Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 21)
- А что, так можно было?
- Для тебя да, тебе всё можно.
- Спасибо, но нет.
-Ладно. Но больше она сюда не войдёт.
- Спасибо, гадость — а приятно. — усмехаюсь.
- Может, заберём десерт и погуляем?
Что ж... Я хотела на работу вернуться? У меня и машина там... А, к чёрту, гуляем!
- Но десерт съедим!
Кофе шикарный, мильфей шикарный, ресторан шикарный, даже Измайлов шикарный, как бы мне не хотелось наоборот.
Портит всё только мрачная Геля, которая не уходит.
А мне бы с адвокатом связаться!
Узнать, что это за новости и почему эта девица смеет вот так со мной разговаривать.
Но я откладываю разговор на вечер и иду гулять с Яном.
Идём в сторону Кремля, сначала гуляем по Александровскому, дальше через Красную площадь к Зарядью, потом снова возвращаемся, через ГУМ проходим к Охотному ряду, дальше вверх по Тверской.
- А твоя машина? — вспоминаю уже там.
- Водитель отгонит, не волнуйся, заберёт нас, где мы скажем.
- Нас?
- Тебя же надо на работу вернуть? Или…
Или…
Не хочу на работу. Хочу.
- Поехали ко мне, Лен?
Он обнимает меня прямо на бульваре. Народу тут немного. Очень зелено, всё закрыто. Мы стоим за стендами, на которых фото и краткие описания - какая-то очередная московская выставка, их у нас в городе теперь достаточно.
- Лена...
Пусти, Измайлов.
Я протестую, но делаю это как-то неуверенно.
А он прижимает сильнее и целует.
15.
Поцелуй.
Самый обыкновенный. Казалось бы…
И совершенно другой.
Словно из прошлой жизни.
Да, так и есть.
Чёрт.
Я даже помню, как первое время я сравнивала поцелуи Никиты и поцелуи Яна.
И Никита проигрывал.
Мой Никита, любимый мужчина, который меня завоёвывал, который почти сразу сказал, что я его женой буду.
Мой Макаров! Проигрывал Измайлову!
Потому что у Никиты были более жёсткие губы, более сухие. Сначала его поцелуи были как укусы, твёрдые, настойчивые.
Поцелуи Яна были совсем не такие. Тягучие, мягкие, обволакивающие, как сладкая патока, карамель, мёд.
Губы у него были более полные, влажные, но это не раздражало, не противным было, наоборот, я словно пила его поцелуй. Пила как зажигательный, пьяный коктейль. С наслаждением, каждый раз с головой проваливаясь в него. А он также проваливался в меня. Со всей страстью.
А потом взял и так тупо меня кинул.
Кретин!
Воспоминания прошлого, такие острые, болючие, накатывают. И мне так жаль ту влюблённую юную девчонку, что я со всей дури толкаю Измайлова в грудь.
Идиотка! Куда мне!
Грудь там раскачана до предела. Твёрдая как камень.
- Лена... Что ты творишь?
- Это ты что творишь! Пусти меня!
- Зачем?
- Затем! Я не подписывалась на поцелуи!
- Неужели?
- Да. Не надо! Фу, я сказала!
- Что ты сказала? — Он нагло ржёт! - Я тебе что, собака?
- Ведёшь себя хуже, чем собака. Хватит.
- ОХ, Ленка, тебя еще укрощать и укрощать.
- Не надо меня укрощать. Укрощай кого-нибудь другого.
Глаза закатывает.
Господи, Кузнецова, ты просто…
- Что?
- Офигенная, вот что. Ладно, поехали.
- Куда?
- Ко мне.
- Зачем?
- Трахать тебя буду, до потери сознания, пока всю дурь не вытрахаю.
- Ты серьезно, Измайлов? Себя потрахай.
И мозги свои. Пусти, я кричать буду, полицейских тут много.