Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 85)
И почему я раньше не жила как будто это так?
Смотрю на всех троих.
Нет, не выбираю.
На самом деле…
На самом деле глупо это всё.
Выбора у меня нет.
- Проходи, садись, тебе нельзя стоять, наверное. И букет тяжелый держать.
- Не поверишь, мне всё можно. — отвечает он, положив букет на мою койку, в ноги. —И стоять, и сидеть, и лежать. И даже подпрыгивать.
Снова усмехается, снова только губами. И напряжение никуда не делось.
Мне кажется, к нему сейчас прикоснёшься - током убьёт.
Молнии мечет.
- Подпрыгивать, особенно важно. — мрачно замечает Никита, он как-то распрямляется, подбородок задирает, видимо, что-то еще хочет сказать, но Ян не дает ему этой возможности.
Просто берёт и лупит в челюсть.
И Никита падает.
Началось в колхозе утро!
- Измайлов, ты чего творишь?
- знаешь, как я об этом мечтал?
- Неужели? Мечтал сесть по хулиганке? Так что ж ты раньше молчал?
Никита стонет на полу, мрачно ругается. Пытается подняться.
- Товарищ, вы бы полегче, тут всё-таки дама в положении. — Прищуриваясь говорит ему Солома.
- Еще ты меня учить будешь... щенок.
- Учить не буду, а если добавки хотите — так легко.
- Смелые все да? Очень смелые? Это вы так свою даму беременную бережёте. —Никита встаёт пошатываясь.
- Слушай, Макаров. Катись-ка ты...
- Покачусь. Заявление напишу, кстати.
- Пиши. Я напишу встречное, как ты порвался в клинику и при беременной женщине орал матом и руки распускал. — нагло ухмыляется Ян.
- Интересно, ну, давай, напиши, кто тебе поверит.
- А тут камер нет. И у меня два свидетеля.
Наглый, наглый Измайлов.
Но я его, конечно, поддержу.
- Мне кажется, вам пора. — язвительно замечает Соломин.
- А ты-то чё выпендриваешься? — Срывается на визг мой бывший. — Тебе же всё равно не обломится? Смотри, она же ему уже дала! И еще даст! А ты так и будешь на побегушках.
- Всё сказал, герой? — резко меняет тон Сашка, превращаясь из добродушного, обаятельного медвежонка в грозного хищника. — Выйдем, давай?
- Саш, не надо!
- Саш, надо, давай выведем этого альфа-самца, - стаёт на сторону Соломина Измайлов. — Научим Родину любить.
- Я испугался, ага.
- А зря ты не боишься, Макаров, - смеюсь я, - Они же тебя уделают! Так, мальчики, давайте только... без энтузиазма, он у нас молодой отец.
- Тебе его жалко? — поднимает бровь Ужасный.
- мне? Нет... Просто не хочу тут скандалов.
- Всё будет тихо, обещаю, - говорит это таким тоном, просто мяу, хороший, добрый котик! И подмигивает. Гад.
Соломин открывает дверь, Ян показывает Никите — на выход.
- Лена, мы еще поговорим. Мне есть что сказать…
-А мне нет, Никит, давай, домой, к молодой жене, она тебя утешит, приголубит.
Давай, давай, у вас теперь есть шикарный дом, всё для счастья. Так будьте счастливы, плодитесь и размножайтесь, ко мне только лезть больше не надо, ладно? Никогда!
Они выходят.
Дверь закрывается.
Я кладу руку на живот.
Вспоминаю тот день... сколько месяцев назад, получается? Семь? Больше?
Я негодовала из-за дебила водителя и того, что я не могу ругаться.
Кстати, сейчас с ругательствами проще. Бранные слова так лето не употреблять, когда ты беременна!
Они просто куда-то исчезают из лексикона.
Встреча с Яном, потом визит Никиты, его сообщение о том, что его Геля беременна.
Моя боль.
Сейчас у меня умиротворение и спокойствие.
Я примирилась с мыслью о том, что у меня будет малыш.
Не просто примирилась.
Я счастлива от этой мысли!
Счастлива стать мамой.
Да, пусть не молодой, не юной, не лёгкой и подвижной.
Опытной, казалось бы, с одной стороны и всё напрочь забывшей с другой.
Всё заново, да.
Всё как в первый раз.
Но ведь в этом и есть счастье?
Кто бы мне сказал тогда, что все так повернётся! Посмеялась бы. Искренне, да.
Я не думала спать с Яном.