Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 9)
Сколько таких историй везде — она сидит дома с детьми, обабилась, в голове одни памперсы, «развивашки», кружки, школа. Муж пашет, поднимается, выходит на новый уровень, начинает зарабатывать, ему нужно выглядеть презентабельно, он покупает костюмы, шикарные туфли, аксессуары, а его жена в растянутом спортивном костюме, с куцым хвостиком или короткой стрижкой — потому что удобно, не надо укладывать. На мужчину начинают заглядываться молодые, незамужние девушки — кадр-то ценный! А жена у него — клуша клушей! Как следствие — развод и девичья фамилия.
И остаётся жена у разбитого корыта.
Я этого боялась,
Я так не хотела.
Увы, в моём случае саморазвитие и бизнес не стали панацеей.
Мужа я всё равно потеряла. Несмотря на то, что не обабилась, не стала клушей, не ношу растянутые треники и хвостик.
Не сработало.
Ну, что ж…
- Ваш раф, моя королева!
Ого, это что-то новое!
Анатолий смотрит на меня улыбаясь, и есть в его взгляде что-то такое…
Не знаю что.
Машинально беру стакан.
Делаю глоток.
Кофе очень вкусный. Такой тягучий, горячий, насыщенный, сливочный вкус. И в меру.
- Спасибо.
Анатолий кивает, отворачивается, чтобы упаковать круассаны и доделать вторую порцию рафа.
А я возвращаюсь в свои мысли.
Почему Никита так поступил?
Нет я всё понимаю.
Она молодая.
Молодая!
Но... но ведь и я еще ничего, да?
«Геля беременна».
Черт... может, всё дело в этом?
Никита всегда хотел много детей. Он сразу говорил об этом.
Представляю, как он радуется! Его Ангелочек родит ему сына.
Тьфу.
А Я…
От новой порции воспоминаний сердце болезненно сжимается, скукоживается, дрожит.
После Полины я забеременела почти сразу.
Дочке тогда было всего семь месяцев. Жили мы в те времена очень не просто.
Снимали жилье на оплату которого уходила львиная доля заработков мужа. Они так хватался за любую подработку.
Беременность была совсем не кстати.
Да еще и врач накосячила. Ну, то есть как? Я пришла с задержкой и болями, она поставила мне воспаление, прописала курс антибиотиков, когда я пришла через неделю, пропив курс, она увидела на УЗИ плод и сказала, что после этих лекарств рожать мне нельзя.
- Ну, или будете воспитывать урода, оно вам надо в двадцать лет?
Мне было чуть больше двадцати. Перспектива родить больного малыша была ужасна. Плюс дома здоровая кроха, которую нужно поднимать.
Я испугалась. Согласилась на аборт Никита тоже не протестовал. Казалось, он тогда даже выдохнул, когда я сказала, что не буду рожать.
Выдохнул. Вот так..
Сколько раз я потом думала — может, надо было родить тогда?
Эх... а что бы поменялось?
А если бы и правда — урод? Мучать и этого несчастного малыша и себя?
Я боялась говорить об этом.
Особенно священнику очень боялась сказать. Только через много лет нашла в себе силы на исповеди признаться. Тогда меня духовник пожалел. Я сильно плакала.
Доче исполнилось семь, мы очень хотели второго. Не получалось.
Потом я забеременела. Столько было счастья! И вдруг — замершая беременность.
Снова чистка.
Снова слезы и боль.
Никита меня поддерживал как мог.
Еще год прошёл.
Снова беременность.
Выкидыш.
После я лежала в клинике неврозов. Мне было не до чего.
Я хотела умереть. Считала, что меня бог наказывает.
Никита опять старался поддержать, хотя я выплеснула на него весь свой гнев, ярость, горе. Обвинила тогда его во всем.
Говорила, что если бы я родила того малыша…
Мы пережили этот ужас.
После я не беременела. Стала предохраняться. Закрыла для себя эту тему.
И вот…
Геля беременна!
Он же понимает, какой это для меня удар?
Понимает?
Ненавижу его! Просто... и её ненавижу!
Мелкая гадина! Тварь! Чтоб она...
Стоп!