка я еще один пончик. А дальше — бац! — и нету. И деньги уже не вернёшь.
— Это вы так за пышек беспокоитесь? Так открыли бы фонд — возврат платежа для тех пухленьких, кто оказывается доволен своей фигурой? — она прищуривается. — Или слабо?
— Не слабо, просто зачем же я буду ломать свой бизнес?
— Бизнес, построенный на коровах? Или на тех, кто доводит себя до истощения, лишь бы сесть на иглу мужского внимания?
Ишь, какие слова она знает, а? Усмехаюсь.
— Или ты просто тоже из тех, кто выводит в свет тощую газель, а сам дрочит на пышную тёлочку?
Только собираюсь ответить, как Лика не выдерживает. Вскакивает:
— Слушай, ты! — кричит она Жене. — Ты вообще кто такая, чтобы тут умничать? Мужчины выводят в свет таких как мы, потому что мы красивые и статусные! Ходить с такой как ты просто позорище и днище. Вы просто много жрёте, оправдываетесь, всякими проблемами, а по факту просто обжоры! Дагир, пошли отсюда, это дно!
Женя смотрит на неё. Спокойно, даже с каким-то интересом.
— Ой, девушка, а вы чего так нервничаете? — говорит она в микрофон. — Вас что, забыли покормить? Или вы только протеиновыми коктейлями собственного производства питаетесь?
Зал опять взрывается хохотом. Кто-то кричит: "У-у-у, сожгли!"
Лика краснеет, белеет, потом разворачивается к залу.
— Скажите, что это не так! Толстуха совсем охамела!
— Красавица, а давай проверим? — говорит со сцены невозмутимая пышечка. — Кто из зала хочет тебя и кто хочет меня, а?
— Чего? Да кто тебя хочет, кусок сала? — моя спутница корчит рожу, и я вдруг понимаю, что на самом-то деле она тупая и убогая. Как ей вообще в голову пришло выступить?
— Что? Очкуешь? — чувственным шепотом произносит Жена и зал снова взрывается овацией и ржачем.
Да уж…
— Давай! — орёт Лика-Вика. — Проверяй! Кто хочет меня? Ну? Давайте! Признайтесь?
Раздаются довольно жидкие хлопки, кто-то произносит чётко:
— Что там хотеть, надутые сиськи и губы?