Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 43)

Да, я постараюсь дать своему ребёнку всё, что могу.

Главное — любовь матери. Родительскую любовь.

Как часто мы подменяем это понятие. Мы таскаем детей по всяким развлечениям, мы пытаемся впихнуть их в различные школы, курсы, дать образование. Мы возим их по курортам. Одеваем в самые модные шмотки. Покупаем самые навороченные модели телефонов, планшетов, компьютеров, телевизоров, велосипедов, роликов, коньков. Мы не пытаемся купить любовь. Нет. Мы пытаемся заменить любовь деньгами. Так проще. Многим проще. Не сидеть с ребёнком вечером, читая книжку, а купить планшет и поставить мультик. Или оставить в кинотеатре одного или с компанией таких же детей, пока ты с подругами пьёшь кофе и жалуешься на жизнь.

Жаловаться на жизнь мы любим.

А потом дети начинают жаловаться на нас.

За нелюбовь.

Я хочу любить своего ребёнка.

Понимаю, что это идеал, что это сложно.

Опять же, вопрос отцовства.

Как быть с этим?

Я, конечно, хотела бы, чтобы у моего маленького был папа.

Может всё-таки я зря так категорична с Яном?

Позвонить еще раз?

Позвоню. Чуть позже. Когда точно узнаю все анализы. Когда пойму, что со мной и моей бусинкой всё хорошо.

Через несколько дней снова иду в клинику.

Наталия Михайловна улыбается довольно.

- Ну что, Ленок, всё у нас хорошо. Всё чётко как в аптеке.

Да, ладно? — пазами хлопаю, пытаясь понять свои ощущения.

Честно говоря, я попыталась себя приготовить к тому, что всё будет плохо, но я буду настаивать на пересдаче анализов и прочего, чтобы рожать.

А тут…

А тут всё хорошо?

- Ну, кардиолог сделала приписку — ты сама знаешь, да? Она мне сказала, мол эта ваша Кузьмина очень нервная, а у неё давление и нервничать ей нельзя.

- Я Кузнецова.

- Я знаю, - усмехается доктор, - Она напутала. Делала вид, что так за тебя переживает.

- Да... она хотела…

- Забей. Она с причудами. У самой двое детей, и ей кажется, что другим рожать нельзя.

- Так что у меня? Всё хорошо?

- У тебя анализы лучше, чем у девочек двадцати пятилетних! Так что, давай, готовимся к родам.

- А как? — понимаю, что вопрос глупый, но...

В смысле, как? Обычно. Следим за весом, не надо много набирать. За анализами тоже последим. Положительные эмоции, позитив, хорошее настроение. Если на работе — старайся избегать всяких токсинов, они есть в краске для волос, в химии всякой…

- Да, я поняла, а... рожать лучше где?

- Это мы с тобой потом выберем. И с доктором, который будет роды принимать познакомимся. Да?

- Да, хорошо.

- Ну, что, тогда тебя отпускаю. Жду через две недели. Буду тебя так приглашать, чтобы нам было спокойнее. Ну все, счастливо.

- До свидания.

Мы не просто прощаемся — обнимаемся.

Я довольна.

Нет я счастлива!

Всё хорош, и я буду мамой.

Выхожу в коридор, улыбаюсь, готовая весь мир обнять, и снова неожиданная встреча.

- Мама? Ты что, правда беременна?

26.

- Что ж вам всем моя фертильность покоя не даёт! — усмехаюсь, глядя на любимую дочь.

Я люблю её. Правда.

И если она выросла не такой, как мне хотелось — в этом есть и моя вина тоже.

Вина в том, что я ожидала от дочери того, чего не стоило ждать.

Мы не может требовать от детей быть такими, какими мы себе их представляем.

Это неправильно.

Я сейчас это понимаю. И надеюсь, со вторым ребёнком такой ошибки не совершу.

Правда, я и из Полины ничего не лепила. Ну да, когда-то давно в её детстве я думала о том какой будет моя любимая дочь.

Обязательно талантливой — как без этого?

`Умной — это тоже необходимые предустановки.

Красивой — ну, это просто само собой разумеющееся.

Видела её выдающейся спортсменкой.

Но меня хватило на год в фигурном катании, год в бассейне и пару лет в бальных танцах. Потом еще, конечно, вездесущие современные танцы. Ими моя дочь занимается до сих пор, с удовольствием.

На наше общее счастье, я довольно быстро поняла, что спорт высоких достижений не для нас. В том числе и танцевальный спорт.

За два года о бальных танцах узнаёшь столько, что вся эта красивая мишура и блеск покрывается плесенью и тленом.

Нет, когда я смотрю со стороны — это прекрасно. Когда знаешь кухню — смотреть не хочется.

Почему я сейчас об этом вспоминаю?

Чем-то мне моя дочь напомнила одну из своих тренеров. Которая говорила буквально так — раньше мы были дети и тренеры имели наших родителей, теперь мы тренеры и имеем родителей танцоров.

Грубо очень.

Жестко.

Вот какой стала Полина.

Жесткой.

Она ведь реально хотела отравить Ангелину! Почему-то сейчас я так отчётливо это понимаю.