Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 77)
- Почему?
- Просто... быстро ты выросла.
- Ничего, у тебя впереди еще вон... чемпион. Кстати, когда у тебя срок?
Срок... срок в срок.
Хочется уже доносить и разродиться. И чтобы всё было хорошо.
Утром мы собираемся к Яну. Заходим в супермаркет, стараемся выбрать что-то из расчёта, чтобы ему это было можно. В пакете у меня еще и кусок того самого зефирного торта, Полина предложила взять.
- Мам, там же ничего вредного? И вкусно, домашнее. Ему понравится.
Как это странно всё. Собираемся навещать мужчину, который…
Который общий?
Или всё-таки…
Нет, даже если он скажет, что хочет быть с Полиной — я переживу.
И не такое переживала, да?
Убью его, конечно, но переживу.
А что делать?
А ничего.
Сама виновата. Не надо было с ним связываться. Спать не надо было.
И...И надо было взять его за грудки и сказать — что значит, не позвоню? Еще как позвонишь. И будешь за мной бегать. И на звонки отвечать. И плевать, что ты там куда-то спешишь.
Нужно было самой быть с ним поконкретнее.
Не давать расслабиться.
Тогда, глядишь, ничего этого не было бы.
Ничего.
Кладу руку на живот, пока рулю в направлении клиники.
Ничего, у меня теперь есть мужчина, который точно будет рядом. По крайней мере первые лет восемнадцать точно.
А дальше… дальше будем посмотреть. Привязывать сына к юбке я точно не намерена, и делать сыночкой-корзиночкой, естественно, тоже.
Надеюсь, его отец всё-таки будет участвовать в его жизни и судьбе.
Мы заходим в клинику, проходим в отделение, где лежит Измайлов.
Не могу понять почему меня так трясёт. Всё же вроде в порядке.
- Мам, ты чего?
- Сама не знаю. Может... может ты к нему пойдёшь сама?
- Я? Нет уж, мать, вот как раз сейчас ты к нему пойдешь сама! Вперёд и с песней.
И я иду.
Дверь в палату открывается, и я вижу, что Измайлов зря времени не теряет.
41.
- Добрый день.
- Здравствуйте. — смотрю на миловидную девушку в медицинской форме, которая бойко вскакивает с койки нашего Яна.
Хм... «Нашего Яна», звучит как-то не очень.
Ну, видимо, он и не наш, так, общий.
— Привет... - а голос у этого «общего» хриплый, напряженный. И смотрит так, напряженно.
Чёрт. Мне его жалко.
Это плохо.
Я не хочу его жалеть.
Нет, то есть в принципе хочу, конечно. Всё-таки он пострадал, авария, всё такое. Но не так. Боюсь, что моя жалость может мне выйти боком.
Один раз я его уже пожалела.
Тогда, когда пошла с ним танго танцевать. Натанцевалась, блин, до машинально кладу руку на живот.
Нет, нет, родной, я очень рада, что ты у меня есть. Очень!
И даже рада, что твой отец именно этот... «общий» товарищ. Просто, потому что…
Он хорош.
Хорош собой. Умён. Богат.
У него весь набор состоявшегося мужика.
Джентльмена.
И если верить генетике часть этих волшебных скиллов Измайлова должна перейти моему чуду. Хорошо бы перешло только хорошее!
Плохое ему и от мамки достанется.
А вот этот Измайловский снобизм, гонор, гордость, вот это его — «я могу не позвонить, я занят» - вот это пусть останется с папашей.
- Здравствуйте. — медсестричка приветливо улыбается. — Ой, а вы, наверное, Елена Прекрасная? Дядя Ян столько о вас рассказывал!
Дядя Ян?
Дядя?
Хм... я знаю, что у Измайлова нет никаких племянниц. В принципе нет. Потому что нет ни братьев, ни сестёр. Если только двоюродные? Но о них о никогда не рассказывал.
Или просто мы не настолько с ним были близки? Это мне казалось, что у нас всё серьёзно и круто. А он...
Он тогда свалил в Китай без меня.
Он сейчас прекрасно на меня забил большой болт.
- Да, Елена. Не уверена насчёт того, что прекрасная. Извините, господин Измайлов, мы помешали?
- Не помешали. — смотрит мрачно, исподлобья.
- Простите, я пойду. Дядя Ян, скоро приду с капельницей.
- Хорошо.
Девушка, улыбаясь выбегает. Моя Полина тоже провожает её тем еще взглядом.